Я нарядилась в то, первое, что у меня было до свадьбы, русалочье. Оно хоть полегче. И снова веселье, хохот, беготня, брызги, сверкающие огоньки! На этот раз, выяснив, что жители так и не вернулись, перенесли трубки наверх и бабахали там. И уже не самые маленькие. Грохот стоял жуткий! Но до чего было красиво! Веселья прибавляли дельфины, которые выучили танец и одновременно выпрыгивали из воды то в разные стороны, то выше, то ниже, то просто по воде плыли с невероятной скоростью: и прямо, и по кругу. И тут при очередной вспышке огоньков я увидела, как по берегу шествует Мэуня, а за ней — пятеро котят! Боги, вот это радость! И когда успела? Я уже оплакивала свою кисуню, а она — вот она, во всей красе. Какой подарок мне на свадьбу! Я бросилась к ней, подхватила на руки и целовала её прямо в усатую мордочку. А она ласкалась, мурлыкала, тёрлась о меня с радостным урррр… муррр… напоминая, какая она молодец, приносила мне мышек, чтобы я не умерла от голода Потом высвободилась и стала показывать своих сорванцов — пять котят, как мы потом выяснили, это были четыре котика и одна девочка, которая была похожа на Мэуню, как две капли воды, за исключением одного рыжего пятна во лбу.

— Надо же, как звездочка у неё, смотри, Оро! — воскликнула я.

— Зато знаем теперь, как её назвать.

— Точно! Элен! — я чмокнула маленькую Эленку и она в ответ нежно лизнула меня в нос. Мама Мэуня не беспокоилась по поводу дочери, кажется, она поняла, что я не против забрать её себе и была этим очень довольна.

Пронеслась неделя, как один день. И настал тот самый день, когда нам предстояло покинуть родных… Я уже несколько дней не видела маму, только отец приплывал ко мне. Но вчера и его не было. Я хотела попрощаться с ними, но Лу, мой милый нянь! отговорил меня, сказав, что они уже плывут ко мне сами. А я должна собрать всё, что хочу взять с собой и принести ему на берег. Ну хорошо, пойду, упакую свои платья. Я их с трудом смогла свернуть хоть в какое-то подобие узла. Они то и дело разворачивались и приходилось несколько раз заново сворачивать. Наконец, завершила сборы и отнесла узел на берег, где меня поджидал дельфин. Во рту он держал маленькую шкатулку. Это не одна из тех, в которых были наши обручальные кольца, совсем другая. Он кинул её мне и велел всё туда засунуть. Я рассмеялась. Вот шутник! Ну, и как я упакую в такую маленькую коробочку этот тюк с платьями и кое-какими другими вещами и подарками, которые нам надарили на свадьбу? Но Лу был невозмутим. Он поддел носом мой узел, подбросил кверху и, когда тот упал прямо на шкатулку, вдруг… тут же исчез в ней! Я застыла с раскрытым ртом и, взглянув на дельфина, увидела, что он смеётся во все свои зубы! Топнув ногой по воде, обрызгала его, но что ему какая-то вода! Заверещал, затрещал и захлопал от удовольствия ластами. Потом, отплыв от меня, нырнул. Я уставилась на воду — и куда это он? Ни до свидания тебе, ничего… Зашла по пояс и сунула лицо в воду, посмотреть, где он там. И тут он кааак выскочит перед самым носом! Ухватила его за плавник и мы поплыли. Эфа летала над нами и что-то кричала, думаю, что она тоже прощалась со мной. Милая птица, она столько сделала для меня. Пока мы плавали, я позабыла обо всё на свете… Ветер, море, Анар, что ещё надо! Но вот Лу повернул к берегу. Хоть у кого-то голова варит…

Вышла, отряхиваясь от воды, и тут же попала в объятия любимого. Оро ждал меня на берегу. Обняв одной рукой, другой помахал дельфину, и повёл меня в горы. Я на ходу подхватила шкатулку. У подножия гор стояли гномы. Они пришли попрощаться. Я поочередно обнимала их, целовала, плакала, обещала вернуться, но… сердце сжималось в тревоге… Вернусь ли?

Чуть поодаль стоял отец. Он был сосредоточен и спокоен, но по плотно сдвинутым бровям я видела, что он печален.

— Отец! — я бросилась бегом к нему. — Здравствуй! Ты один? Мама не смогла?

— Нет, дорогая, она неважно себя чувствует, — и отвернулся.

Посмотрев ему в глаза… всё поняла. Обняла его и мы так стояли несколько минут. Подняв голову к небу и плотно сжав губы, пошла с мужем в горы. За нами пошёл только отец. В руках он держал малышку Элен, дочь Мэуни. Она была в корзиночке с крышкой. Мы забирали её с собой. Оглянувшись, увидела, как Мэуня скачет по камням за нами. Подождали мою красавицу и я взяла её на руки. Над головами у нас кружили чайки с Эфой вместе. Сердце моё сжалось от горя утраты и печали разлуки. Не так представляла я себе прощание с родными… Отец, наконец, заговорил:

— Оро, скажи, ты уже летал когда-нибудь?

— Нет, не приходилось, — улыбнулся парень в ответ.

Отец ещё больше нахмурился и хотел что-то ещё сказать, но тут мой муж повернулся ко мне:

— Принцесса моя, ты веришь мне? — спросил он и заглянул мне в глаза.

Верила ли я ему? Да, безоговорочно! Поэтому кивнула:

— Да, Оро, я тебе верю! — и вложила свою руку в его. Так мы дошли до той самой вершины, с которой улетел его отец. Мэуня спрыгнула с рук и так неловко, что разорвала моё детское ожерелье, синенькое… Бусины весело поскакали по камням, какие назад, какие вниз, в пропасть…

— Отец, не забывай меня! — я смотрела на него с отчаянием, понимая, что теперь он остаётся один… Кивнул мне, неловко обнял, передал корзиночку с Элен и отошёл в сторону, чтобы не мешать. Оро достал из кармана широкий ремень и накрепко пристегнул нас друг к другу. Ещё раз кивнув отцу, мы встали на самый край и ринулись вниз…

Что там нас ждало?..

Когда дочь с молодым супругом прыгнули с вершины горы вниз, Формаитэ почувствовал, как сердце его ухнуло вместе с ними куда-то в бездну. Он подошёл к самому краю и заглянул туда. Их уже, практически, не было видно, только стая огромных орлов, встретившая их, кружила в воздухе, постепенно удаляясь всё дальше и дальше.

Эарэлен не обманулась, её мамы больше не было. Аранэль угасла, так и не сумев оправиться от Ундумэ. И он теперь не знал, как он будет жить дальше, без неё, без дочери… Утонуть он не мог, потому что столько выпил в своё время зелья, которым его поила старушка Лингез, что уже мог свободно жить под водой ещё лет сто. Снова подошёл к краю вершины. Надо только сделать один шаг и всё… Но как только он подумал об этом, почувствовал, что кто-то настойчиво дёргает его за штанину, вскарабкиваясь на неё. Посмотрев, увидел Мэуню с малышами. Именно они и пытались забраться ему по штанам наверх. Формаитэ крякнул и, подхватив одного из них, самого настойчивого, засунул себе за пазуху. Оглянувшись, покачал головой и пошёл вниз, в сторону моря. Когда спускался, вдруг увидел бусинки от браслетика дочери, разбросанные по всем камням. Нагнулся, чтобы поднять хотя бы одну, но они одна за другой превращались в маленькие синие цветочки, благоухающие на всю округу. Он вспомнил её последние слова: «Не забудь меня»… Подняв, всё же, один цветочек, положил в карман: «Не забуду, дорогая!» Теперь у него было целое хозяйство из четырёх котят с Мэуней и умирать уже не имело смысла. Он просто не имел на это права.

Впереди плескалось море, которое не отторгало его, а приветствовало добрым рокотом, Лу, который не покинет его ни на один день, Эфа, гномы… Жизнь продолжалась. Оглянувшись на горы, Формаитэ увидел много-много синих цветочков… Эарэлен… Это память о ней. Опустив котёнка на песок, он пошёл строить дом…