– По препаратам всё пьёте, что вам выписали? – спросил я.

– Да, – как‑то слишком поспешно ответила та.

– Тамара Ивановна, – я пристально посмотрел ей в глаза.

Женщина попыталась спрятать взгляд, а затем вздохнула.

– Амлодипин этот на ночь не пью, – призналась она. – Мне соседка сказала, что если давление по вечерам нормальное, то нечего лишней химией травиться.

Я тяжело вздохнул. Вот и весь секрет ухудшения самочувствия. Советующие соседки – это мой нелюбимый тип людей.

– Тамара Ивановна, нельзя так самостоятельно отменять лекарства, – строго сказал я. – Мало ли, что вам там сказала соседка! У вас давление потому и было в порядке, что вы принимали все препараты. А сейчас вот отменили один из них – и вот сразу результат.

– Но химия… – попыталась возразить она.

– Его нельзя принимать выборочно, – строго повторил я. – Только постоянное применение даёт эффект. Так что начинайте его снова пить, и больше без разговоров с врачом таблеток не отменяйте.

– Поняла, – виновато кивнула Тамара Ивановна.

Хорошие новости тут тоже есть: у тёти Виолетты нет ничего серьёзного. Вита обрадуется.

– Чаю хотите? – спросила женщина.

– Нет, у меня полно вызовов ещё, – отказался я.

Встал, собрался уходить.

– А Виолетта моя как? – внезапно спросила женщина.

– В смысле? – удивлённо посмотрел я на неё.

– Ну, – замялась Тамара Ивановна. – Мы хоть и поругались чуток, я люблю её. И переживаю. Она девочка очень хорошая, но одинокая. Всё работа и работа. И молодого человека всё не найдёт.

Ох, снова эта песня. Я думал, с прошлого раза она успокоилась. Прямо сваха.

– Тамара Ивановна, мы это уже обсуждали, – строго сказал я. – Мне пока что не до обустройств личной жизни. А ваша Виолетта – взрослый человек, и я уверен, справится сама.

– Да я так просто, – смутилась она. – Поняла я, поняла. Ну вы уж всё равно… подумайте.

Неугомонная. Я кивнул, чтобы уже закончить с этим разговором, и вышел из квартиры. Против Виолетты ничего не имел, хорошая девушка. Но мне вот сейчас правда совсем не до устройства личной жизни. И без того проблем хватает.

Я вернулся к Косте, и мы отправились на следующий вызов. Остальные вызовы прошли по стандартной схеме, справился за полтора часа и вернулся в поликлинику.

– Как прошла поездка к психу? – взволнованно спросила Лена, когда я вернулся в кабинет.

– Госпитализировали его в психбольницу, – ответил я. – Ты начала поднимать списки других наших подобных пациентов?

– Данных нигде нет, – призналась медсестра. – Придётся… эм‑м, идти к Карине Владимировне и выписывать из её журналов.

По виду Лены было понятно, что делать этого она категорически не хочет. Карину она жутко боялась по каким‑то своим причинам.

– Я сделаю, – усмехнулся я. – Но не сегодня. Хватит ей лицезреть меня.

Мы занялись привычными текущими делами. Я сходил к Виолетте, рассказал, в чём была проблема с её тётей. Как обычно, получил тысячу благодарностей.

Заполнил вызовы в МИСе, посидел с документами. К семи вечера мы закончили работу.

– Я тут задумалась, что каждый день минимум по одиннадцать‑двенадцать часов работаем, – устало потянулась Лена. – А пациенты думают, что мы приём отсидели и всё, домой идём.

– Да, основная часть работы как раз для всех и незаметна, – кивнул я. – Но такова наша доля.

Мы вышли из поликлиники и разошлись в разные стороны. Я направился в «Сбербанк» отнести свои рекомендательные письма. К счастью, Марина Викторовна ещё была на месте в своём кабинете.

– Добрый вечер, – кивнула она мне. – Принесли рекомендации?

– Да, – я протянул ей несколько бумаг. – Ещё в электронной версии вам на почту отправил.

– Я ещё не видела, – она взяла бумаги и принялась внимательно их читать.

Одна от Савчук, вторая от Агишевой. А третья…

– Рекомендация от Агапова Александра Александровича? – удивлённо вскинула брови Марина Викторовна. – Заведующего школой здоровья? Это же вы!

– Да, всё так, – улыбнулся я. – Меня недавно назначили на эту должность. И я сам очень рекомендую себя в программу «СберЗдоровье».

Да, эту идею я и придумал, когда собирал рекомендации. Необычно, оригинально и правилами не запрещено.

Марина Викторовна внимательно прочитала мою рекомендацию.

– А это и правда может сработать, – улыбнулась она. – То, что вы занимаете руководящую должность, пойдёт вам на пользу. Да и комиссия тоже оценит… оригинальность этой идеи.

Она тут же принялась отправлять рекомендации по электронной почте.

– Они дадут ответ в течение минут двадцати, – подняла на меня взгляд. – Подождёте?

– Конечно, – я уселся напротив неё.

Марина Викторовна, не спрашивая, сделала два кофе и один протянула мне. Я не против, уже немного подсел на этот прекрасный напиток.

– Вы знаете… – нерешительно начала она. – Не люблю сплетничать, но ваш коллега, Шарфиков, такое учудил на собеседовании…

Мне было бы очень интересно узнать, что именно.

– Если это непрофессионально – то не рассказывайте, – ответил я.

– Да я уверена, это никуда дальше не уйдёт, – всё‑таки ей не терпелось рассказать. – В общем, он на собеседовании принялся жаловаться на пациентов. Что они тупые, не выполняют рекомендаций, приходят по десять раз. Как они его задолбали.

Я покачал головой. Как раз список того, чего не стоит говорить на подобных собеседованиях.

– И что в итоге? – спросил я.

– В итоге ему прямо сказали, что он не подходит под программу, – добавила Марина Викторовна. – Что у него нет эмпатии, и что он не умеет общаться с людьми. Он тут так злился!

Я вспомнил, как он прибежал злиться и в мой кабинет. Начал говорить, что я всё подстроил. Да уж, Стас. Такое‑то точно не подстроить.

– Ответ пришёл! – вдруг воскликнула Марина Викторовна. – Они готовы дать вам шанс. Собеседование завтра утром, в восемь утра!

Оперативно же они документы рассмотрели. Это удача.

– Рад это слышать, – кивнул я. – Тогда завтра с утра приду на видеособеседование.

– Не забудьте подготовиться, я уверена, вас будут спрашивать ещё строже, чем остальных кандидатов! – предупредила Марина Викторовна.

Ещё бы, после того письма от Власова, в котором он растоптал мою репутацию. Ну ничего, посмотрим ещё, кто кого.

Я попрощался с Мариной Викторовной и отправился домой. Долгий же день сегодня выдался.

Дом встретил меня теплом и Гришей. Всё как обычно. Правда, Гриша выполнил выданное ему задание и вполне сносно убрался.

– Ну как? – гордо обводя руками дом, спросил он. – Я сегодня часа два убирался!

– Для первого раза сойдёт, – улыбнулся я.

– Эй! Да тут чище, чем у вас в операционных! – возмутился друг. – Где твоя благодарность?

– Сейчас ужин приготовлю, и будет тебе благодарность, – усмехнулся я.

Достал индейку, решил попробовать новый рецепт. Паста с индейкой в сливочном соусе. Правда, совсем забыл, что у нас теперь нет сковородки. Пришлось орудовать кастрюлей и ковшиком.

Пока готовил, рассказывал Грише последние новости. Особенно тот повеселился с рассказа про Шарфикова, к которому друг уже тоже начал испытывать антипатию.

– Почти готово, – спустя полчаса объявил я. – Сейчас будем…

Я прервался на полуслове, потому как снаружи послышался звук приехавшей машины. Так, странно. Что за новые незваные гости?

Гриша подошёл к двери и аккуратно выглянул наружу. А затем резко захлопнул её и побледнел.

– Ахтунг! Сос! Беда! – в панике выкрикнул он. – Это кошмар!

– Да что такое, кто там? – удивился я.

– Родители, – упавшим голосом ответил друг. – Мне кранты!

Вид у моего друга был таким испуганным, словно к нам серийный убийца приехал, а не его родители.

– Гриш, ну ты чего? – усмехнулся я. – Это ж твои родители, чего паникуешь?

– Да это катастрофа! – воскликнул он. – От моих родителей не стоит ждать ничего хорошего. Сейчас посмотрят на наш дом, и всё. Заберут меня домой, скажут, что я не справляюсь. И конец свободе.