— У меня нечем заплатить! — скривился Каумуалии.

— Ничего, я могу выдать кредит на полгода. Отвоюешь за это время Оаху — и рассчитаешься. Возьму всего на шестую часть больше. Я скромен!

*.*.*

Вечером того же дня, человек, представлявшийся королю Кауаи Смитом, докладывал Янгу:

— Всё в порядке. Местный королёк не поверил мне, но я и не просил ничего обещать. А отказаться от неплохого оружия под «оплату потом, с трофеев» было выше его сил!

— Ну и отлично! — ухмыльнулся Янг. — Вот ваша отплата, Джон. Уплывайте на рассвете и не возвращайтесь больше.

— Но как же… — слегка растерялся тот. — А как вы намереваетесь получите оплату?

— Никак! — ощерился Янг. — У бедняги нет никаких шансов одолеть моего Камеамеа. Он проиграет, и рассчитаться не сможет. Да я этого и не ожидал. Главное, дорогой Джонни, в другом. Теперь здешний король перестанет заигрывать с русскими и вернётся со своим сандалом и копрой ко мне и другим британским купцам!

— Так вы просто хотите его напугать? — Догадался купец.

Янг хищно ухмыльнулся.

— Именно! А то граф Толстой стало играть слишком большую роль при его дворе… Пусть вспомнит, у кого здесь товары, порох и сталь!

Келли и русского матроса предали морю на рассвете.

Сукин отвёл «Елисавету» за последний остров и велел застопорить ход. Дальше начиналась открытая вода. Ло назначил выход через двое суток, а корабль ещё предстояло чинить, на долгую церемонию не оставалось времени. Священника на борту не было. Архипыч прочёл «Отче наш», разозлился на дрогнувший голос и начал сначала.

Тела зашили в парусину, положив к ногам по небольшому ядру. Я спросил, нельзя ли обойтись камнями, но Сукин так посмотрел на меня, что спорить расхотелось. Ладно, пофиг. После вчерашнего боя, где все показали себя молодцами, можно было и потратить два куска чугуна на суеверия команды.

Капитан назвал погибших. Доска наклонилась сначала под Келли, потом под нашим матросом. С нашего сняли Андреевский флаг, прежде чем парусина коснулась воды. Подозреваю, он нам еще не раз пригодится.

Северцев ждал в кают-компании с расходной книгой. Возле имени Келли он оставил место для жалованья и вещей. Наш матрос проходил в моих бумагах по номеру корабельной роли и родной губернии. Приказчик поднял перо:

— Причитающееся им жалование разделим между командой, или при первой оказии отправим семьям?

— Семьям. Причитающееся, и сверх того — по доле. Из моей прибыли.

— Какой размер доли положите, Ваше сиятельство?

— Посчитай, как на Ситке будем. Не хочу, чтобы на берегу от нас получили одну молитву и бумагу с печатью.

— Ваше сиятельство, мне нужна цифра.

— Так посчитай, и я подпишу.

Тилезиус спустился последним, с закатанными рукавами и пятнами на жилете. Из шести раненых четверых он надеялся вернуть к лёгкой службе. Двоим требовались покой и место подальше от палубной работы.

— На снасти их не ставить, — особо отметил доктор.

— Людей не хватает, — заметил Сукин.

— Значит, управимся меньшим числом. Двоих покойников за вчера мне хватило, не будем торопиться остальных в эту графу.

Тилезиус одобрительно кивнул. Капитан указал на выход:

— Тогда пойдёмте посмотрим, с чем вы собрались выходить в море через два дня.

Вернувшись к стоянке, Сукин показал оборванную снасть, разбитый фальшборт и бамбуковую защиту. Половина решётки ещё держалась, другая торчала обломанными жердями и путалась под ногами.

— Поставим людей, заплачу вдвое, — предложил я.

— Не все можно решить деньгами. Что-то мы подлатаем, но ещё один большой абордажный бой на таком корабле мы не выдержим.

— А если попросят настойчиво?

— Тогда Ваше сиятельство снова придумает что-нибудь кривое и огненное. Но в море я пойду на корабле, а не на плавучем частоколе.

Судовой мастер записал самое необходимое. Список получился коротким, пока Северцев не приписал цены. У Сукина ломался корабль, у приказчика — мой бюджет. Оба были правы, что особенно раздражало.

За товаром отправили шлюпку. На носу подвесили тёмную дощечку госпожи Чжэн, а рядом сел вооружённый матрос. Человек Чжэн явился со второй книгой под мышкой и повёл нас к пристани, где вчера нас не встретили бы даже с пушкой.

Продавцы при виде знака Чжэн перестали уверять, что всё нужное распродано с утра. Судовой мастер согнул конец первой предложенной бухты, растёр волокна между пальцами. Продавец тут же убрал её и подал другую.

— Что с ней? — спросил я.

— Скверная, — перевёл толмач.

— И он так сразу сознался?

Человек Чжэн скользнул взглядом по дощечке.

— Он признался не вам, а знаку Госпожи!

Годный канат стоил, будто его свивали из волос императорских наложниц. Попытка поторговаться закончилась надбавкой за срочность. Печать Чжэн спасала от гнили, но купцов, умеющих считать чужое время, не пугала.

— За такие деньги к канату должны прилагаться еще пара девочек из Запретного города! Что, нет? Тогда хоть скидку сделайте, — сказал я продавцу.

Толмач покосился на представителя Чжэн и перевёл только просьбу о скидке. Её нам тоже не дали.

Пришли плотники. Посмотрели корабль, поцокали языками и потребовали половину платы вперёд. Что характерно, на борт они поднялись лишь после того, как человек Чжэн показал печать их старшему.

К следующему вечеру разбитый борт закрыли, поврежденные снасти заменили, а битую половину бамбуковой загородки выбросили. Корабль снова мог слушаться парусов. На полное приведение его в порядок ушли бы дни, которых у нас не было.

— Управились за два дня вместо четырёх, — доложил Северцев, подбивая итог. — Заплатили, правда, всё равно, как за четыре.

— Срочный ремонт. По этим ценам плотники должны были заодно построить нам второй корабль.

Приказчик провёл пером по последней строке.

— Средств госпожи Чжэн и нашей кассы на северный рейс хватит. Раненых содержать сможем. Резерв трогать не потребуется.

— Ну, вот и славненько, — поспешил я. — Серебро оставь в покое. Олово из балласта тоже. Мне уже объяснили, сколько всего придётся разобрать ради одного слитка.

— Хорошо бы вы с той же решимостью отказывались от новых покупок.

— Это зависит от того, что нам предложат!

— Порох, парусину и провизию, — развел руками Северцев. — Денег, Ваше сиятельство, хватит на что-то одно.

— Замечательный выбор. Можно погибнуть вооружёнными, сытыми или под целым парусом.

— А я, граф, право же, предпочёл бы четвёртый вариант, — сказал Сукин. — Выйти отсюда поскорее.

Человек госпожи Чжэн выслушал перевод и раскрыл свою книгу.

— Госпожа тоже потратила время, граф. Теперь она желает знать, какую безопасную гавань вы ей нашли.

Вот это был вопрос вопросов! Гаваней у меня набиралось три. Беда в том, что ни одна лично мне не принадлежала.

— Что ваша госпожа хочет спасти в первую очередь? — спросил я. — Доходы, суда или сохранность собственной головы?

— Всё.

— Аппетит мне нравится. С гарантиями сложнее.

В испанских владениях у меня имелся дон Диего. Через него можно было провести законный товар, приобрести склад или землю на подходящее для местных чиновников имя. Но богатая китаянка с охраной вызвала бы у чиновников вопросы, а у английских капитанов — желание проверить пушки.

— Испанцы примут её серебро, — сказал я. — Я бы не повёз туда её саму без приглашения.

Представитель потребовал повторить последнее через толмача и сделал помету.

— Русская Америка? — спросил он.

— Баранову нужны корабли и хлеб. Капитал вашей госпожи ему пригодится, а торговый дом можно записать в компанейские книги. Только Баранов не раздаёт права на убежище от имени государя.

— Значит, русский граф не властен в русских владениях?

— На словах я могу подарить вашей госпоже хоть весь русский берег. Но она ведь собирается им реально пользоваться?