Вот это сходил извиниться!

Я ожидал, что Вера Кравцова не будет рада меня видеть. Но не входило в мои сегодняшние планы быть застреленным из ружья. Вот вообще ни разу.

– Это же ты тот самый врач? – спросил мужчина, не опуская ружьё. – Из‑за тебя моя дочка в больнице лежала?

Отец Веры, всё понятно. Интересно, Власов – его брат или его жены? Внешнего сходства я тут не вижу, но это ещё ни о чём не говорит.

– Я хотел поговорить с Верой, – спокойно сказал я. Ни одной эмоцией не показывал, что стоять под прицелом ружья не очень‑то приятно.

– А она с тобой не хочет разговаривать, – ответил он. – Да и вообще, с темы‑то не увиливай.

Я медленно поднял руки, показывая, что пришёл с миром. Вместе с тем не выказывал страха или паники, стоял абсолютно спокойно.

– Да, я тот самый врач, – отрицать смысла не было. Я сюда и пришёл ради признания ошибки. Не своей, а Сани. Но всё равно. – Ошибся с дозировкой Преднизолона. И именно поэтому я здесь, пришёл извиниться.

Он хмыкнул, но ружьё не спешил опускать.

– А нахера ей твои извинения? – спросил он. – Здоровье ей вернёшь?

– Нет, извинениями здоровья не вернуть, – покачал я головой. – Но я считаю, что так правильно. Признавать свою вину и извиниться перед человеком. А ещё я могу помочь ей сейчас. Посмотреть, как идёт лечение, скорректировать его. Бесплатно.

Когда я восстановлю прежний уровень сил, то смогу полностью разобраться с её заболеванием. Это будет нескоро, но рано или поздно я исправлю ошибку Сани полностью. Однако пока что могу хотя бы помочь с язвой.

– Ей твои извинения не нужны, – мрачно заявил тот. – А твоё лечение тем более. Я тебе сейчас колено прострелю, и всё на этом.

– Папа! – раздался возмущённый голос из дома. – Папа, хватит!

На улицу выглянула молодая девушка с тёмными длинными волосами, худая и невысокая. Видимо, и есть та самая Вера.

– Дочь, папа разберётся, – нежно сказал ей мужчина, умудряясь сохранять ружьё в неподвижном состоянии.

– Вижу я, как ты разбираешься, – нахмурилась Вера. – Не нужны мне такие разборки! Дай я сама поговорю с доктором. Он ко мне пришёл!

– Верунчик, оставь это папе, – попытался поспорить мужчина.

Та ещё сильнее сдвинула брови и топнула ногой.

– Я сама! – повторила она.

Он тяжело вздохнул и опустил ружьё. Бросил на меня строгий взгляд.

– Я буду за дверью, – заявил он и скрылся в доме.

Отлично. По крайней мере, моё колено останется не простреленным.

– Я вас слушаю, – Вера посмотрела мне в глаза.

– Я пришёл извиниться, – прямо сказал я. – Из‑за неправильной дозировки Преднизолона и отсутствия в назначениях Омепразола произошла вся эта ситуация. И мне правда жаль.

Она помолчала, всё так же смотря мне прямо в глаза. Я не отводил взгляд.

– Дядя сказал, что ваша ошибка могла стоить мне жизни, – заметила она. – Я плохо помню, что произошло. Только как тошнило и было больно в животе. Мне сказали, это было желудочно‑кишечное кровотечение.

Верну свою прану и смогу вылечить ей и желудок, и суставы. Но для лечения ревматоидного артрита нужна четвёртая ступень магического развития как минимум.

Я пока топчусь в начале первой. Но планирую в ближайшее время это изменить. Не зря же согласился на обучение у бабы Дуни.

– Да, оно и было, – подтвердил я. – Мне правда жаль. Я не оправдываюсь, просто в этот период навалилось много проблем. Врачи тоже люди, и у нас тоже есть человеческий фактор. Я приношу свои извинения.

– Я не ожидала, что вы придёте, – внезапно слегка улыбнулась Вера. – Дядя говорил о вас столько плохого… Я представляла вас совсем другим. Да и на приёме вы мне казались не таким.

– Я считаю, что извинения нужно говорить лично, – честно ответил я. – Не пытаюсь как‑то загладить свою вину. Но считаю, что так правильно.

– Спасибо, – кивнула Вера. – Удивительно, но это и вправду как будто бы было нужно. А вы… правда хотите мне помочь? Скорректировать лечение?

За дверью послышалась новая возня.

– Не вздумай! – услышал я голос её отца. – Снова сейчас пропишет что‑нибудь, и тебя в больницу заберут!

– У меня до сих пор сильные боли бывают, – не слушая отца, заявила девушка. – Диету очень строгую соблюдаю, но всё равно. Может, вы что‑то посоветуете?

Неизвестно, с чего она решила принять моё предложение. Я понимал, что ни о каком доверии речи и идти не могло. Может, просто решила проверить? Потом обсудит мои назначения с лечащим врачом.

Точно не знал, но это и не важно.

– Какое лечение вам назначили? – спросил я.

Она перечислила препараты, диету номер один.

– Так, к Омепразолу добавьте Сукральфат. Это препарат, который защищает слизистую желудка, помогает ей зажить. Принимать нужно три раза в день, за полчаса до еды. И ещё нужны пробиотики для восстановления микрофлоры.

Я достал из кармана ручку и бумагу и записал дополнительные рекомендации.

– С этим должно стать ещё полегче, – пообещал я. – Желудку нужно время на восстановление.

– Спасибо, – кивнула Вера. – Я всё это учту.

Всё‑таки думаю, это проверка. Но мне не важно, главное, я извинился.

– Заканчивай, доктор! – снова послышалось из‑за двери. – Дочь, пора ужинать.

– Мне пора, – тут же сказала девушка. – Ещё раз спасибо.

– Если ей станет хуже – убью, – добавил мужчина. – Без раздумий.

– Всего доброго, – отозвался я. Развернулся, и вышел за калитку.

Что ж, визит прошёл успешно, насколько можно. Но это ещё не окончательное моё слово в этой истории.

Сегодня я освободился не слишком поздно, поэтому как раз решил прогуляться до бабы Дуни. Я не был у неё с тех пор, как вообще договорился об обучении. Всех трав собрать не успел, но у неё было и второе условие. Помощь по дому.

Среда, вечер, я уставший, но почему‑то почувствовал, что сегодня самое время начать. Странное чувство, но противиться ему не стал.

До дома бабы Дуни дошёл пешком. Домишко так и стоял вдали ото всех остальных домов, в самом конце улицы.

– Пришёл, наконец, – прокомментировала моё появление баба Дуня. – Стало быть, нашёл все травы?

– Нет, – честно ответил я. – Только восемь из одиннадцати. Да и те с собой не взял. Просто вы говорили, что нужно ещё по дому помочь. И почему‑то почувствовал, что сегодня самое время начать.

– Раз почувствовал – то противиться тому не надо, – серьёзно сказала старуха. – Время, значит, для того подходящее. А работа у меня найдётся.

Она достала большой холщовый мешок и высыпала его содержимое на стол. Там оказались травы. Цветы, листья, стебли. Было намешано самых разных трав, и запах от них стоял прямо‑таки непереносимо сильный. Даже глаза заслезились.

– Надо рассортировать, – заявила баба Дуня. – По кучкам. Отдельно цветы, отдельно стебли. Чабрец к чабрецу, ромашка к ромашке.

Я посмотрел на кучу. Там было много. Очень много трав.

– Кажется, это надолго, – констатировал я.

– Надолго, – хитро прищурилась баба Дуня. – Я и не говорила, что задания простыми будут. Заодно и обучение начнём.

Она начала рассказывать мне, какие травы намешаны в мешке и как их отличать друг от друга. А затем я принялся за дело.

Работа на удивление затягивала. Я полностью погрузился в процесс, по очереди вдыхая аромат каждой травы. И вместе с этим я чувствовал тепло в груди.

Моя искра праны подпитывалась от этих трав. Не сильно, но она крепла. Травы отдавали мне свою силу, я был прав. Это было слабо, но сильнее, чем тот фикус.

Два часа разбора трав пролетели как один миг.

– Я закончил, – продемонстрировал я результат бабе Дуне.

– Отлично, – старуха придирчиво осмотрела рассортированные кучки. Затем взяла тот же самый холщовый мешок и сгребла в него назад всё содержимое.

Вот это неожиданно!

– А‑а‑а… – я даже растерялся.

– Медленно, – ответила на мой незаданный вопрос она. – Надо быстрее. Травы‑то простые, к чаю. Чабрец, ромашка, мята, мелисса. А ты два часа их разбирал. Запахи отличаются, надо быстрее, доктор Александр.