— Это не я, это все она, — проговорил он прерывающимся голосом. — Она предала меня. Она предала тебя. Ты должен был стать моей гордостью. Моим наследником. Но ты оказался не моим. Ты…

И тут его лицо исказила гримаса ненависти, словно разделив пополам. Одна половина лица продолжала плакать, вторая метала гром и молнии. Жуткое зрелище.

Отец вскочил на ноги, рванул к призраку и замер в шаге от него.

— Юсуповское отродье! — изо рта полетела слюна. — Как ты посмел явиться на порог моего дома после того, как я тебя уничтожил? Тебе здесь не место!

Я смотрела на отца и словно не узнавала его. Он начал горбиться, шаркать, голову то втягивал в плечи, то выставлял ее вперед и качал, словно гусь. Но главным был взгляд, в котором отчетливо читалось подступающее безумие. Словно мое присутствие дома было единственным, что удерживало его, а стоило мне уехать, как оно принялось пожирать разум отца.

— Я убил тебя собственными руками, чтобы ты не позорил честное имя Демидовых, — продолжил он выплескивать свою ненависть. — Я посадил твоего папашу и его дружков в тюрьму, и скоро ты сможешь их встретить. Я сделал все, чтобы исправить то, что натворила эта женщина, которую я когда-то считал своей женой. Единственный смелый поступок с ее стороны, это перед смертью признаться в содеянном. Она надеялась на мое прощение. Ха!

И дикий смех понесся по коридору, заставил кровь застыть в моих жилах. Передо мной был явный безумец.

— Когда она поняла, что ей не видать моего прощения, то решила схитрить. Утаила имя своего любовника. Сказала, что кто-то из трех. Как будто я не догадался бы. Ты сам дал подсказку своим даром.

Дом задрожал, затряслись стены, с потолка посыпалась штукатурка. Кажется, отец не просто терял разум, а еще и контроль над силой.

— Вместо того, чтобы унаследовать дар работы с камнем, продолжить дело семьи, стать в один ряд с великими мастерами, ты оказался темным проклятийником!

Он шагнул вперед и вдруг ударил по призраку волной силы, которая прошла сквозь него, заставив структуру пойти волнами, однако устоять. Откат прилетел по мне, и брошь вдавило в грудь, перехватывая дыхание — словно кулаком ударили, и я не сдержала болезненного крика.

— Кто здесь? — рявкнул отец.

Стена, о которую я опиралась, толкнула меня в спину, заставляя шагнуть вперед.

Особняк Юсуповых. Некоторое время назад

— Григорий Ефимович сказал, ты уволил Аксинью. С чего такая срочность? И даже не посоветовался со мной, — недовольно проговорил Феликс, входя в кабинет.

Николай откинулся на спинку кресла. Был уже поздний вечер, и он засиделся сегодня с делами. Сначала обошел дом, проверяя, все ли готово к приему. После выслушал доклад управляющего о расходах. С тяжелым сердцем подписал счета. И, наконец, собрался лечь спать.

— Давай завтра, — попросил он, потерев виски. — А насчет той служанки… Так тебя вечерами и ночами дома нет, днем ты спишь. Когда, изволь сказать, с тобой советоваться?

— Сейчас, — и Феликс оперся о дверь с видом — не выпущу, пока не скажешь.

— Хорошо, — сдался Николай, проклиная про себя упрямство младшего брата. — Она маг. Да-да. Мы оба просмотрели ее дар. Возможно, она его хорошо прячет или он нестабилен. Черт его знает. Но она точно не та, за кого себя выдает.

— Ага! — торжествующе провозгласил Феликс. — Я же говорил, она из охранки.

— Вряд ли, — покачал головой Николай. — Видишь ли, местные агенты не владеют в совершенстве французским и не умеют общаться с хранителем. Да, я спустился к нему тогда и вежливо попросил назвать того, кто у него был, обещая не чинить ему зла. Хранитель не стал скрывать. Я оставил Аксинью, решив понаблюдать. Но когда речь зашла о визите Великого князя, держать ее в доме дальше стало опасно. Мы не можем рисковать, сам понимаешь.

Риск попасть в тюрьму за заговор и связь с бунтовщиками брата не впечатлил, а вот французский и магический дар служанки очень. Он заинтересованно подался вперед.

— И что она сказала? Ты ее расспросил? Откуда она такая талантливая? На кого работает?

— Несла всякую чушь. Я не стал утруждать себя расспросами. Не до них, знаешь ли. Выгнал и все дела.

Феликс неодобрительно фыркнул, сложил руки на груди.

— Какой ты не любопытный! — бросил он укоризненно. — А я вот пойду и допрошу. Не терплю, когда меня обманывают. Еще и столь нагло. Уверен, ее и не Аксинья вовсе зовут.

— Стой! — попытался остановить его Николай, но куда там. Младшему словно вожжа под хвост попала. Понесся до комнаты служанки. Добрался, распахнул дверь, оглядел комнату и выдал с руганью:

— Пуста!

Николай неверяще заглянул ему через плечо. Заметил чемодан. Сложенную на кровати стопкой форму.

А Феликс уже шагнул внутрь, развязал лежащий на столе мешочек, заглянул. Вытряхнул на ладонь серебряные рубли. Присвистнул.

— Скажи мне, брат, кто идет работать прислугой с такими деньгами? — выразительно поднял он брови.

Потом ссыпал рубли обратно, достал сложенный лист бумаги и прочитал вслух:

«В случае моей смерти прошу передать эти деньги Анастасии Беловой, горничной княгини Щербатовой».

— Ну хоть что-то проясняется, — удовлетворенно произнес Феликс. — Теперь мне ясно, как она получила рекомендацию от княгини. А знаешь что, братец, главное в записке? Инициалы: М. Д. Ничего не говорит?

— Нет, — нахмурился Николай, которого больше насторожила первая часть записки. Девушка собирается умереть? И ему стало не по себе от посетившего его дурного предчувствия.

— М. Д., — повторил Феликс и задумчиво потер подбородок.

— Прокопий Прокопьевич, — позвал Николай, — нам нужна ваша помощь. Уверен, вы знаете, куда отправилась Аксинья. Если ей грозит опасность, мы готовы ей помочь.

— Очухался! — рявкнули недовольно с потолка, и вниз посыпалась пыль.

Феликс чихнул, зажимая ладонью нос. Испуганно попятился к выходу.

— Ненавижу его, — прогнусавил он еле слышно. Именно Феликсу больше всех доставалось в детстве от вредного домового. Николай подозревал, что одной из причин любви младшего брата к Архангельскому, было там отсутствие Прокопия Прокопьевича.

— А как вы объясните это? — и Феликс со злорадством вытряс серебро на стол.

— Чтоб мне таракана сожрать, не нашенское это, — буркнул домовой. — Я ваше до пригляда всегда держу. А это она с собой принесла.

Братья обменялись выразительными взглядами. Феликс убрал рубли обратно, завязал мешочек.

— Так где она? — повторил вопрос Николай, и Прокопий внезапно заголосил:

— А птичка-то вылетела из гнезда! Спасать вас полетела. Ох, чует мое сердце. Опалит она себе крылышки…

— Да куда она вылетела-то! — крикнул, теряя терпение, Николай.

— В дом к чудовищу этому отправилась. К Демидову. Хозяина спасать.

Мужчины потрясенно переглянулись.

— Когда? — быстро спросил Феликс.

— Полчаса как.

— За ней! — и брат первым, как был в домашних туфлях, рванул из дома в гараж.

До Большой Морской, на которой располагался Демидовский особняк, они добрались за пару минут. Феликс несся на автомобиле, стирая покрышки, обгоняя пролетки и пугая уличных котов.

Машину он остановил у парадного входа, наплевав на конспирацию.

Дверь была открыта, и это само по себе было дурным знаком.

— Стоять! — вход им преградила пустота.

— В сторону, — рыкнул Феликс, не терпевший, когда кто-то ему мешал.

— Работают придворные маги, — пустота ни разу не впечатлилась рыком Юсупова. — Вам здесь нечего делать, господа.

И тут сверху донесся женский крик, в котором Николай к своему ужасу опознал голос Аксиньи.

Он без всяких сантиментов отшвырнул в сторону того, кто стоял на страже, и через ступеньку помчался на второй этаж. Брат не отставал. Им вслед неслись ругательства. По щиту скользили чьи-то заклинания, но перехватить не успевали.

Глава 21ч2

Отец недоуменно вгляделся в меня, явно не узнавая, потом его брови сошлись к переносице — засек личину. И меня накрыло его силой — тяжелой, давящей и такой знакомой. Он сделал движение рукой, словно стягивал невидимое покрывало. Только это было не покрывало, а мой второй облик. Кожу словно кипятком обожгло — такое чувство, что личину убирали вместе с ней. Я закричала от боли. Из глаз градом хлынули слезы.