Я не стала говорить всей правды. Что дело не только в желании заработать место в раю добрыми делами. Мне требовалось кое-кого спрятать. А прятать лучше всего на видном месте.
— Вы чудный человек, Мария Павловна, я так рада знакомству с вами, — прочувственно проговорила графиня, и ее глаза увлажнились. Я смущенно отвела в сторону взгляд.
— Я постараюсь убедить отца оставить за вами приданое, а так же выделить ежегодное пособие. Вряд ли удастся сделать большее, — и княжна виновато вздохнула, не понимая того, что только что подарила мне шанс не просто выжить, а нормально жить.
— Приюты нынче обходятся дорого, — с намеком произнесла графиня, и я готова была ее расцеловать.
— Мы можем организовать сбор, — согласилась Ольга Николаевна.
— И он будет успешен, если вы возьмете приют госпожи Демидовой под опеку. Хотя… — Анастасия Васильевна засомневалась, будет ли это уместно после того скандала, который разразится вокруг нашей семьи.
— Прекрасная идея, — просияла княжна, не сочтя дурную репутацию стоящим аргументом против богоугодного дела.
— Вы ведь не возражаете? — повернулась она ко мне.
Приют под покровительством Великой княжны Романовой? С такой бумагой мне будут открыты двери всех чиновничьих кабинетов и собирать средства станет в разы проще.
— Почту за честь, — выдохнула я.
— Считайте это моей благодарностью за то, что вы, рискуя всем, спасаете честь моего отца. Это ведь его обвинят в убийстве невиновных, если вскроется правда. А что-то мне подсказывает, что она обязательно вскроется.
Это было не «что-то», а родовой дар Романовых — умение предвидеть последствия тех или иных решений. Только вот болтали о том, что у нынешнего императора дар слаб, и потому он ведет страну не тем курсом.
Зато теперь понятно, почему Николай Второй не считает зазорным прислушиваться к мнению старшей дочери. Ее дар, похоже, силен.
В дверь деликатно постучали, графиня встрепенулась, бросила тревожный взгляд на часы и напомнила подруге:
— Пора. Ваша маменька будет недовольна, если вы опоздаете на прием.
Судя по гримасе на лице княжны, она с удовольствием задержалась бы и обсудила со мной приютские дела, но долг… К тому, что государственное важнее личного, ее приучали с детства.
Мы тепло распрощались. Ольга Николаевна еще раз заверила меня в своей поддержке, Анастасия Васильевна в своем восхищении. Я — в своей безмерной благодарности.
Владимир Михайлович прервал этот круговорот добрословия, взяв меня под локоть и выведя из комнаты.
За дверью обнаружились две — глаза в пол — горничные.
Обратно шли знакомой дорогой. Подозреваю, на моих губах играла наисчастливейшая улыбка, потому как мужчина косился на меня и недовольно хмыкал через каждые десять шагов.
— Я вам так благодарна! — воскликнула я, не сдержав царящего внутри желания осчастливить весь мир.
— Я еще ничего для вас не сделал, — сухо уведомил меня маг, явно уже жалея, что связался с девчонкой.
— Но собираетесь мне помочь! — горячо и с пафосом возразила я.
— Как вы обзавелись фамильяром? — спросил он быстро. — И что это за существо? Призрак вашего кота?
У одной девочки из пансиона был такой, и мы все дружно ей завидовали.
Главное, при создании фамильяра из духа домашнего животного — степень его привязки к хозяину и добровольное желание остаться.
У нас же с Огневушкой был договор, и я не была уверена в том, что она останется со мной в будущем…
— Я должен знать о вас все, — напомнил Владимир Михайлович недовольный моим затянувшимся молчанием.
— Огневушка, — призналась я, и мужчина остановился, повернулся ко мне, глянул недоверчиво.
— Вы ухитрились заставить Огневушку служить вам? — вскинул он брови и тут же нахмурился, явно просчитав все: и мое знакомство с Каменной девой, и возможный договор.
— Истинная Демидова, — усмехнулся он, не став вдаваться в подробности. — Жаль, что ваш батюшка столь склонен к условностям и не стал вас признавать. Из вас вышла бы отличная наследница.
Он продолжил путь, и я поспешила следом. Похвала придворного мага приятно согрела сердце.
— Завтра я передам вам основу для создания призрака, — произнес Владимир Михайлович, похоже, только сейчас принявший окончательное решение об операции.
— Я могу сделать ее сама, у меня даже учебник за третий курс есть по визуалу, — важно сообщила я ему.
— Конечно, учебник все меняет, — не без иронии согласился маг и добавил пресекающим возражения тоном: — Завтра вы получите основу. Раз у вас даже учебник имеется, с приданием нужной формы и привязкой, надеюсь, проблем не возникнет.
— Не возникнет, — согласилась я. Вот с чем были проблемы, так это со свободным временем. Придется заимствовать у сна.
За ведущей на улицу дверью нас ждала знакомая карета. Прежде чем распахнуть для меня дверцу, мужчина постоял, глядя на меня оценивающе, словно пытаясь понять, какие проблемы я могу ему принести.
— Госпожа Демидова, насколько плох ваш отец? — спросил он прямо. — Я поговорил со знавшими его людьми, и все утверждают, что смерть жены его сильно подкосила. Он стал нелюдим. Перестал где-либо появляться. Забросил дела. Начал продавать предприятия. Его подозревают даже в связи с чернокнижниками. Впрочем, в свете вашего расследования, это больше не подозрение.
Ну да… Именно чернокнижников винили в запрещенных законом заклинаниях и пугали ими детей.
— Я повторяю свой вопрос: к чему нам готовиться?
— Ко всему, — честно ответила я. — Владимир Михайлович, я не целитель и не могу распознать признаки безумия. После суда отец стал пить каждый вечер. И я не могу знать, является ли его пьяный бред началом безумия или нет, но вот его одержимость местью… Хладнокровность, с которой он спланировал убийство. Все это меня пугает.
— Я вас услышал, госпожа Демидова, — склонил голову маг и распахнул дверцу кареты.
— Вас довезут до дома. Ваша одежда здесь. Переодевайтесь. Форму оставите внутри. И не подведите ее императорское высочество. Она рассчитывает на вас.
Я едва успела переодеться, как карета притормозила за пару домов от Глухого переулка. Поправила форменное платье. Подавила недостойное желание взять накладку на волосы на память. И вышла, аккуратно захлопнув дверцу.
Дворник пропустил без вопросов, только глянул на руки — ничего с собой не принесла.
А вот в комнате меня уже ждали. Сердце ушло в пятки, когда я обнаружила Николая Юсупова, сидящего на моей кровати с раскрытым, словно он его действительно читал, учебником на коленях. Тем самым, не убранным мною впопыхах в тайник. Да я даже под подушку его не спрятала!
Темный взгляд князя не сулил мне ничего хорошего.
Глава 20ч2
— Как провели вечер, Аксинья? — вымораживающим тоном поинтересовался Николай.
— П-п-прекрасно, — пробормотала я, лихорадочно размышляя о том, что именно известно Юсупову. Выходило до ужаса много.
Мужчина захлопнул книгу с громким стуком, заставив меня вздрогнуть. Поднялся с кровати. Завис надо мной, глядя сверху вниз, как на нечто невыразимо мерзкое.
— Прекрасно? — повторил он, и воздух в комнате резко похолодел. — Я был терпелив к вам, Аксинья. Но это! — он потряс учебником. — Книга из Императорской публичной библиотеки. Как вы могли ее украсть?!
Я задохнулась от несправедливого обвинения и тут же осеклась, понимая, что не могу рассказать о Льве Георгиевиче.
— Я готов терпеть ваши недомолвки, но не воровство, Аксинья, — твердо произнес Николай, и я поняла, что сейчас меня просто вышвырнут из дома.
— Не губите, барин, — заламывая руки, я рухнула на колени. Николай поморщился, не оценив мой театральный талант.
А я зачастила:
— Я ничего плохого не сделала. Да, у меня есть дар. Передался от отца, кто он — не знаю. Мама не успела сказать — умерла в родовой горячке. Знаю лишь, что в то лето рядом с нашей деревней в поместье гостили господа из столицы.