Во время моей болезни он от моего имени взял кредит себе на новую машину и оформил на себя дарственную, да как-то по хитрому, что машина теперь его, а платёж на восемьдесят тысяч в месяц — мой.

Помог ему братья Валерии Никитичны, один из которых работал нотариусом, а второй в банке. И да, Дима, разумеется, не заплатил ни одного из трёх месяцев, что уже ездил на этой машине.

У меня было в планах попытаться оспорить всё это безобразие в суде, но я пока не успела — радостно «праздновала» развод в однушке, которую на днях сняла, лишь бы свалить от прокля́той семейки.

Потому что едва мы развелись неделю назад, как мне начали звонить кредиторы по трём займам. В итоге мне нужно внести платёж через три дня на общую сумму почти восемьсот тысяч. Сумма просто сумасшедшая. У меня волосы дыбом от этого.

Так что, если честно мне вообще плевать на то, что этот червяк мне изменял ещё и вдобавок. Загнанная почти до смерти, я даже не заметила тогда.

— Не уйду, ты мне должна кое-что, — нервно дёргая за ручку, прорычал бывший муж.

— Что я тебе ещё должна? — буркнула я.

— Дай войти, говорю, — тяжело дыша, прорычал бывший муж.

Дверь я предусмотрительно открыла только на «цепочку».

— Нет. Уходи, — рыкнула я.

— Никуда я не пойду, — хрюкнул мужчина. — Ты мне двадцатку ещё в этом месяце не отдала.

— За что⁈ — возмутилась я. — Мы развелись, ты на меня и так всё навесил, сволочь, убирайся!

— Ты моих кроликов всех убила из мести! Бизнес мой разрушила! — по-женски взвизгнул Дима.

— Это было ДО развода, и погубила их твоя жадность! Ты с ума сошёл? — начала злиться я, хоть и обещала себе больше не реагировать на его провокации.

— Я подам на тебя в суд, гадина! Разорила меня и сбежала! Кто теперь будет за кроликами ухаживать? — прорычал Дима и с силой дёрнул дверь на себя.

Дверь он, конечно, не открыл, зато, видимо, его рука сорвалась, и он грохотом стукнулся об стену.

И затих. Ну и поделом!

— Эй, ты там живой? — спросила я через пару секунд, когда воспитание перевесило жаждущий мести разум. — Дима? Дима⁈

Тишина.

Проклятье. Придётся выйти и посмотреть, не помер ли там этот гад, а то ведь его мамаша и в этом меня потом обвинит.

Нехотя я вытащила «гвоздик» на конце цепочки из паза и начала распахивать дверь, чтобы выйти на площадку…

Деревянное полотно резко полетело мне навстречу.

— Попалась, стерва! Отдай мою двадцатку! — удар был такой силы, что у меня из глаз искры посыпались.

Последнее, что я услышала, ослеплённая от боли и падающая на пол внутри квартиры, была очень странная фраза, сказанная чужим, грубым мужским голосом:

— Император велел привести эту дрянь.

Какой ещё император⁈

В голове звенело, будто дверь была не деревянной, а чугунной. Через ослепляющую боль я продрала глаза, ровно чтобы увидеть, как мне в лицо летит кулак.

Ну Дима, совсем оборзел. Бить меня решил начать после развода⁈

Возмутиться я не успела. Зато сама не знаю как, видимо, благодаря инстинктам и развитой реакции учителя физкультуры, я успела увернуться.

— Ты смотри, какая юркая. С третьего раза всё-таки увернулась. Ведьма, что ни говори, — хохотнул мужчина.

Незнакомый мужчина. Дима ещё и дружков привёл⁈

Прокля́тое зрение отказывалось возвращаться полноценным, перед глазами всё плыло, а потому я никак не могла разглядеть, кто находится вокруг меня.

Да и темно почему-то было в прихожей, хотя я точно свет включала, когда начала с Димой разговаривать.

— Вы кто? — хриплым, будто чужим голосом спросила я.

— Ты смотри аккуратнее, хватит по роже её противной бить, — проговорил второй незнакомый голос. Более высокий и пугливый. И снова явно не принадлежащий Диме. — А то не узна́ют её ещё, и нас обвинят, что мы подменили эту ведьму, а сами замучили её или, не дай боги, ещё решат, что мы её отпустили.

— Кто вы⁈ — снова прохрипела я.

Пощёчина была скорее неожиданной, чем больной.

— Заткнись! Ведьмам слова не давали! — рявкнул первый мужчина.

А я наконец «прозрела» и обалдела. Это что за чертовщина⁈ Я была в каком-то… подземелье! Тёмные, сырые от влаги каменные стены, проржавевшая от времени решётка впереди, чадящий свет факела очерчивал резкий круг, в котором стояло два мужика в средневековых одеждах. Это что за карнавал⁈

Я уставилась на «соседей» по пещере. Один рослый, толстый и усатый, второй щуплый и мелкий, одеты оба, мало того, что старомодно, так ещё и в грязную, жутко смердящую одежду. Или это от них самих так пахло⁈

— Кто вы? — в третий раз потрясённо пробормотала я. — Где я?

Рослый детина снова занёс руку для удара, но щуплый в неё вцепился.

— Хватит, Людо, видишь, она уже память теряет, — боязливо пролепетал «мелкий». — А ей ещё на суд императора идти.

Я старательно моргала, трясла головой и щипала себя, чтобы понять, как выбраться из этого бреда. Очевидно, что у меня сотрясение мозга и я лежу под капельницей в какой-то больнице, вот и видится всякое.

— Да не бойся ты, Дайнос, — раздражённо процедил толстяк Людо. — Кто её там о чём спрашивать будет? Она прокляла генерала! И не одного! Ты думаешь, ей хоть слово дадут сказать? Казнят, да и всё.

Казнят⁈ Кого⁈ Меня⁈ От страха и удивления у меня дар речи пропал, кажется. И разум, раз я начала верить в происходящее.

— Она же последняя из рода Бладвейн, может, ей сохранят жизнь? — возразил щуплый Дайнос.

— Да ты у нас в государственных делах, что ли, начал разбираться? — насмешливо хрюкнул второй «надзиратель». — Не наше это с тобой дело, из какого предательского клана она происходит. Наша задача — сделать её покорной.

Крупный мужик по имени Людо снова замахнулся, а я, прикрыв голову руками, от греха подальше, решила пока не спорить.

— Я буду покорна. Без проблем, — торопливо прошептала я.

Голос всё ещё до конца меня не слушался. Как и разум, видимо. Иначе, что за странная галлюцинация передом мной. Какой ещё суд? Какой ещё клан? Какой ещё про́клятый генерал?

— Вот, видишь, Дайнос, — довольно протянул Людо. — Пару затрещин и любая баба послушной станет, даже такая упрямая и гордая ведьма, как эта. Тоже мне, мстительница. Пошли, девка, послушаем, что велит с тобой сделать император. Ставлю десятку на казнь.

И, не давая мне до конца осмыслить услышанное, мужчины резко подхватили меня под руки и поволокли в тёмный коридор за решёткой.

— С-с-с-стойте, это какая-то ошибка! К-к-куда вы меня ведёте? Я не из рода какого-то там! Я никого не проклинала! Это не я! Отпустите меня! — задыхаясь от страха, начала всхлипывать я.

— Да успокойся ты, ведьма, — процедил Дайнос. — Сохраняй достоинство, раз уж восстание поднимала. Да и я не думаю, что тебя казнят. Скорей в наложницы кто-нибудь заберёт. У тебя, девка, слишком редкий дар, чтобы его так загубить. Думаю, генералы ещё и подерутся, кому из них ты будешь постель греть, пока не забеременеешь. Потому я тебе, Людо, и говорил: не бей её по лицу.

Но стражники меня, разумеется, не слушали и тащили по бесконечному коридору, и с каждым шагом страх сжимал горло всё сильнее.

Каменные стены, покрытые влажным налётом, казалось, смыкались надо мной, как пасть ужасного чудовища, давили, не давая возможности нормально дышать.

Факелы, закреплённые на стенах, совершенно не помогали развеять тьму, а наоборот пугали, бросая дрожащие тени, которые извивались, как живые, будто насмехаясь над моим ужасом.

— Отпустите! — голос сорвался на крик, хриплый, отчаянный. — Я не ведьма! Это какая-то ошибка! Я ни в чём не виновата!

Людо только фыркнул и больно дёрнул меня за локоть, а Дайнос нервно оглянулся, словно боялся, что кто-то услышит мои вопли.

— Хватит врать, не смей отпираться, мы прекрасно знаем, кто ты! — злобно процедил Дайнос. — Даже не пытайся подставить нас перед императором. Ты — Ровена Бладвейн, мятежная колдунья. Твой род поднял восстание, но вы проиграли. Даже не думай выдать себя за другую.