— Почему? — не удержался я.

— Епиходов, я типа хочу задать тебе один-единственный вопрос!

— Задавай, — простонал я, поднялся, со скрипом потянулся и побрел на кухню давать жратву орущему дурниной Валере.

Я как раз засыпал ему корма, когда Танюха выдала:

— Епиходов, ты чем типа думаешь, когда бабам даешь свой адрес и разрешение позаимствовать свои вещи?

От неожиданности я вздрогнул и сыпанул гораздо большую порцию, чем рассчитывал. Впрочем, Валера принял это благосклонно и даже мурлыкнул. Слегка, правда.

— Ты сейчас о чем? — попытался понять незатейливую логику соседки я.

— Я про Марину эту твою!

Сначала я даже не понял, про какую Марину речь. А потом до меня дошло: это же про Носик она.

— А что не так с Мариной? Она приходила? Вы поссорились? Подрались?

— Позвонила мне и сказала, что типа ты разрешил ей взять у тебя кастрюлю и постельное белье. И чтобы я открыла ей твою квартиру!

— И что? — не понял я. — Да, разрешил. У тебя же есть ключ. А я в Морках сижу. И что, тебе трудно спуститься на лифте и открыть ей дверь? В чем ужас ситуации?

— Ты совсем дурак, Епиходов, да? — печально спросила Танюха, а я не выдержал и осерчал:

— Татьяна! Говори нормально! Что не так⁈ Она тебе угрожала? Шантажировала? Чего ты с утра всполошилась?

— Все не так! — рыкнула на меня Танюха. — Лучше бы она угрожала и шантажировала!

— Да говори ты уже! — рявкнул я.

— И скажу! — вызверилась Танюха. — Врет все твоя эта Мариночка!

— Почему врет? Она из дома ушла — с матерью рассорилась. Сняла квартиру на последние деньги. А вещей у нее нету. Она, как уходила, только личную одежду прихватила, и все. Вот и попросила одолжить до зарплаты. Она сразу вернет.

— Не верю! — словно Станиславский, заявила Танюха.

И хотя вряд ли она даже подозревала о существовании незабвенного Константина Сергеевича, тон был точно такой же.

— Во что не веришь?

— Епиходов! Она же типа работает в больнице! На крайний случай можно типа там взять. У вас одноразовые простыни есть. Или типа у подруг…

— Нет у нее подруг, — сказал я в трубку, правда, неуверенно.

— Семки гони! — потребовал Пивасик и для дополнительной аргументации свирепо щелкнул клювом.

Я знал, что сейчас последует воодушевленное исполнение песни «Матушка-земля» в интерпретации Пивасика, поэтому торопливо переключил телефон на громкую связь, схватил коробку с кормом для попугайчиков и принялся засыпать ему в кормушку.

Но Пивасик не оправдал моих ожиданий и сменил репертуар, протяжно пропев:

— Еду-у-у в Ма-га-да-а-ан!

— Да ладно! Совсем типа нету⁈ — хмыкнула Танюха и вздохнула: — Что ж ты, Епиходов! Медицинскую академию закончил. В аспирантуру вон поступаешь. А сам как дитя малое! Ты типа не понимаешь разве, что она вокруг тебя не просто так хороводы водит? И возьмет у тебя пододеяльник и кастрюлю, а потом, когда вернешься, типа отдавать придет. Сначала кастрюлю. На следующий день — пододеяльник… потом — трусы…

— Какие трусы⁈ — возмутился я. — Никакие трусы я ей не обещал!

— Это я утрирую! — фыркнула Танюха и добавила уже более спокойным тоном: — Но ты меня понял. Это старая бабская типа беспроигрышная стратегия. Мужики стопудово ведутся. Короче, ты ее типа спасаешь, спасаешь, а потом тебе уже жалко ее отпускать. Чем больше спасаешь — тем больше потом жалко.

— Тебя я тоже спасаю, — буркнул я неприветливо.

— Но она же этого не знает, — вздохнула Татьяна и добавила: — В общем, она мне позвонила, и я сказала ей типа прийти. Она заявилась вчера вечером. И я ей дала и кастрюли, аж две, и постельное, и чашку, и утюг!

— Утюг плохо работает, — сказал я. — Зря дала.

— Я это все свое дала! — заявила Татьяна. — И типа без возвращения.

— Ты с ума сошла⁈ — обалдел я. — Сколько там за это по цене? Говори, я переведу.

— Остановись, Епиходов, — фыркнула Танюха. — Это все мне клиентки отдают. Бесплатно. Так что у меня такого барахла полно. Я ей еще два махровых полотенца дала и тазик. Мои клиентки типа богатые и постоянно все обновляют в доме. То интерьер должен быть типа бежевый, и синие полотенца срочно отдают мне, то, наоборот, все типа белое, и уже отдают бежевые. А одна так вообще раз в три года делает полный ремонт и меняет все, включая ножи.

— И что? — От всей этой информации у меня аж голова пошла кругом.

— А то, Епиходов! — опять фыркнула Танюха. — Я нагрузила ее как верблюда. Кучу хороших вещей отдала. Навсегда. Бесплатно. И вещи все такого качества, что твоя Мариночка даже в самых смелых мечтах не видела такое. И ты знаешь, чем все закончилось?

— Чем?

— Она была очень недовольна! Прям очень! Расстроилась твоя девочка. Во как!

— Окак! — повторил Пивасик и согласно пощелкал клювом.

Я покачал головой — во дела!

А Танюха продолжила меня воспитывать:

— А знаешь, почему расстроилась? Потому что такой повод просрала! Понимаешь, Епиходов?

Я, кажется, начинал понимать.

— Поэтому будь осторожен. Тем более ты там, в Морках этих. Без надзора. Опутают тебя и женят, а ты и не поймешь. А потом будешь сидеть в деревне и жалеть, что не поступил в аспирантуру эту свою. В общем, прекращай тупить, Епиходов! Все, я уже до подъезда добежала. Держись там и не верь бабам! — заключила Танюха и отключилась.

Я слушал длинные гудки и размышлял. В общем-то Танюха абсолютно права. Я могу считать себя умным опытным мужиком, который прожил длинную, полную событий жизнь, но в прошлой жизни меня вон как Ирина окрутила. Так что, получается, выводы я так и не сделал и в этой жизни продолжается все то же самое. Карма, что ли, у меня такая?

Тяжело вздохнув и приняв твердое решение держаться от всех баб как можно дальше, я пошел умываться. Во всяком случае, хотя бы до того момента, пока не поступлю в аспирантуру.

Дав себе такое слово, я с облегчением вздохнул. А потом подумал про Венеру и опять вздохнул. Да и с Дианой нехорошо расстались…

Когда я закончил всю утреннюю рутину и вышел во двор обливаться холодной водой, за мной юркнул Валера. Он уже вполне освоился и гонял туда-сюда, не рискуя заблудиться и перепутать дома, как было в первый раз.

Погода стояла безветренная, хотя уже капитально посвежело. И я еще подумал, что надо бы прикупить хоть фуфайку какую-то. Видел, местные дядьки в таких поголовно тут ходят. Думаю, стоит такая недорого. И изгваздать совсем не жалко.

Во дворе первым делом я схватил полное ведро ледяной воды и ухнул на себя.

Сбоку заверещал Валера, который в этот момент подлез мне под ноги и тоже получил свою порцию ледяной ванны.

— Сам виноват, — совершенно бессердечно сказал я и принялся вытираться.

Валера обиженно мяукнул и поскакал обратно в дом. Памятуя о том, что сейчас он мокрым полезет сразу ко мне на диван, я хотел было уж бежать следом, чтобы не допустить вандализма, но сбоку из-за забора послышался голос:

— Сергей Николаевич! Добренькое утречко! — На меня приветливо и лучезарно смотрела Людмила Степановна, соседка.

— Доброе! — вежливо улыбнувшись, поприветствовал ее я.

— Смотрю, а вы водные процедуры принимаете с утра. — Ее улыбка стала еще шире и еще лучезарнее. — А Анатолий знает, что вы тут воду во дворе ведрами хлюпаете? Скоро уже болото на весь двор будет.

Моя улыбка подувяла, но посылать соседку было бы некультурно, и я пожал плечами:

— Анатолий не говорил, что запрещено во дворе обливаться. Да вы не беспокойтесь, Людмила Степановна. Я, скорее всего, только на месяц здесь. Так что болото появиться не успеет. А вот после меня у вас будут уже новые, хорошие соседи. Будут держать свиней, коров — все как и полагается в приличном сельском хозяйстве.

С этими словами я развернулся и пошел к себе в дом, оставив соседку с вытянувшимся лицом.

А пусть не выдумает ерунды! Ей молиться на меня надо — весь день на работе, живу тихо, не пьянствую, музыку громко не включаю, свиней не держу. Красота же? А она и тут пытается придираться. Болото ей не нравится!