Внимание! Модуль топографической визуализации деактивирован.

Зафиксировано критическое снижение уровня глюкозы.

Рекомендуется немедленный прием углеводов.

Повторная активация модуля возможна через 8–12 часов.

Я ухватился за край стола, чтобы не покачнуться, и мысленно выматерился. Каких-то три минуты работы этой новой штуки, и меня шатает, как после суточного дежурства без еды! Ладно, цена приемлемая, учитывая, что мальчик жив.

Вымыв руки, я вышел в приемный кабинет и увидел там женщину. Насколько меня ведет и что у меня слабость, я старался не показывать, но, чтобы восстановиться, съел три кубика рафинада.

Женщина с подозрением следила за моими манипуляциями, но оживилась, когда я обратил на нее внимание.

— Получилось? — спросил я, торопливо глотнув остывшего чаю и пояснил: — Упадок сил. Извините.

— Операция уже была?

В общем, мы спросили вместе, одновременно. И рассмеялись.

— Да, все прошло хорошо, — первым пояснил я. — Сейчас Венера ему еще укол сделает, потом вызовем скорую и примерно через два часа можно перевозить его в Морки. Так что там с подписями?

— Вот! — с видом Наполеона, победившего всех врагов, она положила передо мной на стол документ.

— Замечательно, — от души похвалил я. — А что мать? Так и не поняла, что случилось?

— Нет, — вздохнула женщина. — А ведь раньше такая славная баба была. Веселушка-хохотушка. Трудяга. А все понеслось под откос, как она с этим упырем связалась.

— Вы молодец, — улыбнулся я ей. — Сделали все правильно.

— Это вы молодец! — горячо заговорила женщина. — У нас никогда таких операций не делали. Хорошо, что вас прислали сюда, к нам.

В этот момент в приемное отделение вошла Венера и устало прислонилась к косяку двери. В ее глазах стояли слезы, губы дрожали, и она смотрела на меня с таким выражением, что любой другой мужик был бы на седьмом небе от счастья. Я же почему-то вспомнил подобную ситуацию с Дианой, и вся прелесть момента смазалась.

Ну вот почему у меня всегда так?

— Укол сделала, — сказала Венера.

— Хорошо. Отдохни пока. Устала?

— Да я привычная, — усмехнулась она и объяснила женщине: — Сергей Николаевич сделал очень сложную манипуляцию. Без рентгена, без УЗИ. Я бы так не смогла.

Та посмотрела на меня с еще большим уважением, а я спросил у Венеры:

— Привычная?

— Да, у нашей Венерочки на руках лежачий брат, и она справляется, — объяснила мне женщина.

А Венера вспыхнула и смутилась, но не успел я отреагировать на это заявление, как она показала свой решительный характер. Моментально взяв себя в руки, она сказала:

— Так! Я пойду побуду с ребенком, а вы, Сергей Николаевич, вызывайте скорую. У меня не получилось, что-то связь барахлит. — Она перевела взгляд на женщину. — Тебе, Тамара, спасибо за помощь. Зайди через час, а лучше завтра с утра, я оформлю все документы, и ты распишешься. Надо еще не забыть сказать участковому… Точно! Тогда давай поступим так: раз ты нашла ребенка, Тамара, то сама и сходи, пожалуйста, к Стасу, а то я не успею.

На мой недоуменный взгляд она пояснила:

— Стас — наш участковый. Он на несколько деревень один, но сидит у нас, в Чукше.

Тамара аж скукожилась от такого напора, зыркнула на Венеру неодобрительно, но спорить не стала, попрощалась и ретировалась очень даже быстро. Сама же Венера ушла в операционную к ребенку, поэтому, конечно, продолжать расспросы о ее семейном положении было не с руки.

Я набрал номер телефона райбольницы в Морках, не дозвонился. То есть вроде дозвонился, но что-то щелкнуло, и связь прервалась. Удалось лишь с четвертого раза. Поняв, что ехать придется аж сюда, они там долго со мной препирались, но, когда я гаркнул от всей души, популярно объяснив, чем обернется их нерасторопность, сказали, что машина будет через двадцать минут.

Вернувшись, Венера и посмотрела на меня вопросительно.

— Сказали, что через двадцать минут, — повторил я слова дежурного.

— Ох и не любят они сюда ездить, — вздохнула Венера. — Могут и через час, и через два явиться, а могут вообще не приехать. У меня один раз был уже такой случай. Правда, потом я Александре Ивановне нажаловалась и были разборки.

— Так что же делать? — забеспокоился я. — Мне сказали, что здесь Илюха Рыжий живет, у него дом с красным забором, и что он может меня отвезти. Геннадий сказал. Но ребенок в таком состоянии, что везти нужно обязательно на скорой.

— Ох, это же медвежий угол. У нас даже бывает такое, что на скорой нет бензина, — вздохнула Венера. — Нечасто правда, всего раз это было. Но было же. А ну-ка, я сейчас сама тоже перезвоню. Так будет даже лучше.

Она быстренько набрала по телефону какой-то номер и спросила:

— Людка! Слушай, Людка, а ну-ка узнай, будет к нам скорая ехать или нет? Или нам тут самим искать транспорт?

Некоторое время, видимо, Людка что-то ей отвечала. Затем Венера просияла и повернулась ко мне.

— Выехали, — сказала она даже удивленно. — Странно, как это так? Обычно не допросишься, а тут прям бегом рванули.

Я не стал комментировать, что новому врачу, за которого просили из республиканского министерства, будут обязательно пускать пыль в глаза.

— Ну, это хорошо, — обрадовался я, — значит, надо воспользоваться моментом.

И в ожидании скорой продолжил перебирать стопочку документов.

— Вот эти документы обязательно берем, — сказал я, отодвигая несколько листов. — Я отксерокопирую там, в Морках, и копии обратно завтра привезу. Венера Эдуардовна, посмотрите, пожалуйста, что еще нам надо? Чего по документам не хватает? И где его карточка?

— Все есть, — сказала Венера после проверки документов. — Остальное, что не успеем, передадим потом.

Увидев мое недоумение, она пояснила:

— Ничего страшного, мы всегда так делаем, тут же все свои. Все друг друга знают. А вы, Сергей Николаевич, когда мы поедем, забирайте сразу все свои личные вещи с собой. Не надо обратно уже возвращаться.

— Почему это? Рабочий день не закончился.

— Потому что смысла в этом нет. Из Морков возвращаться на полчаса, а потом думать, чем добраться обратно? Зачем? — Она пожала плечами и принялась надевать пальто.

— Постойте, Венера Эдуардовна. А вы что, тоже собираетесь ехать в Морки?

— Ну да, — ответила она и посмотрела на меня удивленно.

— Не надо. Я и один вполне справлюсь. А вы оставайтесь здесь. Вдруг какая-то экстренная ситуация возникнет, так что один из нас должен быть на дежурстве. Это — раз. А во-вторых, если вы поедете туда, то как потом будете добираться? У меня сейчас на руках машины нет, чтобы вас отвезти.

— Я и пешком дойду, — беспечно отмахнулась Венера.

— Нет, пешком по темноте идти в такую погоду вы не будете. Тем более одна. Вы женщина. Это неприемлемо.

Венера хихикнула, поджав губы, но было видно, что такая забота ей понравилась:

— Да я в школу в Морки ходила туда и обратно девять лет подряд, и ничего такого не случилось. А тут вдруг нельзя.

Но я был настойчив.

— Оставайтесь, Венера Эдуардовна, ничего страшного. В Морках медицинского персонала хватает. И я думаю, уж как-нибудь они сами справятся. Я только сопровожу ребенка до больницы, а там уже им в детском отделении займутся.

Венера нехотя признала справедливость моих слов и со вздохом кивнула.

— Тем более что о вашем участии в операции и о вашей роли во всем этом я упомяну обязательно, — пообещал я. — Даже не беспокойтесь.

При этих словах Венера сильно смутилась, и на ее щеках полыхнул румянец.

Я дописывал еще одну бумажку по отчетности, чтобы заодно отвезти в райбольницу, и тут послышался звук подъезжающей машины.

— Скорая, — сказала Венера, выглянув в окно. — Давайте собираться.

В амбулаторию вошли двое. Невысокого роста плотный мужик, который посмотрел на меня исподлобья, и с ним немолодая женщина, явно медсестра, в надетом поверх белого халата ярко-малиновом пуховике. Причем, мужика я, кажется, видел на планерке.