Тогда почему он сейчас обвиняет её в нелогичности? Что-то я окончательно запуталась.

— Подожди, это же ты призвал меня в её тело, ты же мне так сказал? — нахмурилась я.

— Ну, тут есть нюансы. Когда призывают тебя — ты уж прости за эту оценку — несведущую и неопытную в сфере магии, — с мягкой улыбкой заговорил мужчина, — ты можешь лишь подчиниться чужой воли. Но такие, как Ровена или я, сами определяем, пойдём ли мы по проложенному «каналу» в другой мир или нет.

— А-а-а-а…

— Да, опытные и искусные маги сами решают, в чьё тело они попадут, какими чертами или именем должен обладать этот человек, — продолжил объяснять мужчина. — Тут, конечно, есть свои ограничения, но на таких простых людей, как ты или твой бывший муж они не распространяются. Без обид только, пожалуйста, я не хотел тебя задеть.

— Да, что уж тут, какие обиды, — рассеянно пожала я плечами.

— Более того, от опыта и искусности мага зависит то, какое количество сил он сохраняет при переходе и как подробно он его видит, — назидательным тоном проговорил Рагнар. — В вашем мире магии нет, и её необходимо черпать из себя, а значит, запас будет ограниченным. Потому момент перехода — это ключевое действие, и опытный маг знает, что нужно делать, чтобы сохранить свой дар.

— Ого! Значит, ты и здесь магией обладаешь? — потрясённо прошептала я.

— Да, конечно, — улыбнулся мужчина. — Но демонстрировать ради доказательства не буду — каждая капелька магии на счету. Но когда мы откроем этот портал обратно, ты и сама во всём убедишься.

— Да я и так тебе верю, — тихо ответила я. — Просто на слово.

— Это приятно, спасибо. Так вот, Ровена дёрнула меня из того мира, очевидно, понимая, — продолжил рассуждать мужчина, — что если я её отправил в ваш мир, то значит, она мне там, в нашем, зачем-то нужна. И я спросил у тебя имя твоего бывшего мужа неспроста, а чтобы занять его тело и оказаться рядом с тобой. Как видишь, и мне это удалось. К чему я это всё?

— К тому, что при призыве твоей души, Ровена тоже могла выбрать любое другое тело, а могла не пойти на зов, — пояснил генерал. — Но пошла, а значит, и сама хотела сбежать. Почему тогда рвётся обратно? Это мне и непонятно.

— Так подожди, но тогда это значит, что ты тоже мог не идти в этот мир? — снова пытаясь уложить сказанное генералом, нахмурилась я.

— Да.

— Но ловушка… ловушка-то была нацелена на тебя! — возразила я.

— Нет, милая моя, ловушку она нацелила на нас, а точнее, на тебя, — усмехнулся Рагнар. — Я думаю, Ровена предполагала, скорей всего, что если её тело до сих пор живо, то оно рядом со мной, и я последую за ним в этот мир. А она там будет резвиться в своём теле, пока мы тут пытаемся найти выход обратно. Так что, займёмся делом.

Рагнар принялся за работу с пугающей сосредоточенностью и скоростью: в его отточенных движениях не было ни тени сомнения, ни колебаний.

Сначала мужчина очистил пространство: стёр старый меловой круг, смахнул соль. После — развернул купленный чёрный шёлк и застелил им центр комнаты поверх паркета и начал поверх рисовать краской символы.

Я, сидя на диване, с интересом наблюдала. Выглядело всё это, конечно, крайне интересно: без единой помарки или исправления он создавал на чёрной ткани сложнейший узор, дополняя его новыми, более витиеватыми линиями и знаками.

Когда он начал вбивать маленькие гвоздики в паркет в определённых точках узора, я забеспокоилась всё же, но вслух ничего говорить не стала, боясь помешать его концентрации. Позже мужчина обмотал их верёвкой, создавая многогранную звезду.

Потом обрызгал купленными духами и маслами всю эту конструкцию по периметру и снова рассыпал соль толстой, ровной линией по краю всего чертежа.

Всё это, конечно, выглядело… безумием, варварством каким-то! Мягкий современный диван, книжные полки в виде сот, плазменный телевизор… и посреди этого — поверх чёрного шёлка какая-то странная и замысловатая ритуальная фигура, начертанная краской из строительного магазина человеком из другого мира в теле моего бывшего мужа. Градус безумия зашкаливал. Неужто это сработает?

Когда Рагнар закончил, то отступил на шаг, окидывая своё «творение» критическим взглядом. Пару раз хмыкнул, наклонился и внёс какие-то неуловимые правки — я даже не заметила, что именно он исправил.

— Всё готово… Варвара-Ровена, — обернувшись ко мне и глядя на меня пристальным, изучающим взглядом, спросил мужчина. — Врата откроются с заходом солнца. У тебя есть ещё около… десяти минут, чтобы дать мне ответ на самый важный, пожалуй, в твоей жизни вопрос. Ты определилась, что ты хочешь? Остаться в этом своём мире или вернуться со мной в мой мир?

Солнце, хорошо видное с девятого, последнего этажа дома, в котором находилась квартира, уже касалось кромки видимого за домами горизонта, заливая комнату кроваво-золотистым светом.

Я смотрела на всю эту композицию из чёрного шёлка, утыканного гвоздями и испещрённого белыми линиями, и думала.

Вроде бы я уже всё и придумала, но возвращение в квартиру, в которой я и провела «всего ничего», заставило меня снова начать колебаться. Этот мой мир. Мой дом. Моя жизнь. Я готова уйти?

Здесь я праздновала свою свободу. Здесь я её обрела, в этой самой квартире.

Здесь же думала, что мне делать с огромными долгами. И здесь же не могла найти выход.

Здесь я умерла. Потому что по глупости и добросердечию решила проверить, что там с Димой происходит, почему он замолчал.

А он, по сути, убил меня за двадцать тысяч рублей. Такова цена моей жизни? Убил ли, кстати, раз это «тело», как говорит Рагнар, всё ещё живо? Может, и не убил.

Но долгов теперь нет, мужа тоже, а я по-настоящему свободна. Даже два миллиона на счету есть — неплохой стартовый капитал, так сказать. Можно счесть их моральной компенсацией за то, что я жила пару дней жизнью всеми ненавистной злодейки Ровены.

Я правда хочу бросить здесь всё и пойти в тот мир?

Кстати… а если Рагнар уйдёт, а я останусь, что будет с нашей истинной связью? Может, у меня по факту и выбора-то нет, а я тут рассуждаю сижу! Что я буду делать, когда меня начнёт корёжить, когда Рагнар исчезнет отсюда? Как я Диме объясняю, какого чёрта тут происходит и что я натворила в квартире?

Хотя почему я вообще ему должна что-то объяснять? Плевать на него, но вот на ситуацию-то нет. Нужно сначала узнать всё, а потом решение принимать.

— У меня есть вопрос, — нервно облизнув пересохшие губы, спросила я. — Если я останусь, то при твоём возвращении наша истинная связь опять вывернет меня наизнанку? Это убьёт меня? Или меня просто автоматически затянет обратно вместе с тобой?

— Нет, — коротко ответил Рагнар и снова замолчал.

Мне даже показалось, что он напрягся, а в его взгляде проскользнула боль. Или это обида за мой вопрос?

Но его ответ не нуждался в пояснении. Так просто и так много значило это «нет». Я не обязана с ним возвращаться. На меня не будут охотиться. Меня не будут ненавидеть просто за то, кто я есть.

Все аргументы, все мои страхи и все пункты «за» и «против», о которых я думала ранее, снова сплелись для меня в один тугой узел, и как его развязать у меня не было ни малейшего понятия. Да, это, безусловно, самый значимый выбор в моей жизни. Уйти или остаться? Спокойная и размеренная или опасная и насыщенная яркими красками жизнь?

Рагнар ждал, не оказывая ни капельки давления, ни словом, ни взглядом меня не упрекнув и не подталкивая к какому-либо решению. Это было одновременно и приятно, и немного обидно. Неужто ему всё равно?

Но генерал просто ждал моего выбора. Это даже как-то странно — какой он понимающий и терпеливый стал в последнее время. Совсем не похоже на того мрачного и сурового генерала, что волочил меня по дворцу на верную «гибель», точнее, себе в постель рожать наследников.

Стоя в своей уютной квартире, в которой и пожить-то не удалось, я вслушивалась в эту пропитанную сомнениями тишину и смотрела на танец пылинок в кроваво-красном свете закатного солнца.