— Садитесь, — библиотекарь указал мне на ближайший стол, — принесу вам справочники.

Итак, я здесь. Половина дела сделана. Осталось самое сложное.

Я смутно представляла себе, что именно искать. Нечто, связанное с магией крови. Достаточно маленькое и мощное, чтобы от его срабатывание не повредились окружающие предметы, а сердце оказалось разорвано в клочья.

На столик с мягким стуком передо мной приземлились три толстенных тома.

— Это самая полная опись артефактов, составленная господином Ключевским, — торжественно известил меня библиотекарь, добавляя с горечью, словно лично участвовал в исследовании: — Увы, часть артефактов утеряна безвозвратно, часть пребывает в личных коллекциях и не была представлена для описи. Изучайте, барышня.

И ушел, оставив меня наедине с внушительными по толщине томами. А у меня дома Пелагея Степановна, полы, пыль, накрытие ужина — задерживаться никак нельзя.

Следующие два часа я терпеливо переворачивала страницы, вчитываясь в описание артефактов и все больше приходя к мысли: того, что я ищу, здесь нет.

Артефакт, погубивший Элима, явно относился к запрещенным, а такие в справочнике были упомянуты мельком, как часть семейных сказаний и легенд.

Совершенно ясно, что мне нужна была помощь.

— Благодарю вас, — я сложила книжки на стойку перед библиотекарем.

— Не нашли того, что искали? — вскинул он удивленно брови, не став указывать мне на то, что я не сделала ни единой записи за время чтения.

— Не нашла, — честно призналась я.

— Тогда смею предположить, вы пишете не об общих артефактах, а о каком-то конкретном, — проявил он проницательность. В светлых глазах за стеклами очков блеснуло любопытство.

И я решилась.

— Именно так. Мне требуется один артефакт.

И я кратко описала то, что ищу. По мере моего описания седые брови библиотекаря ползли все выше и выше. Он откинулся на спинку стула, побарабанил по деревянной поверхности стойки, смерил меня оценивающим взглядом.

— Барышня, вы отдаете себе отчет, что наш разговор переходит в запрещенную законом часть? — и в его глазах мелькнула готовность позвать городового.

Ситуация была опасной, но мне жизненно необходима была помощь союзника.

— Я расследую гибель младшего князя Сан-Доната, — призналась я, понизив голос так, чтобы занятые у дальних стен столики ничего не услышали.

Мой ответ его успокоил и даже заинтересовал — библиотекарь подался вперед, перестав бросать озабоченные взгляды на входную дверь.

— Уверены в том, что Юсупов, Голицын и Орлов-Давыдов невиновны?

— Да.

— Но как вы объясните то, что убийство — по обнаруженным эманациям — произошло в кабинете князя на втором ярусе библиотеки? — в голосе мужчины проскользнула явная насмешка.

— Мне, знаете, любопытно стало, — счел нужным пояснить он свою осведомленность. — Уж больно подозрительно выглядело это дело. Убийство пятнадцатилетнего юноши, еще и наследника аристократического рода… Потому я попросил своего знакомого показать мне протокол осмотра кабинета.

И я с досадой подумала о том, что протокол в итоге читали все, кроме меня. Даже библиотекарь.

— Да, — согласилась я, — убийство действительно произошло в кабинете. Но есть то, что знаю лишь я: во время смерти Элима в кабинете никого не было.

Взгляд библиотекаря сделался цепким. Он подобрался, встал, прошелся оценивающим взглядом по моему лицу. И я ощутила на себе пощипывание чужого заклинания.

Ответила спокойным взглядом. Пусть пытается проникнуть под личину. Уверена, у него ничего не получится.

Библиотекарь хмыкнул, в задумчивой растерянности покрутил ус. Крякнул с таким видом, словно перед ним чудо-чудное оказалось.

— Я не могу этого доказать, но мое чутье еще никогда меня не обманывало, барышня. Вы явно не та, за кого себе выдаете. Однако, я не планирую осуждать вас за обман, — успокоил он меня, когда я уже подумывала о том, чтобы направиться к выходу.

— Мне весьма и весьма интересно, что вы там раскопали. Предположил бы, что вы родственница Юсупова, раз столь ревностно печетесь об этой семье. Или старшая сестра Орлова-Давыдова, но вы выдали себя, госпожа Демидова, назвав брата по имени.

Я испуганно вскинулась. Сердце с силой заколотилось в груди. Ноги сами сделали шаг от стойки

— Не беспокойтесь, — библиотекарь успокаивающе поднял руку. — Я не собираюсь кому-либо докладывать о вас. Меня, знаете ли, сильно смущает это дело, как и объявленная вами брачная вендетта — сущее ведь безумие. Но раз вы взялись доказывать невиновность господ, это означает, вы уверены — брата убил кто-то другой.

Я кивнула — от волнения и страха слова застряли в горле, не желая покидать его.

— Смею предположить по вашему платью, что вы не убыли в поместье, как о том писали в газетах, а устроились к Юсуповым. И вам довелось лично побывать в кабинете князя, чтобы убедиться — ваш брат был убит именно там.

Тут он снял очки, принявшись платком из кармана протирать стекла.

— Так говорите, в момент смерти никого рядом не было?

Напряжение слегка отпустило, хотя страх все еще требовал сбежать.

— Да, — выдохнула я.

— А момент смерти вам показал…

— Камин. Яшма.

— Что же… Господина Демидова стоит поздравить с тем, что у его дочери проявился родовой дар. Еще и столь сильный. Вы очень талантливы, сударыня.

Я сдержала усмешку, не став говорить о том, что отцу мои способности были не в радость. И все, что его интересовало — внук, который я ему подарю.

Тонкие губы библиотекаря поджались, полностью исчезнув под седыми усами, и он в глубокой задумчивости застыл с очками в руках.

— Весьма интересный случай. Весьма, н-да, — откашлялся он. — Давно я не слышал о таком, гм, непростом артефакте. Однако вы понимаете, госпожа Демидова, что ваш брат не надел бы артефакт, полученный от чужого человека?

Я нехотя кивнула. Да, я понимала, что отец замешан в убийстве сына больше, чем мне хотелось бы.

— И все равно не желаете останавливаться? — с исследовательским интересом уточнил он.

Я покачала головой. Отец все равно виноват либо в ложном обвинении, либо в убийстве…

— Хорошо, — согласился библиотекарь с моим решением — в светлых глазах легкой тенью мелькнуло сочувствие. — Мне потребуется время, чтобы собрать нужные сведения. В запрещенный отдел вас никто не пустил бы, поэтому правильно, что доверились мне. И, госпожа Демидова, я с пониманием отношусь к тем, кто ищет правду, потому что правда — единственное, ради чего стоит жить. Приходите ко мне через два дня. Сделаю все, что смогу.

— Спасибо вам…

— Лев Георгиевич, — представился он, склонив седую голову в легком поклоне.

Я присела в книксене.

— Благодарю вас, Лев Георгиевич, вы меня очень обяжете.

— Это вы меня обяжете, госпожа Демидова, если сможете разобраться с этим гнусным делом. И… — его глаза хитро блеснули, — раскроете секрет вашей личины. Никогда не встречал столь талантливого исполнения.

Mon amie* — мой друг

Глава 17

К зданию гимназии Карла Мая на Васильевской стороне Николай подъехал на извозчике, не став брать автомобиль. Пусть видят, что Юсуповы могут быть скромны.

Пока младший брат заигрывал с бунтовщиками, Голицын пытался найти подходы к великому князю, а Орлов-Давыдов изображал верного жениха, предвкушающего встречу с невестой, Николай занялся тем, что следовало сделать давным-давно. Он больше не пытался доказать невиновность отца или искать убийцу, а попытался понять, чем и кому помешал мальчик. И начать здесь следовало с самого Элима. Разложить его жизнь по полочкам, проверить друзей, родных, а еще выяснить, зачем он пошел в библиотеку отца. Почему-то этот факт казался сейчас Николаю особенно важным.

Элим не поступал в Пажеский корпус. Демидов счел, что гимназии Карла Мая будет достаточно для наследника, хотя сам Николай не отправил бы детей учиться туда, где эмблемой здания был майский жук на березовом листе. Не солидно для князя как-то.