– Поясните, – холодно ответил я.

Регистратура – одно из самых распоясанных отделений. Они позволяют себе куда больше, чем должны.

– Когда вы собираетесь взять субботнее дежурство по поликлинике? – вскинув тёмные размалёванные брови, спросила та.

А ведь Беляева Юлия говорила мне про дежурства в поликлинике. Как раз одно из них и стало причиной ссоры у неё и прошлого Сани.

– Я не знал, что уже составляется график дежурств, – всё тем же ледяным тоном сообщил я. – Конечно же я собирался взять дежурство. Какие субботы свободны?

– Все, – заявила Алиева. – Выбирайте любую, как душа пожелает.

Я выбрал себе ближайшую же субботу. А что тянуть, в стационаре у меня дежурства не стоят, так что отдежурю здесь. Заодно документы продолжу в порядок приводить и заявки на препараты.

– Отлично, спасибо, что соблаговолили, – едко сказала заведующая.

Ну нет, это уже переходит все границы.

– Подобный тон оставьте для ваших сотрудниц, – ответил я. – Со мной так разговаривать больше не смейте, я врач. Или вас не обучали медицинской этике?

– Вообще‑то мы не медики, – поджала она губы. Выглядела удивлённой, словно до этого никто не осмеливался ей перечить.

– Это не отменяет того, что базовые знания медицинской этики у вас быть должны, – отрезал я. – Если надо – я могу специальную лекцию на эту тему провести.

– Обойдусь, – фыркнула она.

Развернулась, словно бы наш разговор был закончен.

– Мы не договорили, – отчеканил я. – Я так и не услышал извинений.

– Я и не виновата, – бросила она через плечо.

– Нарушение субординации – это повод для извинений, – теперь мой тон стал угрожающим. – Не доводите это дело до абсурда. Я же могу и жалобу подать.

Она посмотрела мне в глаза и пару мгновений помолчала. Затем отвела взгляд.

– Извините, – нехотя произнесла она. – Буду следить за собой.

Не то чтобы искренне, но уже кое‑что.

Я кивнул, и она удалилась в дальний закуток регистратуры. А я вдруг обнаружил, что всю сцену с интересом слушали все сотрудницы. Чуть ли не с раскрытыми ртами.

Вышел из регистратуры, и на половине пути к кабинету меня догнала Виолетта.

– Вызов вы добавили, я видел, – сообщил я ей.

– Я не по этому поводу, – торопливо зашептала она. – Вы лучше с Ангелиной Романовной не ссорьтесь.

– С кем? – не понял я.

– Ну, с Алиевой, – Виолетта воровато огляделась по сторонам. – Ходят слухи, что она любовница нашего главврача. Вы понимаете, что это значит?

Это объясняет, почему она выглядела такой удивлённой, да и ведёт себя так вальяжно.

– Да мне всё равно, чья она любовница, – усмехнулся я. – Это не даёт ей право разговаривать со мной в таком тоне.

– Но… – попыталась возразить Виолетта.

– Спасибо за заботу, но меня не волнует личная жизнь ни Власова, ни Алиевой, – мягко добавил я. – Субординацию она всё равно должна соблюдать. А теперь извини, мне на вызовы ехать надо.

Виолетта с сомнением кивнула, но больше спорить не решилась. Побежала назад к регистратуре, а я пошёл в свой кабинет.

Там меня ждал новый сюрприз. Прямо за моим столом сидела женщина, внешне ну очень похожая на Алиеву. Светлые волосы, правда, выглядевшие более натурально. Высокая, стройная. С губами, накрашенными ярко‑красной помадой.

Она вальяжно закинула ногу на ногу и молча посмотрела на меня.

– Добрый день, – для начала решил поздороваться я.

– Агапов? – проигнорировала она приветствие. – Собирайтесь. Поедем к психу.

…чего?

Я стоял на пороге собственного кабинета и с интересом смотрел на незнакомую женщину, которая развалилась в моём кресле так, будто это была её личная территория.

– Прошу прощения, но вы вообще кто? – поинтересовался я.

Конечно, прошлый Саня мог быть с ней и знаком. Но мне уже до чёртиков надоело играть в это вечное «угадай человека». Всё, не знаю я её, и точка.

Она прошлась по мне холодным взглядом, в котором так и сквозило презрение.

– Власова Карина Владимировна, – отчеканила она. – Психиатр. Пора бы уже знать это, Агапов.

Фамилия как у главврача. Явно это не простое совпадение, тем более она выделила её тоном.

И внешний вид очень похож на Алиеву. Видимо, у Власова один определённый вкус в женщинах.

– Очень приятно, – я подошёл к столу. – Но всё‑таки мне непонятно, что вы делаете в моём кабинете на моём рабочем месте.

Лена наблюдала за всем разговором с выпученными от ужаса глазами. Кажется, её эта ситуация заставляла нервничать.

– Жду вас, очевидно, – ни на процент не смутилась Власова. – Вы же теперь ведёте участок номер пять?

– Я, – подтвердил я.

– Тогда собирайтесь уже, – заявила Карина. – Нам надо ехать к психу. На вашем участке давно не велась работа с психически больными, и пора это уже исправлять.

Что у меня сегодня за день стычек с женщинами главврача? В календаре его так и отмечу.

– Всё‑таки уступите мне моё место, – решительно сказал я.

Та насмешливо скривила губы, но всё‑таки грациозно поднялась с моего места. Пересела на стул.

Я автоматически обратил внимание, что выглядит она роскошно. Да и одета в красивый брючный костюм, а не в джинсы со свитерами, как большинство сотрудников.

Она уселась на стул для посетителей, картинно закинула ногу на ногу. Маленькая победа. Не люблю, когда распоряжаются в моём кабинете, хоть это и жена главврача.

Я уселся на своё место, заглянул в вызовы.

– Во‑первых, у меня запланированы свои собственные вызовы, – заявил я. – Во‑вторых, никто не предупреждал меня о психически нездоровых пациентах.

– Во‑первых, – передразнила она меня, – ваши вызовы подождут. Психиатрия – это приоритет. Во‑вторых, если вам никто не говорил, то это ваша проблема, а никак не моя. Читать должностную инструкцию и разбираться с участком – это ваша прямая обязанность. Я просто пришла помочь исправить недоработки, по своей доброте душевной.

Не выглядит она как человек, у которого есть душевная доброта. Вообще ни разу.

В каждом жесте читалось высокомерие, привычка командовать, не спрашивая. И полная уверенность в своей правоте.

– Раз вы психиатр, то психически нездоровые пациенты – это ваша головная боль, – парировал я. – Признаю, участковый терапевт должен быть в курсе, что на его участке таковые имеются. Однако отвечает за них всё равно узкий специалист. Это всё‑таки не гипертоники.

Она встретилась со мной взглядом, и на пару секунд у нас состоялся зрительный поединок.

– Итак, пациент, – резко перевела она тему. – Ковалёв Александр Петрович, пятьдесят восемь лет, параноидная шизофрения. Живёт один. Соседи пожаловались на его странное поведение, кричит, занавешивает окна. Мне поручено к нему съездить. Это ваш участок, ваша ответственность, так что вы поедете со мной.

Говорила так, будто делала мне одолжение. Хотя я уже смекнул, что работа эта действительно её. Просто по какой‑то причине она не хотела ехать одна.

– Документы, карта, анамнез? – спросил я.

– У меня всё с собой, – махнула она рукой. – Мы поедем или вы ещё час будете тянуть?

– Я съезжу с вами, – теперь уже я перенял этот тон, будто делал ей одолжение. – Встречаемся через пятнадцать минут у входа в поликлинику.

Карина грациозно встала и вышла, покачивая бёдрами как на подиуме. Запоздало обратил внимание на величину её каблука. При её высоком росте сейчас она еле в дверь прошла. Это зачем вообще так?

– Саш, ну ты даёшь! – выдохнула Лена, когда дверь закрылась. – Это же жена главврача! Главная мегера и истеричка тут.

– А ты‑то откуда знаешь? – усмехнулся я. – У тебя только‑только стажировка к концу подходит.

– Да уж выяснила, – отмахнулась Лена. – В общем, в Аткарске психиатрическая больница есть, и Карина Владимировна там работает. Ведёт строгий учёт по участкам. Свою работу любит, но вот характер у неё тот ещё…