Я наблюдала.

Как они разговаривают, как смотрят друг на друга. Владислав с ней не сюсюкался. Разговаривал как со взрослым человеком, не подбирал особых слов. Не отказывал в объяснениях, если она просила.

Зря я волновалась утром.

Они как-то сразу оказались на одной волне. Это было странно, и я не могла этого объяснить, но оно было. Они похожи. Янчик ангелочек, а Владислав... Действительно очень красивый мужчина.

Сильный, уверенный в себе до безумия.

До обескураживающей надежности.

Так, Яна!

А ну, брысь! Выгони-ка из головы такие мысли. Ни к чему они тебе, у тебя других забот выше крыши. Работаем и все.

Я подошла к Трофимовым.

— Может, лучше это? — Владислав ткнул в аппетитные куски говядины. Спрашивал совета у дочки, склонившись над ней.

— Давайте возьмем индейку тогда, — осторожно вмешалась я.

— Почему? — темный взгляд Трофимова заставлял меня немного смущаться.

— Просто она готовится быстрее. Уже вечер, поздно. Я быстренько приготовлю вам ужин и поеду домой.

Он медленно выпрямился.

Расставил ладони пошире на ручке телеги.

И я совсем потерялась. Отвернулась, отвела глаза, чтобы не покраснеть совсем уж явно.

— Нет, кошечка.

— Что нет? — куснула я губу.

— Ты не вернешься домой. Ты теперь живешь с нами.

— Правда? Скажи, правда?

Мой зайчик сложила умилительно ручки под подбородком и смотрела на меня по-детски наивными, чистыми глазенками.

Серыми, глубокими.

И вдруг накатило такое...

Душу вывернуло наизнанку.

— Правда, зайчик. Яна останется с нами, — даже глотку где-то перехватило, говорить было сложно.

Ради такого взгляда и такой благодарности захотелось притащить парочку гор и положить к этим сандаликам немедленно.

Я понимал, что поступаю сейчас не совсем нормально. Но это были не капризы мои или дочкины. Яна-старшая действительно была нам обоим необходима. Не потому что я хочу затащить ее в койку, нет.

Это тоже, но...

Я видел, что девчонка с принципами. Не из тех, кто падает под мужика, стоит поманить ее баблом или подарками. Неа, не такая. Это только повышало ее привлекательность, кстати. И я ее к себе приучу иначе.

Просто сейчас я впервые в жизни понимал, что без Яны я ничерта не справлюсь.

Дикое ощущение, но оно было.

Если у тебя есть ребенок — ты без женщины никто. Практически ноль. А я такое ощущение жутко не любил. Эгоистично? Возможно. Рассказывать ей про это я не стану. Пока — не стану.

Я глянул на нашу няню.

Ох, черт...

Милая кошечка уже превратилась в тигрицу. Или даже в пантеру. Только что не шипит.

— Усы причеши, кошка, торчком стоят. Идем, нам еще много всего надо, — я забрал у продавца контейнер с мясом и развернул телегу с дочкой.

— Ура-а! — она не прекращала радоваться. — Яна будет с нами! Яна будет с нами!

Так сильно моим словам и решениям уже давно никто не радовался.

Боялись, да. Кто-то злился. Некоторые, особо отбитые, даже пытались спорить. А вот чтобы радовались и говорили спасибо от всей души — нет. Стало отчего-то так тепло. Как будто ты сделал безумно хороший поступок, но сам от себя не ожидал этого.

Вот только кошка...

— Не рычи, — я поймал ее взгляд. — Вечером поговорим, дома.

Она не выдержала, отвернулась.

В отражении витрины я видел, что она закусила губу. Опустила голову, задумалась немного. Ну, ничего, может, нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Все равно быть рядом со мной для нее неизбежно.

Со мной и Яной.

Хорошо хоть, у девчонок реально коннект полный. Не зря дочь именно ее просила.

Все покупки пришлось везти на парковку в телеге.

К радости Янчика-младшей. Она накаталась до одури просто. Машин на улице стало меньше, и мигающий оранжевыми огнями эвакуатор казался практически новогодней елкой.

— Боже, — Яна-старшая вцепилась себе в волосы. — Ой-ей-ей! Погодите!

Я успел только схватить ее за руку, иначе она бы рванула прямо под стрелу эвакуатора, поднимающую ее машинку на борт.

— Да пустите меня! Моя машина! — девушка чуть не плакала. — Я же нормально припарковалась! А теперь еще платить придется за штраф-стоянку.

— Ты припарковалась нормально, да. Но сейчас ты спокойно пойдешь и сядешь с Яной в мою машину, это ясно?

— Так это, — она медленно обернулась на меня. Обожгла меня взглядом, почти дымящуюся полосу на груди оставила. — Это вы?!

— Я.

Естественно, я!

Я же не мог допустить, чтобы она продолжила ездить на таком. Вызвал эвакуатор, чтобы ее тачку забрали к нам в бокс. Это же капсула для самоубийства, а не машина. Удивлен вообще, что она этого не понимает, вроде ж не дура.

— Вы понимаете, что вы наделали?!

Я дернул ее на себя.

Тоненькая фигурка девушки влетела в мои объятия как травинка. Упала мне на грудь, хватаясь за футболку. А я подхватил.

Прижал к себе напряженное гибкое тело.

И наконец-то разглядел цвет ее глаз.

Зеленые. Когда злится — зеленые. Наверное, когда радуется — тоже, просто я ее еще в этом состоянии не видел. Ну, это ничего. Это ее состояние не за горами. Я девочек не только бесить умею.

— Ты на этом ездить не будешь, — я задрал ее голову за подбородок кверху, чтобы не смела отворачиваться. — Ни с моей дочерью, ни одна, поняла меня?

— Да почему?! — она одновременно почти ревела от расстройства и злилась.

— Потому что я забочусь о вашей безопасности.

Она осела немного.

Так всегда бывает. Мою жесть в голосе мало кто выносит. Только Михалыч, наверное, и все. Все остальные предпочитают свалить по-тихому, чтобы под раздачу не попадать еще сильнее.

— Машину починят и вернут, — я прижал ее к себе покрепче.

Не потому что Яна вырывалась. Просто моментом воспользовался. Иначе она к себе пока не подпустит же.

А ощущать ее в своих руках было...

Жарко!

Жгуче.

Желанно до прилива дикого возбуждения.

Она в глаза не смотрела, губы грызла и с грустью наблюдала, как рабочие закрепляют ее ласточку на платформе.

А потом вдруг ахнула:

— Кресло! В моей машине есть детское кресло. А в вашей есть? Яна еще маленькая.

Я оценил.

Расстроенная, да. Злая и психованная. Но голова работает. Я, например, даже не подумал об этом. Рефлекса возить детей у меня нет.

— Парни, стой!

Я передал кошке телегу с дочкой и забрался в кузов эвакуатора. Выдернул с заднего сиденья детское кресло и спрыгнул на землю.

— Папа, а ты Яне новую машинку подаришь? — дочка болтала ногами и уже подпрыгивала от нетерпения.

— Конечно! — я улыбнулся кошке, но она тут же глаза отвела.

Все понятно.

Подарки мы тоже презираем. Го-ордая...

Она молчала, пока мы ехали до дома. Только Янчику отвечала односложно и все. А вот, когда вошли в лифт — не выдержала.

— Вы всегда делаете все только по собственному усмотрению, Владислав Андреевич? Не посоветовавшись ни с кем?

— Если это продиктовано заботой о тех, кто мне дорог — да, — я смотрел на нее сверху вниз. — Даже больше. Даже если они против — я все равно сделаю так, как посчитаю нужным.

— Ладно, — она тряхнула головой. — Ладно, поняла. Но при чем тут я?!

Потому что я тебя хочу.

Черт, так отвечать явно не стоит. Не оценит пока.

— Ты няня моей дочери. Логическая цепочка вроде несложная, верно? А ты, — я прищурился, рассмотрел хорошенько каждую ее эмоцию на лице. — Ты девочка умненькая. Институт весной закончила. С отличием!

Мне было в кайф.

Я знал, что реакция будет на мои слова. И она пришла. Яна напряглась как электричество. Распахнула свои глазищи, вцепилась в меня взглядом, как самая настоящая пантера.

Да-да, вот об этом я и говорю, привыкай.

Рядом со мной всегда нужно быть начеку, это тоже твоя безопасность.

— Вы что... Вы собирали обо мне информацию?!

Виду я не показал.