Перенесемся немного вперед, на кладбище:

«Лониган и сыновья» раздали всем по тоненькой свечке с кружком бумаги на конце, чтобы горячий воск не обжег руки. Отец Кевинин Мэйфейр завершил церемонию у могилы быстро и достойно. Он плакал по тетушке Куин. Многие плакали. Терри Сью все время проливала слезы. Вокруг гроба на постаменте собралась целая гора цветов. Нам предложили, построившись в ряд, пройти мимо, чтобы в последний раз дотронуться до гроба. Ворота в высокую гранитную усыпальницу стояли открытыми. После нашего ухода гроб должны были поместить на одну из полок.

Пэтси принялась истерически всхлипывать.

– Как ты мог привести нас сюда ночью! – закричала она мне, не переставая лить слезы. – Ты, всегда только ты, Тарквиний. Я ненавижу это место, а тебе понадобилось приводить нас сюда ночью. Ты, всегда только ты, Тарквиний.

Мне стало жаль ее: она выглядела такой несчастной, и все на нее уставились, не подозревая, насколько она больна, да и вообще безумна.

Большая Рамона попыталась ее успокоить. Рядом со мной стояла Меррик Мэйфейр и не сводила с Пэтси пытливого взгляда. Я чувствовал, что и Лестат наблюдает за ней. Я понимал, что для нее это унизительно, хотя что для них означали ее неуместные сцены? И вообще, почему она сюда пришла?

Она ведь не была на похоронах собственных родителей. Впрочем, тетушку Куин она любила. Все любили.

Большая Рамона повела Пэтси к машине. Наш поверенный Грейди Брин пытался ее успокоить, ласково похлопывая по спине.

– Будь ты проклят, Квинн! – кричала Пэтси, когда они вталкивали ее в лимузин. – Чтоб ты провалился в ад! – Я даже подумал, не стала ли она ясновидящей, раз выкрикивает такие проклятия, разящие прямо в точку.

– Нам следует сегодня встретиться, – тихо произнесла Меррик. – Твой приятель-дух опасен. Я чувствую его присутствие. Он не слишком стремится показаться на глаза мне или Лестату. Но он способен навредить остальным. Нельзя терять времени.

– Встретимся в особняке? – спросил я.

– Да, ты поезжай с семьей, – ответил Лестат, – а когда прибудешь на место, мы уже будем тебя ждать.

– Твоя мать тоже поедет на ферму, – сказала Меррик. – Однако она намерена тут же снова уехать. Постарайся ее задержать. Мы должны с ней поговорить. Так и скажи ей – мы должны с ней поговорить. Используй любые средства, лишь бы задержать ее.

– Но зачем? – удивился я.

– Когда мы соберемся вместе, ты поймешь, – ответила Меррик.

Меня ждал лимузин. Меня ждали Томми, Пэтси, Большая Рамона, Нэш, Жасмин и Клем.

Я оглянулся на гроб. Служащие похоронного бюро и кладбищенская команда готовили склеп – делали то, что мы не должны были видеть. Я вернулся туда, вытащил две розы из цветочной горы и, подняв глаза, увидел Гоблина.

Он стоял в дверях склепа. Одетый в точности как я, в черном костюме, с такой же точно стрижкой, он смотрел на меня диким сверкающим взглядом, и хотя он был непрозрачным, я увидел, как под его призрачной кожей разливается по сосудам кровь, питая то, что и составляло иллюзию. Его образ оставался видимым секунду, может, две, а затем исчез, как погашенное пламя.

Меня передернуло. Я почувствовал дуновение ветра. Пустоту.

Прихватив две розы, я залез в машину, и мы поехали в Блэквуд-Мэнор.

Пэтси рыдала всю дорогу.

– Я не подходила к этому проклятому склепу все эти годы, – приговаривала она. – А тут пришлось всем ехать на кладбище посреди ночи, и все из-за Квинна, маленького Квинна, он, видите ли, так распорядился, наш маленький Квинн!

– Могла бы и не ехать, – сказала Большая Рамона. – Тихо, а то тебе будет плохо.

– Иди к черту, всех вас к черту, никто даже понятия не имеет о том, как мне бывает плохо.

И так всю долгую дорогу домой.

К тому времени, когда мы подъехали к особняку, от обеих роз в моих руках остались лишь отдельные лепестки.

47

Пэтси занимала спальню напротив моей, и, как только мы приехали домой, Синди, наша любимая сиделка, поднялась к ней, чтобы проверить, приняла ли она лекарство, и дать ей какое-нибудь слабенькое успокоительное. Вскоре Пэтси была переодета в традиционную для Блэквуд-Мэнор фланелевую ночную рубашку и не высказывала никаких намерений куда-то отправиться, хотя, когда я проходил мимо ее двери в свою комнату, она не упустила случая пронзительно прокричать мне вслед, что ее чуть не вырвало, когда я потащил их всех на кладбище «в полночь».

На самом деле полночь еще не наступила.

Что касается Гоблина, каждый сознавал опасность. Мне не пришлось предупреждать Жасмин и Клема, чтобы они приглядывали за Джеромом, или просить Нэша, чтобы он не спускал глаз с Томми. Все знали, как поступил Гоблин с тетушкой Куин. Даже Пэтси верила в это, и Большая Рамона теперь стала ее компаньонкой и охраной.

Никто не должен был подниматься по лестнице в одиночку. Не следовало впадать в панику при виде бьющегося стекла. Все должны были оставаться в доме, передвигаться по двое или по трое, включая меня самого, – как раз сейчас «двое друзей» ждали в моих личных апартаментах.

Они ждали меня, как и обещали. Мы собрались за центральным столом – Меррик, Лестат и я, – и Меррик, высокая, очень худая женщина со смуглой кожей и пышными темными волосами, сняла свой белый шарф, огромные очки и сразу начала говорить.

– Это существо, этот призрак, который следует за тобой по пятам, твой кровный родственник, и эта связь очень важна.

– Как такое может быть? – удивился я. – Я всегда считал его духом. Меня преследовали призраки, но они всегда прямо говорят, кто они такие, у каждого своя история, каждый когда-то прожил земную жизнь.

– У него тоже есть история, тоже есть прошлое, поверь мне.

– Какая же? – спросил я.

– А ты сам не догадываешься? – осторожно осведомилась она, заглядывая мне в глаза, словно я что-то скрывал, возможно, от себя самого.

– Понятия не имею, – ответил я. Мне легко было с ней общаться. Казалось, она все понимает. – Он всегда был рядом, – сказал я, – с самого начала. Я думал, что чуть ли не сам его создал. Что я притянул его к себе откуда-то из пустоты и придал ему собственный образ. Я знаю, что он из чего-то состоит. Из эфира. Астральных частиц – какого-то вида материи. Из чего-то такого, что подчиняется законам природы. Мона Мэйфейр как-то раз объяснила мне, что подобные духи обладают ядром, своего рода сердцем и системой циркуляции. Насколько я понимаю, теперь моя кровь питает эту систему, и, когда он вытягивает из меня кровь после моего насыщения, он становится все сильнее и сильнее. Но я никогда, даже на секунду, не мог предположить, что он чей-то призрак.

– Я видела его на кладбище, – призналась Меррик. – Точно так же, как и ты его видел.

– Ты видела его перед нашим склепом? Когда я пошел за розами?

– Нет, до того, – услышал я в ответ. – Это очень сильный призрак. Тарквиний, он твой близнец.

– Да, я знаю, мой абсолютный doppelganger.

– Нет, Тарквиний, я имею в виду, что он призрак твоего брата-близнеца, твоего идентичного брата-близнеца.

– Это невозможно, Меррик, – сказал я. – Поверь мне, я благодарен тебе за то, что ты так рьяно взялась решать эту проблему, но существует очень простая причина, почему этого не может быть. Фактически две причины.

– И каковы они? – поинтересовалась она.

– Ну, во-первых, если бы у меня был близнец, я бы это знал. Мне бы сказали. Но еще важнее то, что Гоблин пишет правой рукой, а я всю жизнь был левшой.

– Тарквиний, – сказала Меррик, – он зеркальный близнец. Неужели ты никогда не слышал о таких? Такие близнецы похожи друг на друга, как отражение в зеркале. Существует старинная легенда, утверждающая, что каждый левша – это один из выживших зеркальных близнецов, тогда как второй погиб в утробе. Но твой близнец погиб по-другому. Тарквиний, я думаю, нам нужно поговорить с Пэтси. Полагаю, Пэтси хочет, чтобы ты обо всем узнал. Она устала хранить молчание.