Я лично подозревал Алиеву. Вполне в её духе сделать вот такую подлянку, попутно и меня с регистраторшей рассорить.

– Правда не вы? – чуть тише спросила Светлана.

– Можете мне не верить, но мне просто это не за чем, – ответил я. – Да, я начал разбирать эту ситуацию сразу же, как она случилась. Потому что она не терпела отлагательств. Но выносить это куда‑то за пределы регистратуры – это не в моих принципах. Мы разобрались на месте, и даже смысла идти выше не было.

Светлана внимательно на меня посмотрела, пару мгновений помолчала.

– Честно? – переспросила она.

– Честно, – улыбнулся я. – Я предлагаю уже перестать вам со мной воевать. Забудем про эту ситуацию и просто начнём работу с чистого листа. Идёт?

– Идёт, – нерешительно кивнула та. – Простите… за всё.

– Проехали, – кивнул я.

Очень большие у меня подозрения, что это всё всё‑таки устроила Алиева. Это было бы вполне в её духе. Надо будет проверить.

К регистратуре подошёл новый человек, и я вернулся в свой кабинет. Работа продолжилась, ОРВИ, давление, боли в животе. Довольно много пациентов для обычного выходного дня.

В середине дня ко мне пришёл Петрович. Лёгкий запах перегара всё ещё сохранился, но выглядел он всё равно куда лучше, чем вчера. Принял душ, побрился, надел чистую одежду.

– Я пришёл, – смущённо заявил он.

– Вижу, – усмехнулся я. – Как голова?

– Раскалывается, – честно ответил Петрович. – Я это… Прошу прощения, что вчера пытался вскрыть ваш дом.

У Лены округлились глаза, но она уже привыкла задавать минимум вопросов. Чего только не услышишь на приёме у терапевта!

– Ничего, – усмехнулся я. – Завязывал бы с алкоголем. Так ты семью не вернёшь.

– А, я и это вчера рассказал… – почесал он голову. – Да я и сам знаю. Начал пить, казалось, что так легче со стрессом справиться. Работа тяжёлая, приходишь домой, бутылку пива выпиваешь и вроде легче. Потом две бутылки. Потом три. И вот. Докатился. В какой‑то момент жена и ушла от меня, и дочку забрала.

– Ты ещё можешь изменить свою жизнь, – уверенно сказал я. – Для начала перестань пить. Расскажи пока про дочку, что с ней.

– Её зовут Настя, ей десять лет, – ответил Александр. – Заболела несколько дней назад, обычное ОРВИ. Температура, головная боль. Ей выписали лекарства. Но на следующий день Настеньке стало хуже. Температура до сорока поднялась, головная боль нестерпимая. Жена вызвала скорую, и Настю увезли в детское отделение, а оттуда в Саратов вообще. Сказали, менингит, вирусный. Серозный, кажется.

Менингит – это воспаление мягких оболочек мозга. Вирусный менингит протекает легче, чем бактериальный.

– Я хотел приехать, но жена сказала, что меня не пустит, – добавил Петрович. – Мол, нечего мне пьяному дочку видеть. Вот я с горя и… напился.

– Напиваться с горя – точно не выход, – заметил я. – Значит так, я сейчас узнаю, как состояние Насти. Но увидеться с ней ты всё равно сможешь только с разрешения жены. Так что думай, как мириться. И точно больше не пей.

– Хорошо, – торопливо кивнул тот. – Спасибо, Александр Александрович.

Даже по имени‑отчеству меня назвал, а не просто «Саня», показывает мне уважение. Или же благодарность за помощь. Это даже приятно.

С помощью Лены я отправил запрос в детскую инфекционную больницу, и вскоре мне дали доступ к истории болезни Насти.

– Так, серозный менингит, вирусная этиология, – начал зачитывать я. – Получает противовирусную терапию, симптоматическое лечение. Состояние средней тяжести, но стабильное. Температура снизилась, головная боль уменьшилась. Прогноз благоприятный, реакция на лечение положительная. Всё будет хорошо, проще говоря.

– Правда? – с облегчением переспросил Петрович.

– Да, – улыбнулся я. – Твоя дочка – настоящий боец. Так что показывай ей хороший пример. И помирись с женой. Найди работу, приведите жизнь в порядок.

– Ты прав, – решительно кивнул Петрович. – Так и сделаю! Спасибо вам огромное! Главное, что с ней всё будет хорошо!

Он ещё несколько раз меня поблагодарил и выскочил из кабинета. Что ж, надеюсь, он и правда изменится.

– Похоже, ты пациентов круглыми сутками принимаешь, – усмехнулась Лена.

– Приходится, – хмыкнул я. – Они сами как‑то рядом оказываются.

Остаток приёма прошёл спокойно. Пациентов, правда, было много, но со всеми случаями удавалось справиться прямо на месте.

Светлана больше не хамила, удалось достичь перемирия. Мужчину с панкреатитом положили в хирургию, там сегодня дежурил Гуров, так что проблем тоже не возникло. Вот если бы дежурил Никифоров – наверняка бы уже позвонил мне, с вопросом как лечить живот.

В два часа дня дежурство закончилось. Сегодня мы с Леной решили не задерживаться, тем более что она спешила на электричку. На выходные уезжала к бабушке. Я ещё раз напомнил ей про цветки липы, она сказала, что непременно их привезёт.

Так что дома я сегодня оказался очень рано. Открыл дверь и замер на пороге.

В комнате творилось нечто невообразимое. По периметру комнаты были расставлены белые хозяйственные свечи, штук десять. В центре комнаты был круг из соли. Внутри круга стоял стул, на котором сидел Гриша с книгой в руках.

Рядом с ним на столе стоял стакан с водой, дымящаяся стеклянная чашка и несколько вилок. Сам Гриша был одет в белую футболку, даже волосы, кажется, расчесал.

– Гриш, что здесь происходит? – удивлённо спросил я.

Он поднял на меня взгляд, и его глаза в ужасе округлились.

– Я думал, ты придёшь попозже! – воскликнул он. – Я это… дьявола из тебя собрался изгонять!

И как будто этого было мало, в дверь решительно постучались.

– Открывай, Агапов, – раздался очень громкий мужской голос. – Хозяин пришёл!

Бывает и хуже? В данный момент ситуацию хуже этой я даже вообразить себе не мог. В дверь стучится хозяин дома, а внутри Гриша, кажется, сошёл с ума.

– Значит так, – быстро проговорил я. – Давай‑ка пока что убирай этот свой обряд. А то у хозяина точно вопросы возникнут. А как он уйдёт – разберусь с тобой.

Хорошо, что у Гриши остались ещё остатки здравого смысла. Он кивнул и кинулся прятать свои странные предметы.

– Сейчас открою! – крикнул я хозяину, помогая другу спрятать все эти вещи.

С кругом соли на полу ничего сделать точно не успеем. Ладно, если что – скажу, что готовили обед. Дурацкое оправдание, но вдруг прокатит.

Оттягивать всё равно больше было невозможно, так что я подошёл к двери и впустил хозяина. Тот тут же зашёл внутрь.

Мужчина лет пятидесяти, высокий, с коротким ёжиком тёмных волос. Взгляд суровый, строгий.

– Что тут происходит? – изначально я думал, что у него был громкий голос из‑за того, что он сердился на Саню Агапова. Но нет, у него в принципе был очень громкий тембр голоса, он словно постоянно орал.

– Ничего, – пожал я плечами. – Вот, друг в гости пришёл. Гриша.

– И что вы тут делали за закрытой дверью? – подозрительно прищурился Виталий Петрович. – Так долго не открывали…

Даже представлять не хочу, что там у него в голове. Реальность всё равно ещё более странная.

– Да вы резко постучали, я вот соль случайно рассыпал, – на ходу начал придумывать оправдание я. – Хотели убраться, но в итоге не успели.

Хозяин нахмурился, посмотрел на идеально ровный круг из соли. Да‑да, я очень аккуратно её просыпал.

Гриша, гад, не мог хотя бы покривее круг сделать?

– Соль, значит, – повторил Виталий Петрович. – Ну ладно, это не моё дело. Я по другому вопросу пришёл.

Он прошёл в комнату и уселся как раз на тот стул, где до него сидел Гриша. Мой друг, кстати, притих на раскладушке с виноватым взглядом.

Да‑да, с тобой мы потом разберёмся.

Хозяин внимательно осмотрел дом, пару мгновений помолчал.

– Слушай, Агапов, – наконец сказал он. – У меня обстоятельства изменились. И тебе нужно съезжать отсюда.