Но я знал, что он не способен оставаться видимым очень долго. Я также знал, что он чувствовал, где сейчас находится этот тип, только что утопивший два тела. Гоблин даст мне знак, когда будет безопасно уйти.

Мы целую вечность, как говорится, оставались на месте, неподвижные и настороженные, а потом Гоблин сообщил мне с помощью телепатии, что нам следует срочно покинуть остров.

«А что, если я безнадежно заблужусь?» – громким шепотом спросил я.

«Я укажу тебе дорогу», – ответил Гоблин и тут же исчез. Через секунду свечи в доме были затушены, и мой двойник толкал меня и тянул к привязанной пироге.

Всю дорогу обратно он направлял меня, иногда в полной темноте, иногда при свете луны. Меньше чем через час я увидел благословенные огни дома, сиявшие сквозь деревья, и тогда припустил что было сил прямо к пристани.

С берега раздавались крики. Потом кто-то один закричал особенно пронзительно. А когда я торопливо бежал к кухонной двери, навстречу мне вышел Папашка.

«Слава Богу, сынок, – обнимая меня, сказал он. – Мы тут не знали, что, черт возьми, с тобою случилось».

С крыльца спустилась тетушка Куин, промокая глаза платочком.

Тут же оказался шериф Жанфро с одним из своих никудышных и беспомощных заместителей, Хейли Хендерсоном. Все Обитатели Флигеля орали как резаные: «Он вернулся, жив и здоров!»

Я сразу накинулся на Жасмин: «Как ты могла дать мне в дорогу пиво!» И услышал в ответ, что не она собирала ту проклятую сумку-холодильник, а ее бабушка, но тут подключилась Большая Рамона и заявила, что даже еще не проснулась, когда я уехал (на самом деле так и было), и тогда Жасмин припомнила, что сумку вообще-то собирал Клем. И куда, черт возьми, подевался этот Клем?

Мне было все равно. Хотелось лишь есть. Я попросил всех собраться за кухонным столом, чтобы потом не пришлось повторять свой рассказ.

Я потребовал, чтобы шериф Жанфро остался. И даже захотел, чтобы остался никчемный и противный Хейли Хендерсон, поэтому громогласно заявил, что они должны меня выслушать.

Тем временем, убедившись, что час не такой поздний – пробило всего девять вечера, – я велел одному из работников срочно отвезти фотоаппарат с пленкой в Руби-Ривер-Сити, в одну из круглосуточных аптек, где печатали снимки, и заказать, чтобы были готовы через час, как о том хвастливо заявляет их реклама в окне.

«А где Гоблин? – вдруг спросил я, войдя в кухню. Большая Рамона успела только дать мне влажные полотенца, чтобы обтереться. – Гоблин, ты где?»

А потом я понял: после всего, что он сделал, у него не осталось сил на то, чтобы я его видел, или слышал, или чувствовал его присутствие.

Преисполненный благодарности и уважения к нему и новой любви, я оставил его в покое.

14

Они не поверили ни одному моему слову. Когда я, захлебываясь, рассказывал об ужасном сне, в котором видел пытку Ревекки, шериф Жанфро просто надо мной посмеялся. Услышав, что во сне я видел себя и мужчиной, и женщиной, он тоже очень развеселился, и только резкий окрик тетушки Куин заставил его заткнуться.

Когда я дошел до описания таинственного незнакомца, утопившего два трупа, шериф Жанфро вновь принялся хохотать, и даже его никчемный заместитель Хейли Хендерсон захихикал.

Пэтси появилась в кухне где-то к середине рассказа и вторила Хейли, давясь от смеха.

А когда я начал описывать, как Гоблин вывез меня из болота, шериф, фигурально выражаясь, уже катался по полу.

Я с ангельским терпением не обращал на это внимания, проглотил две тарелки блинчиков, приготовленных Большой Рамоной из смеси «Крекер Баррел», и взглянул на тетушку Куин.

«Это Ревекку там убили, тетушка. Я только и прошу, чтобы кто-то туда съездил, собрал останки и исследовал их на ДНК!»

«Ах, Квинн, мой бесценный мальчик», – вздохнула тетушка.

А потом из аптеки привезли снимки! Те самые снимки!

Я начал их раздавать, словно игральные карты, всем, кто сидел за кухонным столом. Снимки получились неплохо. Правда, об останках Ревекки судить по ним не представлялось возможным, зато отлично были видны пять ржавых цепей, ну и, разумеется, снимки общего плана Хижины и мавзолея были очень хороши.

«Теперь вы сами убедились, – сказал я, – что на болотах стоит дом, и вы уже не будете это отрицать. И если этот металл, – я ткнул пальцем в фотографию, – не чистое золото, тогда я не Блэквуд».

На шерифа напал очередной приступ хохота, он затряс животом, но тут тетушка Куин жестом призвала всех к тишине.

«Ладно, – объявила она, – мы выслушали все, что хотел сказать Квинн. Итак, остров на самом деле существует, и Квинн знает к нему дорогу, к тому же он утверждает, что неизвестно чьи тела были утоплены в нескольких ярдах от берега. Другими словами, он может отвезти вас на то самое место, с которого увидел, как избавляются от трупов, и вы сможете все там тщательно обыскать».

А шериф как заведенный по-прежнему покатывался от смеха.

«Мисс Куин, – сказал он, – вы знаете, я всегда восхищался вами, как и все в этих краях...»

«Благодарю вас, шериф, – тотчас отозвалась тетушка. – В канун Нового года я ожидаю от вас подношения в виде семи юношей и семи девственниц – тщательно отобранных, разумеется».

Теперь настала моя очередь покатываться от смеха. Я-то сразу понял, что тетушка цитирует миф о минотавре, но шериф понятия не имел, о чем идет речь, и просто тупо переводил взгляд с тетушки на меня и обратно, а я был настолько глуп в восемнадцать лет, что радовался своему превосходству над ним.

Тетушка Куин продолжала, не делая пауз и не обращая внимания на мое ликование.

«Итак, я лично оплачу перевозку цепей и черных останков, о которых говорил Квинн. Я оплачу их полный и тщательный анализ, и даже тесты ДНК, с тем чтобы помимо всего прочего выяснить, один или несколько человек погибли на том самом месте и действительно ли Ревекка Станфорд, чьи волоски можно взять со щетки, хранящейся на чердаке, умерла в том доме».

Она сощурилась и сделала эффектную паузу.

«Все, о чем я прошу вас, шериф, – продолжала тетушка властным тоном матроны, – это отправиться туда и поискать неизвестные тела. Полагаю, вы и Папашка сможете выехать утром на моторной лодке».

«На моторах туда ни за что не добраться, – вмешался я. – Нам придется воспользоваться небольшой пирогой. Кипарисы на болоте растут слишком плотно».

«Так и сделаем. Папашка умеет управляться с шестом, и, смею полагать, вы тоже знаете, как это делается, шериф Бобби Жанфро! Поэтому позаботьтесь обо всем и считайте, что вам поручено отыскать тела, а лабораторные исследования я поручу провести моему личному врачу, ибо уверена, что полиция Руби-Ривер-Сити не держит в штате эксперта-медика, специалиста в этой области».

Тут шериф, как следует мною осмеянный, сладенько улыбнулся.

«Вы позволите мне, мэм, назначить Гоблина проводником в этой экспедиции на остров?»

Теперь возмутился Папашка, хотя он не повысил голоса и говорил довольно равнодушно.

«Нам не нужно, чтобы вы назначали куда-то Гоблина, – сказал он. – Зато, как я думаю, вам понадобится хорошая команда людей – и не просто, чтобы отыскать тела, а чтобы осмотреть все это место с цепями и останками, как мы их называем. И вам понадобится кто-то для официального протокола».

«Вы знаете, по-моему, в этом ничего такого...» – попробовал возразить шериф. Такого упрямства и невежества он до сих пор не проявлял.

Но Папашка не отступал от своего, даже не переменил тона.

«Послушайте меня, шериф, – спокойно продолжал он. – Тело на болотах, пусть даже и на втором этаже дома, способно разложиться в течение нескольких лет. Вполне вероятно, что Квинн случайно набрел на место преступления, а значит, можно наткнуться и на самого преступника. Я настаиваю, чтобы вы отвезли туда команду людей, и, если вы этого не сделаете, обращусь в ФБР».

Почему это заявление так сильно напугало шерифа, не знаю, но если учесть слухи о том, какие дела творились у него в округе Руби-Ривер, в том числе и петушиные бои (которые, между прочим, в Луизиане не запрещены законом), то, полагаю, он не хотел вмешательства ФБР, потому согласился на наши условия.