Ага.

Вы любите телочек делить, что ли? Или пока часть занята делом, остальные с ладошками дружат? Девчонок, размалеванных и полуголых тут было всего две.

— Вон пошли, — спокойно приказал я. — Все, дружненько. Ну?!

Девки подскочили первыми.

О, эти опытные. Берегут свои филейные места, знают, что в разборки лучше не встревать, дороже будет. Выскочили мимо меня в дверь и умчались куда-то вглубь общего зала. А вот с мужчинами, если можно их так назвать, вышла заминочка.

— А ты кто такой? — встал передо мной один из.

— Конь в пальто, — холодно ответил я.

И ударил его лбом в нос.

И поморщился.

Ну, блин... Ну, можно же было просто встать и сделать, как приказали. Зачем вот это все? Я отступил чуть в сторону. Сейчас еще кроссовки мне захаркает соплями, бедолага.

— А ты стой, — я перехватил бывшего агента Алины, останавливая.

— Чего тебе? — возмутился он.

Узнал, гад.

Я точно видел, что он меня узнал. Только попробовал соскочить, как все остальные. Но уж извини. Я ради тебя в эту клоаку и приперся.

Так что поговорить придется, пардон.

— Сядь, — я махнул ему на те самые диванчики, где он только что отдыхал с друзьями.

Зубцов развалился.

Сунул в зубы себе сигарету, подкурил.

Фу, блин. Никогда не понимал этой дурацкой привычки. Зачем вонять и в старости задыхаться, причем добровольно?

— Ну, и чего ты приперся, Трофимов? — он сощурился на меня из-за сизого облачка дыма.

Я тоже сел.

Покрутил за горлышко бутылку, что стояла на столе. А неплохое пойло пьют. Значит, дела в гору идут, да?

— Алина где?

— А мне откуда знать? — хмыкнул он пренебрежительно. — Я ей не хозяин.

Я медленно потянул из-за пояса пистолет. Спокойно положил его на стол между нами и посмотрел на Марка.

— Завали. И отвечай на вопросы. Сэкономишь время мне и свою рожу сбережешь.

Зубцов нервно икнул.

Положил руку на грудь, сдерживая нервный тик, а вот взгляд отвел.

Страшно, да? Стра-ашно... Я знаю. Ты только при своих дружках и при девках смелый. А вот так, один на один... Все вы трусы до мокрых подштанников. Даже разговаривать с вами гадко, но приходится.

— Ушла же она от меня, — Зубцов по-прежнему на меня не смотрел. — Уволилась давно. Ушла из команды, перестала на показах появляться. Сразу, как узнала, что...

Он подавился.

Как будто сам себе язык прикусил.

— Как узнала, что беременна, да? — подтолкнул я его.

— Так ты знаешь?! — он выглядел ошарашенным.

— Как видишь.

— Да, — запнулся он. Ему как будто время нужно было, чтобы переварить информацию. — Как узнала, что беременна, сразу соскочила. Начала отказываться от выгодных контрактов. Столько бабок упустила, дура!

А вот тут я вдруг испытал облегчение.

Надо же, у нее хоть сколько-нибудь совести хватило не скакать по мужикам с ребенком в животе. Хоть что-то человеческое осталось, надо же.

— Хочешь сказать, что вы больше не виделись с ней?

— Нет!

Я лениво дотянулся до пистолета, повернул его дулом в сторону Зубкова и оттянул боек.

— Да виделись, виделись! — вжался в спинку диванчика Зубцов. — Она всю беременность приходила у меня деньги клянчить! Говорила, что я на ней заработал в разы больше, чем отдал ей.

— Дальше, — кивнул головой я.

— А что дальше? Дальше она пропала на полгода примерно. Родила или что там с ней было, я не знаю. Клянусь, Трофимов, не знаю!

Он приложил ладошки к тощей груди и уставился на меня предельно честным взглядом.

Фу, блин...

Как позорно-то. Самому ему не тошно от себя, интересно? Слюнтяй, а не мужик.

— От кого она родила?

— В каком смысле? — обалдел зубцов. — Так от... От тебя же!

— Ребенку сейчас четыре с половиной года! — меня подбросило вперед. — Ты считать умеешь? Мы развелись шесть лет назад! Даже если учитывать девять месяцев беременности, то все равно не сходится, Марк!

— Погоди, — она подзавис. — Как четыре с половиной? Не может быть четыре с половиной! Алинка уволилась от меня больше пяти лет назад! Точно помню!

Я ловил каждое его слово.

Вроде не настолько он бухой пока, не настолько. Но тогда...

— Ребенок должен быть старше, Трофимов! Точно тебе говорю!

— Это вынужденная мера! — возмутилась я. А нечего меня обвинять во всяком! — Яна облила меня соком, пришлось переодеться в то, что нашлось.

— Ну, да. Ну, да, — нагло захмыкала Алина Сергеевна.

Она оттолкнула меня с пути и прошла в квартиру.

Прямо как была, в туфлях. Даже не остановилась, не засомневалась, снять ли обувь. У меня глаза на лоб полезли от такого хамства. Здесь же ее собственный ребенок ходит! Как так можно?

— А хорошую квартирку себе Владиславка приобрел, — она разглядывала обстановку гостиной и кухни. — Мне нравится.

— Что вам нужно, Алина Сергеевна? — я прижала к себе Янчика.

Показательно, да?

Ребенок даже не пошел к матери. Не обнял, не обрадовался. Да и мама тоже... Как будто здесь и не было дочери. Выс-сокие отношения...

— А ты что, против? — хмыкнула незваная гостья.

— Я не могу быть против, это не мой дом.

— Вот и помалкивай тогда.

— Но это также и не ваш дом, — спокойно продолжила я. — Владислав Андреевич не давал никаких указаний о гостях. А вы с ним, как я понимаю, давно в разводе.

— Замолчи, я сказала, — мать моего Янчика упала на диван и пренебрежительно махнула рукой. — Янку уведи куда-нибудь, поговорить надо.

Нормально?

Ни словечка дочке, ни улыбки! Просто отослала ее, как уставшая барыня!

Я ведь раньше работала у них, даже на ночь оставалась. И порой бывало, что Алина Сергеевна на дочь кричала, но чтобы быть настолько равнодушной... Или с глаз долой, из сердца вон?

Я посмотрела в серые глубокие глазенки своей подопечной.

Взяла ее за руку и повела за собой.

— Посидишь тут? — я присела перед ней в спальне ее отца. Вела себя гадко ее мамаша, а стыдно перед ребенком было мне. — Я быстро поговорю и приду, ладно? Ты только не переживай, малыш.

— Ладно, — Янчик неловко перебирала мои пальцы своими.

Да что ж это такое?!

Разве можно так издеваться над собственным ребенком?! Р-р-родители! Оба хороши! Я чмокнула пухлую щечку и вылетела обратно в гостиную.

— Зачем вы пришли? Вы даже не обняли ее!

— Сядь, — Алина Сергеевна показала на кресло рядом с диваном.

— Не сяду!

— Ну и дура, — усмехнулась она. — Мои отношения с дочерью или бывшим мужем тебя вообще касаться не должны. Ты тут просто нянька, а Трофимов тебе, наверное, очень хорошо платит. Или ты захотела большего?

Я растерялась под ее хитрым взглядом.

Да что она несет вообще? Всех только по себе судит эта женщина, так, получается?

— Не сравнивайте меня с собой, пожалуйста, — я вскинула голову. — Я не такая, меня воспитали приличной...

— Ага! Помню я, какие приличные люди тебя воспитали!

Она громко, издевательски засмеялась.

Запрокинула голову, тряхнула шикарными крупными локонами. Она всегда выглядела блестяще, хоть сейчас на подиум. Неудивительно, что мужчины вокруг нее увивались в любое время суток, я сама видела раньше.

— Детка, — покровительственно махнула она в мою сторону ярко-красным маникюром. — Давай ты не будешь играть в невинную овечку, ладно? И я, и ты видели твое грязное бельишко, так что без сцен, пожалуйста. Я хочу предложить тебе сделку.

Я посмотрела на собственные пальцы.

Они мелко-мелко дрожали. Значит, вот как. Шантажировать меня решила. Предложит какую-нибудь дикость, а если откажусь, будет угрожать все рассказать Владиславу.

Мне ничего не стоит отказаться.

Просто встать и уйти отсюда. Уволиться из фирмы, чтобы начальница не давила. Заблокировать Трофимова и никогда больше его не видеть. Ни его, ни его придурочную бывшую жену. Я ничего плохого не сделала, я ни в чем не виновата.