— Внутри тебя стало больше пустого пространства, — тихо заметил он, глядя мне в лицо.

— Очень точное медицинское заключение, — фыркнул я.

— Я серьёзно, — нахмурился он.

— Я тоже, — согласился я. — Просто медицинские заключения обычно звучат менее тревожно.

Аманда молча поставила перед Сергеевичем чашку.

— Я получил два дополнительных измерения от Системы, — признался я, откидываясь на спинку стула. — На суде использовал их. Видел все варианты. Теперь, похоже, они не выключаются полностью.

— Адамантий? — Сергеевич поднял бровь.

— На месте, — подтвердил я.

— Благодать? — он постучал пальцем по столу.

— Чувствую, — отозвался я.

— Предвидение? — прищурился он.

— Моё, — выдохнул я.

Я сказал это быстро. Слишком быстро.

Сергеевич заметил.

— А два новых измерения? — он отставил чашку.

— Подарок Системы, — вздохнул я.

— Подарок от сущности, которая хотела получить координаты миров с макрами, — напомнил он, покачивая чашку в руке.

— Я отказался, — развёл я руками.

— Она всё равно дала тебе возможность видеть больше, чем ты способен переварить, — заметил Сергеевич, помешивая чай.

— Да, — согласился я.

В столовой стало тихо.

Даже Аманда перестала двигать спицами.

Я мог бы сказать, что всё под контролем. Это была бы удобная ложь. В моей жизни удобная ложь обычно стоила кому-то крови, поэтому я старался ею не пользоваться.

— Я научусь, — пообещал я, потирая переносицу. — Вопрос только в сроках и цене.

— Ты уже знаешь цену? — Сергеевич не отрывал взгляда от чашки.

— Пока нет, — вздохнул я.

— Тогда не называй это контролем, — посоветовал он, ставя чашку на стол.

Неприятная фраза. Точная.

Я посмотрел на свои руки. На пальцах не было ни следа суда, ни золотых лучей, ни божественной печати. Кожа оставалась человеческой. Сердце билось неровно после телепортации. Слишком быстро, но без опасности.

Восемьдесят один год.

Я прожил достаточно, чтобы понимать: обещание долгой жизни не равно безопасности. Восемьдесят один год — это не бессмертие. Это восемьдесят один год, за которые можно успеть поссориться с богами, жениться ещё несколько раз, построить пару империй, разрушить одну-две и умереть от случайного кирпича.

Смертность не делала меня слабее.

Она просто возвращала к каждой ошибке цену.

— Девушки знают? — Сергеевич отвёл взгляд к окну.

— Ещё нет, — признался я.

— Они будут рады, — заметил он.

— В первую очередь Наташа скажет, что теперь нельзя рисковать, — перечислил я. — Надя спросит, почему я вообще оказался на суде в таком состоянии. Аива полезет проверять, нет ли у меня новых корней. Анжелика потребует полный отчёт для сената.

— А ты что им скажешь? — Сергеевич подался вперёд.

— Что я остался собой, — пожал я плечами.

Это было почти правдой.

Именно слово «почти» мне не понравилось.

Я закрыл глаза и попытался увидеть ближайшие несколько секунд. Не далёкое будущее, не тысячи веток, а простой бытовой момент: кто первым войдёт в столовую, кто поставит чайник, где окажется чашка.

Раньше такая проверка занимала меньше вдоха.

Теперь передо мной развернулась бесконечная сетка.

Чашка могла остаться на столе. Аманда могла поднять её. Сергеевич мог задеть локтем — и тогда я перехватил бы движение, а мог и не перехватить. В комнату могла войти Наталья, могла войти Надежда, мог появиться охранник. А могло не произойти ничего, если один из нас на секунду раньше повернёт голову.

Каждый вариант был настоящим.

Каждый требовал внимания.

А потом я увидел пустоту.

Она не была чёрной. Чёрное — это тоже цвет, а здесь цвета не существовало. В сетке вероятностей образовался провал, вытянутый, как след от ножа. Вокруг него лежали десятки вариантов, но внутри не было ни одного.

Я попытался приблизиться.

В пустоте возникло имя.

Ксения.

Я открыл глаза.

Стул подо мной скрипнул.

— Что произошло? — Аманда подалась вперёд.

— Ничего, — отмахнулся я.

— Не ври, — прищурилась она.

— Я не вру, — вздохнул я. — Я пока сам не понял.

Сергеевич подался вперёд.

— Что ты увидел? — он понизил голос.

— Ксению, — произнёс я, глядя в пол.

— Кошкину? — Аманда нахмурилась.

— Другую Ксению в нашем мире я не знаю, — развёл я руками.

— Она жива, — Сергеевич отвёл взгляд. — По крайней мере утром была. После истории со Свинякиным и лечения у Подорожникова её состояние стабилизировалось. Она вернулась к работе.

— Я знаю, — подтвердил я.

— Тогда почему ты решил, что с ней что-то не так? — он нахмурился.

Я не ответил сразу.

Как объяснить человеку, что в будущем вокруг него есть тысячи дверей, а возле одного конкретного имени — ни одной? Это звучало как плохой диагноз или хороший повод отправить меня обратно к богам с просьбой пересмотреть решение.

— Я увидел не смерть, — произнёс я наконец, глядя в окно. — Смерть имеет продолжение. Душа уходит, тело остаётся, кто-то плачет, кто-то пытается воскресить, кто-то ищет виновного. Вариантов много.

— А здесь? — тихо спросила Аманда.

— Здесь ничего нет, — признался я.

Аманда медленно положила спицы на стол.

— Может, ты не умеешь смотреть через её защиту, — предположила она.

— Может, — согласился я.

— Может, Кошка закрыла её от тебя, — добавил Сергеевич.

— Тоже может, — согласился я.

— Может, ты устал и видишь то, чего нет, — Аманда вздохнула.

— Это самая полезная версия, — хмыкнул я. — Мне нравится.

Сергеевич не улыбнулся.

— Тебе она не нравится, — заметил он.

— Нет, — признался я. — Но она дешёвая. Поэтому я хочу проверить её первой.

Я встал.

Тело отозвалось слабостью в ногах. Ничего серьёзного, просто короткая потеря равновесия. Но Сергеевич уже поднялся следом, а Аманда потянулась к моей руке.

— Не надо, — остановил я их, выставляя ладонь. — Я не разваливаюсь.

— Ты только что телепортировался через полдома после разговора с богами, — Аманда поймала меня за рукав. — И смотрел в такую силу, что теперь у тебя лицо человека, который забыл, зачем вошёл в комнату.

— Я помню, зачем вошёл, — возразил я.

— Зачем? — она не отпускала рукав.

Я посмотрел на дверь.

— Проверить Ксению, — произнёс я. — Ксения сама приехала?

— Да, — кивнул Сергеевич. — Я её не звал. Охрана доложила, когда машина вошла на территорию.

Я вспомнил, как возник возле стола, уронил ложку и начал говорить. Если ощущение времени уже начало расползаться, это было плохо.

— Что ей нужно? — нахмурился я.

— Не знаю, — Сергеевич пожал плечами. — Она сказала, что хочет поговорить с тобой лично.

— Охрана? — уточнил я.

— Минимальная, — отозвался Сергеевич.

— Кто пустил её на территорию? — поинтересовался я.

Сергеевич посмотрел на меня с лёгким раздражением.

— Я пустил, — признался он.

— Это не ответ, — покачал я головой.

— Андрей, у неё есть служебный допуск к дому, — вздохнул он. — Она спасала Наталью, охраняла Наталью, обнаружила слежку и сама пострадала из-за людей заказчика и несколько раз вытаскивала её из мест, где нормальный человек даже не должен был оказаться. Я не стал проверять её через три печати и двух артефакторов.

— Зря, — коротко бросил я.

— Я уже понял, — проворчал он.

Снаружи раздался гул двигателя.

Я почувствовал Ксению раньше, чем услышал шаги.

Не её саму. Сначала — отсутствие.

Внутри меня открылась знакомая сетка вероятностей, но теперь она была связана с реальным объектом. С воротами, охраной, машиной на подъездной дорожке, человеком за рулём, женщиной на заднем сиденье. Большинство линий светились и пересекались. Ксения могла выйти из машины, остаться внутри, попросить проводить её, приказать водителю развернуться, пойти к дому пешком.

Все варианты были короткими и ясными.

А вокруг неё лежал тот же провал.