Всё по инструкции, которую успел изучить заранее.

– Точно не смоется? – спросила Лена.

– Точно, – кивнул я. – После высыхания он закрепляется. Невидим для глаза, но реагирует на аминокислоты в поте кожи. Фиолетово‑синие следы обеспечены.

– А если она в перчатках будет? – спросила Лена.

– В помещении‑то? – усмехнулся я. – Вряд ли.

Закончил обработку, подождал высыхания. На блокноте совершенно не осталось следов, отлично.

– Теперь надо ждать… – начал было я.

Зазвонил мобильный телефон, причём одновременно у меня, и у Лены. Разговор мы прервали, поспешили ответить.

У меня это оказалась Лаврова, которая, как обычно, позвала на планёрку и тут же скинула. У Лены это была Татьяна Александровна с тем же самым.

– Сама судьба, – усмехнулся я. – Ну что, бери блокнот и иди ловить рыбку.

– Фух, – кивнула медсестра. – Хорошо!

Мы разошлись по планёркам, предварительно я на всякий случай снова включил камеру. Мало ли, кто ещё захочет в кабинет пробраться. Может, подбрасыватель конфет явится.

В кабинете у Лавровой уже собрались все терапевты. Обиженный Шарфиков искоса бросил на меня взгляд и отвернулся. А на что он там сейчас обижается? А, на своё проваленное собеседование, точно.

– Все собрались? – начала Лаврова. – Так, для начала – приятная часть. Юлия Сергеевна, прошу.

– Дорогие наши мужчины, – торжественно начала та. – Мы всем нашим скромным женским коллективом очень ценим двух имеющихся у нас терапевтов. И на двадцать третье февраля решили подарить вам маленький подарок!

Она достала из пакета две кружки с надписями «Лучший врач», одну протянула Шарфикову, а другую мне. Меня ещё и звонко поцеловала в щёку, отчего Шарфиков надулся ещё сильнее.

– Поздравляем! – нестройно прокричали остальные терапевты.

– Спасибо, – искренне улыбнулся я. – Очень приятно.

Стас с кислой миной буркнул что‑то, лишь очень отдалённо похожее на «спасибо».

– Теперь вторая часть, – Лаврова с лёгкостью вернула себе будничный тон. – По приказу Министерства Здравоохранения поликлиника должна работать и в субботу, и в воскресенье, и в понедельник, двадцать третьего. Кто возьмёт дежурства?

– Я взял уже субботу, – сообщил я. – По поликлинике.

Не знал, что на двадцать третье февраля ещё и выходной даётся. Это хорошая новость, найду остальные травы, помогу бабе Дуне. Делов‑то вагон.

– Памятник тебе теперь поставить? – грубо произнёс Шарфиков. – Я вот не собираюсь дежурить, это наш мужской праздник.

– Но у тебя не было дежурств в феврале, – заметила Юля. – А в стационаре ты не дежуришь. Может, всё‑таки возьмёшь?

– У меня планы так‑то, – резко ответил он.

Какой противный индюк!

– У всех планы, – запричитала Елена Александровна. – Почему вообще нас дежурить заставляют? У меня внуки, огород.

Какой огород среди зимы – непонятно, но с ней никто не стал спорить. Возникла напряжённая пауза.

– Вы хотите, чтобы я сама назначила? – недовольно проговорила Лаврова. – Чтобы потом меня ненавидеть?

Снова повисло молчание. Как сложно‑то, оказывается.

– Давайте на оставшиеся два дня проведём жребий, – предложил я. – И чтобы не было обидно, я тоже буду участвовать. Две бумажки, на них будет написано «дежурство». Остальные пустые.

– Отлично, – с облегчением кивнула Лаврова. – Давайте так!

Я приготовил жребий, всё сложил в мешок, и мы по очереди начали тянуть.

– Да ты это подстроил! – завопил Шарфиков, держа в руках бумажку с надписью «Дежурство». – Это нечестно!

– Как я мог подстроить жребий? – усмехнулся я. – Наоборот, всё честно.

– Я не буду дежурить! – скрестил он руки.

Врезать ему, что ли, а? Ну нет, не хочу вообще связываться.

– Ты согласился на проведение жребия, ты вытянул дежурство, так что засунь своё «не буду» куда подальше, – заявил я. – Всё, проблема решена.

– Отлично, – удовлетворённо кивнула Лаврова. – А второй кто?

Вторую бумажку вытянула Анастасия Григорьевна. Это была ещё одна терапевт, очень тихая женщина шестидесяти лет. Я вообще почти не слышал, чтобы она хоть что‑то говорила на планёрках.

– Я тебе ещё устрою, – прошипел мне недовольный Шарфиков.

Ну‑ну. Мы обсудили ещё несколько рабочих моментов на планёрке, и все разошлись по своим кабинетам.

Лена уже тоже вернулась.

– Всё, блокнот «случайно» забыла, – поделилась она. – Теперь будем ждать!

– Отлично, – я посмотрел в окно, собираясь ещё кое‐что сказать.

Но от увиденного резко забыл что.

По территории больницы мчался Савинов, даже без куртки, а за ним, догоняя, гналась огромная ростовая кукла белого медведя.

Что тут происходит вообще?

Савинов со всех ног удирал от огромного ростового медведя, но тот не отставал. Такого я точно ещё не наблюдал из своего окна.

– Это вообще нормально? – растерянно поинтересовалась Лена.

Едва ли.

– Пойду разберусь, – ответил я, накинул куртку и поспешно вышел из кабинета.

Потребовалось время, чтобы выйти из поликлиники, но картина за это время не изменилась.

Савинов увидел меня, на его лице отобразилась целая гамма эмоций, больше всего радостных, и он спрятался за моей спиной. Отлично, теперь я ещё и его щит от медведя.

– Отдавай деньги! – раздался глухой мужской голос из костюма. – Мы договорились, говнюк!

– Я за такое платить не буду, – выглянув из‑за моей спины, огрызнулся вспотевший Савинов. – Надо было нормально всё делать, а не так отстойно!

– Да я тебе щас… – рыкнул медведь, шагая вперёд.

Савинов вновь спрятался за моей спиной. Думаю, сейчас он очень радовался, что я всё ещё весил больше ста тридцати килограмм.

– Что происходит? – громко обратил на себя внимание я. – Что за медведеприкладство прямо на территории больницы?

– Сань, вызывай полицию, тут дикие медведи, – скрючившись за моей спиной, выкрикнул Ярик.

– Слышь, сам ты дикий, – медведь, наконец, снял голову и превратился в мужчину лет сорока. Ещё больше раскрасневшегося, потного и уставшего.

– Объясните по порядку, сейчас же, – потребовал я.

Савинов тяжело вздохнул.

– Да я Олю удивить хотел, – он всё ещё не решался выйти из‑за меня. – Это моя медсестра, и у неё сегодня др. И вот, короче, нанял медведя, чтобы перед началом нашего приёма он поздравил её, вручил цветы, станцевал танец.

– На голове бы ещё сказал постоять, – буркнул мужчина. – Я сделал всё, что ты просил! Что вот не понравилось?

– Да что это за танец был? – возмутился Савинов. – Я бы и то лучше станцевал! Ты танцевал как… медведь неуклюжий!

– Да я и есть медведь! – в отчаянии ответил тот. – А ты чего ожидал? Я профессионал своего дела.

Я поднял руку, пока они снова не начали свои догонялки по территории поликлиники.

– Проблема в оплате? – уточнил я.

– Да, – кивнул мужчина. – За свои услуги я беру пять тысяч, оплата после выступления. А он мне ничего не заплатил!

– Не буду за это платить, я бы и сам лучше смог! – отозвался Ярик.

Так, ситуация мне понятна.

– Ярослав, в этой ситуации неправ ты, – рассудил я. – Услуга заказана и оказана. Так что платить тебе придётся. Не понравилось качество – в следующий раз не заказывай такого медведя.

– Я и сам больше ни ногой к такому клиенту, – буркнул мужчина.

Савинов нехотя достал из кармана деньги и протянул медведю. Тот замешкался, взять их игрушечной плюшевой лапой было проблематично. В итоге через ворот достал руку, забрал деньги, спрятал руку назад.

– Всего недоброго, – он снова надел голову и зашагал с территории.

Интересно, у него там машина или он пешком через весь Аткарск так добирался?

Савинов тем временем надулся и скрестил руки перед собой.

– Не мог за меня заступиться? – возмутился он.

– Нет, не мог, – покачал я головой. – Ты совершенно неправ. Человек оказывал услугу, и это твои личные претензии, что тебе не понравилось. Оля‑то оценила?