— Эй! Ау! Кто-нибудь есть? Генерал Даркфайр ранен, — я толкнула дверь и прошла внутрь на пару шагов.

В воздухе витал терпкий запах трав и лекарств, смешанный со странным металлическим привкусом. Помещение оказалось пустым — ни целителей, ни пациентов.

На столе флаконы и инструменты валялись в хаосе, будто все в спешке покинули комнату. Может, разбежались из-за суматохи или отправились помогать раненым в другом месте?

Я обернулась, чтобы сказать Рагнару, что здесь никого нет, и в этот момент увидела странное.

Двое солдат, что несли генерала, как-то странно посмотрели друг на друга. И прежде чем я успела что-то понять, они синхронно и резко толкнули Рагнара в спину.

Генерал, уже почти теряющий сознание от потери крови, не ожидал этого. Как и я, разумеется. Что ещё за?..

Видя на их лицах — не страх, не растерянность, а холодное удовлетворение, я, не раздумывая, рванула к нему, инстинктивно пытаясь поймать. Успела ли я подумать, что он вдвое тяжелее и выше меня? Нет. Разум в тот момент отключился — остался только порыв.

В прыжке я мельком заметила на полу у самого порога слабое голубоватое свечение. Тонкие линии, переплетающиеся в сложный узор.

Что это? Похоже на какие-то руны… Ответ пришёл откуда-то из подсознания: это заклинание, начерченное на полу. Ловушка.

— Рагнар, стой! — крикнула я, надеясь толкнуть его обратно.

Но было поздно.

Гравитация и инерция оказались сильнее меня, разумеется. Я лишь ударилась лбом о его выставленную вперёд руку, но остановить его не смогла.

Как только он пересёк порог, руны тут же вспыхнули ослепительно-голубым светом. Воздух дрогнул, будто от грома. Мир перед глазами поплыл, звуки исказились, стали глухими, как под водой.

Я почувствовала, как ноги подкашиваются, а сознание уплывает куда-то в темноту. Последнее, что увидела, — как Рагнар падает на колени, а за его спиной захлопывается дверь. Потом тьма накрыла меня с головой.

— Ловушка… Ровена, — успел прохрипеть Рагнар. — Держи меня за руку. Как звали твоего мужа в том мире? Имя, фамилия?

— Дмитрий Орлов.

После того как перед глазами всё поплыло, я попала в никуда. Я не знаю, что это было за место.

Это была не просто темнота, а густая, бездонная пустота, в которой нет ни верха, ни низа.

Я словно плавала в чёрной реке, не чувствуя ни тела, ни времени. Мысли путались, обрывки воспоминаний всплывали и тут же растворялись: Рагнар, его кровь на моих руках, солдаты-предатели, голубые руны…

«Держи меня за руку…», — постоянно слышалось мне эхо голоса Рагнара.

Но руки у меня не было. Не было ничего. Я пыталась позвать Рагнара, но звуков тут тоже не существовало.

И вдруг — резкий толчок под дых, и меня «выдернули» глубины также резко, как я сюда попала.

Я очнулась с дикой головной болью, словно после долгого сна. Перед глазами всё ещё плясали чёрные точки, в ушах звенело, но я чувствовала твёрдую поверхность под собой — я лежу на чём-то?

А ещё бы запах… сырости, травы и старого дерева. Очень знакомый запах. Я медленно открыла глаза.

Потрескавшийся потолок. Знакомая люстра с пыльными «хрустальными» подвесками. Стены, обклеенные безвкусными обоями с цветочками… Помню, их ещё Валерия Никитична выбирала.

«Это… мой старый дом? В старом мире?». И сама поразилась тому, что назвала этот мир «старым».

Я полулежала-полусидела в кресле посреди гостиной в том самом загородном доме, где провела семь лет брака с Димой. Что произошло, почему меня вернуло сюда⁈

— Варенька, родная, прости нас! Мы осознали всё, мы раскаиваемся! — резкий голос бывшей свекрови вырвал меня из оцепенения.

Я резко выпрямила спину и перевела взгляд с потолка на пол. Передо мной на коленях стояли Дима и Валерия Никитична. Между нами на полу валялись какие-то бумаги.

Свекровь, всегда такая гордая и язвительная, сейчас была бледной, с красными заплаканными глазами. Женщину буквально трясло.

— Мы… мы всё вернём! Квартиру твою, деньги! — захлёбываясь, продолжала она. — Только отзови иск, не губи Димочку! Он же не виноват, это я его на плохое науськивала!

Дима стоял с закрытыми глазами, оперевшись одной рукой на пол, слегка покачивался и молчал. Я тоже онемела.

Что за бред? Они что, с ума сошли? Или это какой-то сон? Если я уж вернулась в свой мир, то почему я снова здесь⁈ Почему не в подъезде, где Дима меня дверью треснул⁈

И тут до меня дошло.

Ровена, попав в моё тело, похоже, развернула тут полномасштабную войну против моей бывшей семейки. Подала на них в суд и, видимо, успешно, раз они так трясутся и на коленях стоят.

— Вы… — с опаской начала я, боясь «испортить» труды Ровены. — Вы правда надеетесь, что я вас прощу?

— Варенька, мы поняли, что были неправы, — продолжала причитать свекровь. — Прости нас, давай без суда, ну, пожалуйста. Ты уж не злись, скора ты стала на расправу, да дерзкая. Но оно к лучшему — это всё испытания нас закаляют и делают такими. Я горжусь тем, какая у меня невестка.

— Правда-а-а-а-а⁈ — зло процедила я, входя в роль «новой» Варвары. — Интересно, что же за испытания выпали мне, Валерия Никитична?

— Ну, прости нас, родная, — залебезила свекровь и поползла ко мне на коленях, пытаясь ухватить за край платья. — Ты же добрая, ты нас простишь! Мы исправимся!

Я отдёрнула ногу, будто от гадюки. Собственно, так оно и было. Валерия Никитична — самая настоящая гадюка!

— Вы что, издеваетесь? Ещё недавно ты, — я указала кивком на всё ещё молчащего, но пристально смотрящего на меня Диму, — пытался выбить из меня «двадцатку» с таким энтузиазмом, что чуть на тот свет не отправил, а вы Валерия Никитична кричали, что я «дефектная»! А теперь вдруг вы всё «осознали»⁈

— Варвара, ну как же так… Мы же семья, должны друг о друге заботиться! — попыталась воззвать к моей совести свекровь и заговорила куда более строгим тоном. — Что же ты не по-христиански так с нами? Будь милосердна!

— Семья⁈ — вызвала я. — Да вы мне жизнь сломали! Практически! Не по-христиански⁈ А вы со мной как⁈ А⁈ Вы меня, сироту, обобрали до нитки, долги повесили, и вы ещё смеете меня попрекать, что я не хочу проявить к вам милосердие⁈

— Да чего ты к деньгам всё цепляешь, будто в них вся жизнь, — раздражённо прошипела себе под нос Валерия Никитична. — Вот ведь, только про деньги каждый раз разговор!

— Мама, замолчи, — Дима сказал это спокойно, что у меня аж мурашки побежали по спине. Он правда нахамил матери или я ослышалась⁈ — Ты ведёшь себя отвратительно. Мы должны во всём признаться и понести ответственность за свои действия. Я готов отдать себя в руки правосудия.

— Ты с ума сошёл⁈ — побагровела свекровь. — Какая ещё ответственность? За что? Да эта овца сама всё подписала, а теперь на попятный пошла. И ты в тюрьму хочешь сесть из-за этой глупой крысы? Я твоя мать, ты меня в тюрьму отправить хочешь⁈

— Мать, замолчи, сказал, пока я тебя не решил закопать тебя своими показаниями ещё сильнее. Ты сколько лет травила мою жену? — стальным тоном, которого я ни разу не слышала от бывшего мужа, заявил Дима. — И науськивала меня на подлости ещё! Варя, мы вернём тебе всё. Квартиру, деньги, извинимся и сядем в тюрьму, если потребуется. Это те документы, которые нам надо подписать?

Я еле поймала «падающую» челюсть. Что он сейчас сказал⁈ Это он — мой бывший муж-скотина, сейчас ТАКОЕ сказал⁈

Я понимаю ещё, мать свою он мог во всём обвинить, чтобы ответственность на неё сбросить, но обещать мне всё вернуть, подписать какие-то документы, да ещё и мать свою заткнуть⁈ Что с ним сделала Ровена⁈ Пожалуй, мне явно есть, чему у неё поучиться!

Я перевела взгляд на свекровь: побагровевшая Валерия Никитична схватилась за сердце.

— Ты… ты… — запиналась женщина, но так и не смогла закончить мысль и, потеряв сознание, рухнула на пол.

— Мама! — Дима бросился к ней, но тут же резко остановился и махнул рукой. — Ничего, жива, просто в обморок упала. От хамства любимого сыночка, наверное.