Хороший вопрос. Отнести ведьме – такой вариант ответа подойдёт?

– Друг попросил, – подумав пару секунд, ответил я.

– У Гали есть вроде, – пояснила та. – ГАЛЯ!

Ух, закричала громче, чем орал сегодня хозяин дома. У меня даже уши на секунду заложило.

– ЧЕГО⁈ – крикнула пожилая женщина со стойки напротив.

Нет, это просто невыносимо сейчас будет слушать тут.

– Спасибо, я сам к ней подойду, – поспешно сказал я и подошёл к Гале.

Однако моя Волкова и её подруга не захотели меня оставлять и подошли вслед за мной.

Стоящая напротив Галя явно удивилась такой внезапной процессии.

– Чегой‑то вы пришли? – прищурилась она.

– Мне нужен корень лопуха, цветки календулы и трава душицы, – снова повторил я. – У вас есть?

– А зачем тебе? – теперь уже она спросила.

Какие они все любопытные однако!

– Друг попросил, – повторил я свою отмазку. – Есть?

– Корня лопуха точно нет, да и не найдёшь ты его зимой, – отрезала она. – Но цветки календулы и трава душицы имеется. Я их с лета ещё припасла.

– Я готов их купить, – решительно сказал я.

– Все готовы, – протянула Галя. – Пятьсот рублей один мешочек!

– Ты чегой‑то, ополоумела на старости лет⁈ – накинулась на неё моя Волкова. – Откуда цены такие? Это доктор мой, он знаешь какой хороший! Быстро скинь цену раза в два!

– А я считаю, что она сама вправе решать, за сколько продавать, – заступилась вторая женщина за Галю. – Если твоему доктору очень надо, то пусть и платит! Можно ещё подороже взять!

Волкова упёрлась руками в бока и встала напротив своей подруги.

– Семёновна, ты меня не зли, – угрожающе сказала она. – А то больше в жизни моего варенья не допросишься!

– И ладно, оно у тебя всё равно горчило! – выдала Семёновна.

Ох, кажется, я случайно спровоцировал конфликт рыночного масштаба.

– Так, прекратите ругань, – строго сказал я. – Галина, я куплю у вас оба мешочка за вашу цену. Вы продавец, вы её и назначаете. А вы, – обратился к своей пациентке, – лучше берегите своё здоровье, а то с такими конфликтами снова давление начнёт повышаться. Всё!

Женщины понуро опустили головы. Я купил у Гали два мешочка, попрощался со всеми участниками этой сцены и поспешил с рынка. Правда, стоило мне отойти, они снова затеяли спор. Видимо, развлекаются так, других вариантов нет.

Раз травы были у меня, решил сразу занести их бабе Дуне. Так что направился прямиком к ней, в её обособленный домик.

Там, как обычно, было тепло и пахло травами. Баба Дуня аккуратно мешала что‑то в котелке, который висел над печкой. А ведь у неё даже плиты нет, она всё готовит на открытом огне. Необычно.

– Ещё травы мне принёс? – через плечо спросила баба Дуня, когда я сел на лавку.

– Да, – я достал из кармана два мешочка. – Трава душицы и цветки календулы. Эти купил на рынке.

– У Гали, небось, – хмыкнула баба Дуня. – Она ж с тебя втридорога денег взяла, думаю. Жадная, сил нет. И подлая. Сама у меня всё про травы узнала и теперь меня же ведьмой называет.

– Я не знал, – честно сказал я.

– Да тебе это и не нужно, – махнула баба Дуня рукой. – Главное, что травы всё равно нашёл. Остался корень лопуха. А пока помоги‑ка ты мне с дровами.

Неожиданно.

– С дровами? – переспросил я.

– Ну да, – хитро прищурилась баба Дуня. – Мне нужно дров наколоть на неделю. А ты как раз обещал мне по дому помочь.

Меня тянуло спросить, а кто же их колол ей раньше, но я чувствовал, что этого спрашивать не надо. Кивнул и вышел вместе с ней на улицу.

Она показала мне кучу брёвен, колоду для колки и топор.

– Двадцать штук мне наколи да в дом принеси, – распорядилась она и ушла назад в дом.

На улице темнело, и в доме баба Дуня зажгла керосиновую лампу. Я взял в руки топор. Кажется, тело Сани впервые в жизни держало такой инструмент.

Деревянная рукоять, острое лезвие. Так, поставил первое бревно, замахнулся, ударил. Топор застрял в бревне. Неправильно.

Достал, ударил ещё раз, сильнее. На этот раз расколол. А вот мышцы тут же заныли, это оказалось совсем непростым занятием. Но куда деваться.

Я работал около получаса, смеркалось, спина и руки горели огнём. Но я справился и наколол ровно столько, сколько нужно.

Затем перенёс всё в дом, сложил возле печки. Устало упал на лавку.

– Готово, – с трудом переводя дыхание, заявил я.

Баба Дуня кивнула и поставила передо мной кружку с какой‑то жидкостью.

– Пей, – велела она.

Пить мне и правда хотелось после такой работы, так что я осушил её в несколько глотков.

Горький, терпкий вкус. Жидкость разлилась теплом по всему телу, и я почувствовал, как усталость отступает. Руки перестали дрожать, спина болеть.

– Что это? – удивился я.

– Восстанавливающий отвар, – усмехнулась баба Дуня. – Рецепт простой, главное, в дозировках не ошибись. В равных долях зверобой, мята и шиповник. Залить кипятком, дать час настояться. Пить тёплым.

Первый рецепт, который я узнал от бабы Дуни. Обучение началось.

Она прошла к сундуку, достала небольшой мешочек.

– Держи, – протянула она мне. – Здесь уже готовая смесь, на первое время хватит. Только часто не увлекайся, меру знай.

– Спасибо, – я убрал мешочек в карман.

Баба Дуня села напротив меня и внимательно посмотрела мне в глаза.

– Правила ещё запомни сегодня, – серьёзно сказала она. – Раз уж я учить тебя буду. Травы – сила великая, природная. Не мешай их никогда, если в действии не уверен. Дозировки соблюдай точные. И главное – слушайся меня. Всё запомнил?

– Запомнил, – кивнул я.

– Тогда ступай домой, – заявила баба Дуня. – Завтра придёшь, продолжим.

– До завтра, – я встал и вышел из домика.

На улице уже стемнело, наступил вечер. Вот, теперь домой вернусь в привычное время суток. А то днём там совсем непривычно. Кто знает, за каким занятием ещё Гришу можно застать?

«Я в моменте, и пролетел который день я не заметил», – рядом со мной резко остановилась машина, из которой на всю улицу доносилась песня.

А затем из машины выглянуло знакомое лицо.

– Саня, здорово! – выкрикнул Чердак, перекрикивая музыку. – А я еду, думаю, ты или не ты. А это ты!

После победы над ним на той стрелке он, видимо, решил, что мы друзья.

– Добрый вечер, – сдержанно кивнул я. – Да, это я.

– А я и вижу! – радостно подтвердил Чердак. – Это, садись ко мне. Поедем одному докторишке зазнавшемуся рожу бить. Шарфиков, знаешь такого?

Да ладно, опять он⁈

Я бы и сам с удовольствием начистил рожу Шарфикову. Да и список его дел, за которые, собственно, и можно получить в морду, весьма велик.

Но Чердак – парень серьёзный. Что ему‑то Шарфиков успел сделать?

– Знаю такого, – кивнул я. – А что он натворил?

– Так садись, расскажу, – Чердак гостеприимно открыл мне дверцу.

Сзади уже сидела его молчаливая свита, имён которой я не знал. Что ж, любопытно.

Угрозы себе я в этом предложении не видел, поскольку мы с Чердаком ещё в прошлый раз разобрались. Да и по разговору на этот раз его ненависть была направлена не на меня.

Я сел, и Чердак тут же тронулся с места. Так, а вот музыку сделаю потише, я свои мысли‑то с трудом слышу.

– Как музыку убавить? – громко спросил я.

– Чего? – переспросил Чердак. – Щас, музыку убавлю – и побалакаем.

Я этого и добивался. Чердак сделал потише, и я выдохнул с облегчением.

– Так что вам сделал Шарфиков? – поинтересовался я.

Чердак мрачно усмехнулся и крепко сжал руль. Похоже, Шарфикову капец.

– К моей сестре на домашний вызов приехал вчера, подлюга, – ответил он. – Машка беременна, живот гигантский, ей тяжело в больницу ходить. А тут плохо ей стало, давление подскочило, голова заболела.

Он замолчал, мрачно уставившись на дорогу. Ох, чую, Шарфиков налажал едва ли не покруче прошлого Сани и Веры Кравцовой.