Так что, если я хочу с ним серьёзных отношений, этот поцелуй не должен получить продолжения. Не должен, и точка.

То, что я всё же оторвалась от его губ, удивило даже меня саму. Звук был резким — влажный «щелчок» разорванного поцелуя и резкий вздох, будто я вынырнула из омута.

Откинувшись на подушку, я тяжело дышала, физически ощущая, как жар разливается по щекам, как горят губы от поцелуя.

Увидев недоумённый и даже чуть гневный взгляд Рагнара, я поняла, что из глубины моей души тоже поднимается злость. Но если его гнев был связан наверняка с тем, что я поцелуй прервала, то моя ярость была иного рода. Это была злость на себя: как легко я чуть было не сдалась, едва он перешёл от слов к делу.

— Уходи, — дрожащим, хриплым из-за перехваченного дыхания голосом проговорила я. — Рагнар… уходи. Пожалуйста.

Он, всё ещё находясь сверху, замер надо мной. Его дыхание, такое же сбившееся и прерывистое, обжигало мою кожу. Глаза, ещё секунду назад пылавшие гневом, сузились, изучая моё лицо. Я ждала. Ждала отвращения. Разочарования. Или хотя бы упрёка в том, что я его дразнила.

Я готовилась к новой словесной дуэли или к тому, что он просто проигнорирует мою просьбу, как делал это раньше, сославшись на мою «естественную» реакцию. Но Рагнар… улыбнулся. Медленно, с лёгкой насмешкой и какой-то странной, глубокой нежностью.

— Как скажешь, моя неукротимая, — тихо проговорил он.

Его бархатный голос был непривычно мягким, совсем не похожим на то, каки властным был его поцелуй. Странно, но он не стал спорить, не стал настаивать, не попытался уличить меня в лицемерии. Просто принял мой выбор.

Глубоко и размеренно вдохнув, будто переводя дух после долгого бега, Рагнар отстранился. Его вес перестал оказывать давление на моё тело, оставив после себя странное ощущение утраты. Мои инстинкты пытались заставить меня потянуться к ускользающему теплу, но я остановила себя. Нет. Не сейчас. Держись, Варя.

Рагнар сел на край кровати, спиной ко мне. Внутри меня что-то заскреблось — страх одиночества, видимо, потому, что ощущение было странное. Будто он после близости встал с постели и решил уйти, не желая оставаться со мной ни секундой дольше.

Могучие плечи мужчины напряглись на мгновение, когда он снова глубоко вздохнул, собираясь с силами… А потом Рагнар внезапно повернулся и, прежде чем встать, наклонился ко мне. Я замерла, словно испуганная лань. Что ему надо⁈

Его губы коснулись моего лба тепло, уютно и по-хозяйски. Без страсти, но с непоколебимой уверенностью в своём праве спать со мной в одной постели. Этот поцелуй обжёг сильнее, чем предыдущий. Он словно метка должен был послужить мне напоминанием, кто я такая для Рагнара. Добыча. Трофей. Поверженный враг.

— Приятных снов, Ровена, — мягко произнёс мужчина и поднялся, но, не удержавшись, добавил через плечо, уже у двери: — Приятных снов со мной, конечно же. Других у тебя сегодня не будет.

Когда дверь закрылась за Рагнаром, я замерла, прислушиваясь к его шагам, раздававшимся из коридора. В комнате теперь стояла звенящая тишина, а потому его я хорошо слышала, как он зашёл в соседнюю комнату.

«Уходи, пожалуйста», — мои собственные слова ещё отдавались эхом в голове. Неужто я смогла остановиться? Правильно ли я поступила? Задетая ранее его манипуляциями гордость твердила: «Да! Ты отстояла своё право на выбор!».

Но в глубине души скребли кошки и затаилось жгучее разочарование, практически стыд за то, как отчаянно тело откликалось на его действия. Почему он имеет надо мной такую власть? Это действие магии истинной связи или я всё же по-настоящему влюбилась в него⁈

Я ворочалась в постели, не находя удобного положения для сна. Мозг лихорадочно прокручивал последние минуты нашего общения с Рагнаром и его уход… Он действительно ушёл. Без споров, без команд, без упрёков, даже с какой-то странной нежностью в том поцелуе, но, конечно же, оставил последнее слово за собой. Ещё бы! Ох уж этот Рагнар!

«Других снов у тебя не будет». Чёрт возьми, ну и самоуверенность! А у меня, похоже, просто снов не будет, потому что я так злюсь то на него, то на себя, то вряд ли усну. Да и зачем? Скоро рассвет, судя по забрезжившему свету за окном.

А он, получается, абсолютно уверен, что я лежу здесь и сгораю от влечения, которое сама же и смогла остановить? Хотя «остановить» — это неверное слово. Это неправда. Я смогла его сдержать, а вот остановить нет.

Потому что каждая клеточка моего тела помнила его прикосновения, этот страстный поцелуй и то, как он нависал надо мной. Ну и что, что тело тоскует! У меня есть разум! Но прокля́тое тепло снова предательски разлилось по низу живота при воспоминании о моменте близости, заставив меня сжать кулаки и злобно прошипеть шёпотом в пустоту: «Успокойся, Варя!».

Я всё-таки решила, что смысла лежать, а ругаться с само́й собой очень глупо, и лучше бы мне каким-нибудь делом заняться. По Цитадели, например, прогуляться, узнать, что тут происходило, пока нас с Рагнаром не было, в общем, нужно как-то отвлечься.

Так что я, отбросив одеяло, села на кровати и провела руками по лицу, будто «смывая» сонливость. Взгляд упёрся в собственные ноги, и я замерла, прищурившись. Что это? Тонкие, едва заметные в полумраке линии. Как будто… прожилки? Я наклонилась вперёд, чтобы лучше рассмотреть, а сами ноги сложила по-турецки.

Сердце ёкнуло: такого у меня раньше не было. На обеих щиколотках, чуть выше косточек, светились странные узоры. Неярко, холодноватым, призрачно-бирюзовым светом, как светлячки, застывшие под кожей. Они представляли собой сложный орнамент из рун, похожих на те, что я видела во время перемещения между мирами в последний раз.

Я протянула руку, чтобы попытаться «стереть» их, но до ноги не дотронулась. Потому что такие же узоры, только чуть более широкие, опоясывали и мои запястья! В ужасе я выставила руки подальше от себя, а потом начала отчаянно тереть обеими руками запястья другой руки, но призрачный узор из рун лишь чуть пульсировал под пальцами, совершенно точно не собираясь исчезать.

Откуда это⁈ Что это⁈ Почему-то мне вот сразу, кажется, ничего хорошего в этих узорах нет! Кто это со мной сделал⁈ Рагнар или… она⁈

Эта мысль пронеслась в голове леденящим душу ураганом. Да, это она. Настоящая Ровена. Когда она вернулась в это тело на эти пару часов-дней-недель, видимо, решила что-то сделать с этим телом, оставить какую-то магическую метку. Клеймо? Оковы? Что это⁈ Не знаю, но оно меня дико пугает!

Поддавшись нахлынувшей панике, я вскочила с кровати и, едва не споткнувшись о сброшенное одеяло, рванула к двери. Сердце колотилось как бешеное. Рагнар, мне нужен Рагнар!

Он много всего знает про магию, про истинных, про эту прокля́тую связь и про эту жестокую колдунью, в тело которой я попала! Он должен знать, что это!

Я пробежалась босиком по холодному каменному полу коридору и забарабанила в дверь соседней комнаты. Мысли путались, и единственной ясной была — нужно показать это Рагнару, причём сейчас же!

Не вытерпев, после пары секунд отчаянного стука, я распахнула дверь и ворвалась в его покои. Рагнар стоял у камина, спиной ко мне, раздетый по пояс. Мужчина обернулся на шум, и в его глазах вспыхнул знакомый огонь — торжествующий, хищный, довольный.

— Ну вот, — протянул он бархатисто-насмешливым голосом, и его губы растянулись в той самой невыносимо самоуверенной ухмылке. — Не прошло и часа, моя неукротимая явилась ко мне сама. Я же говорил, других снов не бу…

Он недоговорил. Его взгляд скользнул по-моему (очевидно!) перекошенному от страха лица, и всё его торжество испарилось в одно мгновение, улыбка победителя-соблазнителя сменилась ровной линией сжатых от напряжения губ, а в глазах мелькнула тревога.

— Ровена? Что случилось, моя дорогая?

— Я… я не знаю! — всхлипнула я. — У меня на запястьях и щиколотках какие-то руны появились, раньше таких не было! Это она сделала со мной, да? Настоящая Ровена, когда вернулась? Что она со мной сделала⁈