Да ты ж мое счастье! Как же я тебя ждал!

Столько дней и ночей о тебе думал!

— Сидите здесь, я сейчас вернусь! — рыкнул я девчонкам, выкидывая себя из кресла.

В спину долетело испуганное:

— Влад... Не надо!

Я ухватил ее за плечо.

Алина вскрикнула от испуга. Попыталась отпрыгнуть, но я вцепился как ротвейлер. Ты-то мне и нужна, дорогая!

Ох, как давно нужна!

Никакой жалости или понимания к этой женщине у меня не было.

Да и женщина ли это вообще? Можно ли назвать матерью ту, что отправила свою дочь к человеку, который не видел, не знал о ребенке вообще?

Как обычную посылку!

Доставкой!

— Боже, Влад! — она картинно приложила ладонь к сердцу. И сдвинула заодно свое декольте еще ниже. Ну-ну, милая, вижу, твои уловки остались прежними. — Ты меня испугал!

— Это хорошо, — я подтолкнул ее к краю тротуара, чтобы не мешать прохожим, что уже стали оглядываться.

— Влад, да что ты делаешь?

— Поговорить хочу, — я разглядывал ее лицо.

Вообще не изменилась.

Вообще.

Такая же ухоженная, такая же эффектная. Как будто и не задели ее эти прошедшие годы, как будто не жила одна где попало, не рожала. Я бы мог предположить, что она и не рожала Янчика. Иначе как можно оказаться такой гадиной? Но Михалыч в роддоме был, сам видел документы.

— Влад, — Алина понизила голос. — Я тоже по тебе скучала.

— Да что ты говоришь? А уж как я скучал, ты не поверишь!

— Правда? — она потянулась ко мне пальцами с ярко красным длинным маникюром, чтобы коснуться щеки.

Я отдернул голову.

Не надо. Мне от тебя тошно.

— Тебе серьезно на все наплевать, да? — я смотрел на бывшую жену и никак не мог понять, как я был таким дебилом. Ну, как можно было просмотреть в ней гниль? — Тебя вообще ничего не берет?

— А что такое? — Алинка красиво сложила яркие губы в букву «О».

— Яна чья? — зарычал я, стискивая предплечье бывшей еще сильнее.

— Ай, мне больно! — она вцепилась в мои пальцы, стараясь освободиться. — Отпусти, бешеный!

— Чья, я спрашиваю!

— Твоя! — выкрикнула Алина мне в лицо. — Твоя, понятно?! Я же отправила тебе результаты теста, ты слепой, что ли?

Я умыл лицо ладонью, выдыхая.

Нет, так не пойдет. Не надо срываться. Злость плохой помощник всегда и везде. Надо быть спокойнее.

Я мрачно посмотрел на мужика, что шел по тротуару и внимательно на нас смотрел. Проходи, дядя, пока я еще в адеквате, проходи. Не надо свои глаза пялить туда, куда тебе не положено.

— Влад, — мягко позвала меня бывшая. — Владик, не злись на меня. У меня не было другого выхода.

Я отбил ее руку, которой она снова попыталась коснуться моего лица.

— Я не злюсь, мне на тебя абсолютно наплевать. Меня интересует только дочь. Поэтому ты мне сейчас все расскажешь, а потом катись куда хочешь и желательно навсегда.

— Хорошо, — Алина закивала. — Хорошо. Но, может, хотя бы в ресторан зайдем? Не разговаривать же прямо здесь, посреди улицы.

Я медленно покачал головой.

Нет. Никуда мы не пойдем. Там мои зверята сидят в тепле. И я тебя, сволочь такую, им даже показывать не хочу. Много чести для тебя будет.

— Здесь расскажешь, — я развернул ее к себе, загораживая от людей. — Начинай!

— Владик...

— Рассказывай, Алина, — мне уже хотелось зарычать в голос. — И не дай тебе Боже мне соврать.

— Пусти, — она вырвала руку из моих пальцев и поправила волосы. Глянула из-под ресниц кокетливо. — Как был сумасшедший, так и остался.

— Но тебя это не остановило, когда ты родную дочь ко мне послала. Что, дубайские шейхи не повелись на тебя? Отменилась поездка?

Алину передернуло.

Она отвернулась, закусила губу, пачкая краешек зубов помадой. Такой же красной, как и маникюр. Она всегда любила все яркое и блестящее. Когда-то мне это нравилось, а сейчас...

Бесит.

Показуха. Сплошные попытки привлечь к себе внимание и только.

— Рассказывай. Почему не говорила, что ты родила дочь? Почему скрыла ее настоящий возраст?

Алина бросила на меня затравленный взгляд.

Что, не думала, что я раскопаю эту информацию? Ооо, милая, я еще и не то могу раскопать, если захочу. Просто пока что у зверинца моего адаптация к новым реалиям.

Оставлять их одних — мучение.

— Алина, рассказывай! Почему ты ушла от меня беременной? — я практически впечатал ее в стену здания.

— А что я должна была тебе сказать? — она вскинула голову. — Милый, у нас будет ребенок? И что? Что бы тогда было?

— В каком смысле — что? — я даже опешил.

— Ну, что? Ты бы обрадовался, ты же так хотел ребенка, да? А что было бы со мной? Да я ненавидела эту беременность! Работать нельзя! Страшная была, как уродина! На меня не смотрел никто!

— Так чего же ты аборт тогда не сделала, а? — пальцы сжимались от желания ее придушить прямо на месте. Не женщина она, не женщина. Не мать моему зайцу! Только о себе и думала, как всегда.

— Нельзя мне! Врачи сказали, могу умереть. Пятьдесят на пятьдесят. И проверять мне, знаешь ли, не захотелось!

— Почему сразу мне дочь не отдала? Она же тебе не нужна была!

— Так ради пособий, — Алина дернула плечом, словно объясняла мне величайшую глупость. — Я ж работать не могла, а жить на что-то нужно было. Матери-одиночки неплохо получают, чтоб ты знал.

Я отступил.

Ощущение было такое, словно мне в рот ложку дерьма засунули и заставили разжевать. Мерзость... Мерзость... Какая же ты...

— Папа! — я обернулся на голос своего зайчика. Но он сразу же стал потерянным. — Мама?

— О, Боже, — Яна, державшая Янчика за руку, схватилась за грудь. — Малыш, стой!

— Ой, ну надо же! — язвительно умилилась Алина. — Всех своих баб собрал, Трофимов! Да это ты у нас теперь как самый настоящий шейх! Вот только ты в курсе, кто на самом деле твоя подружка новая, м?

Я оторвал взгляд от своих любимых девочек и посмотрел на бывшую.

Чего?

— А, Трофимов? — она подмигнула мне ярко накрашенным глазом. — Любовница-то твоя та еще штучка, ты в курсе?

Я слышала ее.

Визгливый голос Алины Сергеевны нельзя было не услышать, если стоишь всего в десяти метрах от них. И я стояла. Держала рядом с собой Янчика и стояла.

Только на него глядя.

Она расскажет ему, я уверена в этом. И представит все так, словно я не мать спасала, а просто самая последняя преступница. Я уже понимала, на что она будет давить.

Воровкам не место рядом с ребенком.

Как такой доверить воспитание и присмотр маленькой девочки?

Ответ очень простой — никак. Владислав не такой, он честный и порядочный. Он в прошлом офицер, который до сих пор гордится своей формой, я же видела.

А это значит только одно — мне придется их оставить.

Алина добьется своего, она же мать Яны! Останется рядом с ним, снова забеременеет. И Влад не сможет оставить уже двоих детей. Он не бросит.

Я дышала с тихими всхлипами.

Где-то под пищеводом образовался огромный ледяной комок. Я глотала горячую слюну, но никак не могла его растопить. Никак! Не хотел он рассасываться. Не хотел исчезать и не давал мне очнуться.

Я их потеряю.

И свою маленькую девочку, что стала мне дочерью.

Я ведь все о ней знаю! Все, что она любит, все, чего боится. Я к ней приросла за эти годы. И его...

Владислава я тоже потеряю.

Мужчину, которому поверила отчего-то сразу.

Увидела в его глазах не похоть и забаву, а серьезность. За кажущейся веселостью и смехом — настоящего мужчину. Я сжала свободную руку. Так сильно, что даже мои короткие ногти укололи ладонь.

Вот и хорошо.

Боль мне сейчас очень кстати. Пусть лучше страдает тело, чем душа. Ей намного хуже от этого всего. Ее пожирала не ревность, ее сжигала горечь.

Разочарование.

Я резко втянула воздух через нос.

Присела перед Янчиком, взяла ее маленькие ладошки в свои и заглянула в серые глаза. Как же ты похожа на свою маму, моя девочка...