— Андрей, мне нужен доступ к кругу!

— Дом, открой проход.

Перед ней развернулась дверь. Но Виктор тоже увидел её.

— Нет! — впервые в его голосе появился страх.

Наталья шагнула в круг и ударила чёрным дымом прямо в соединение между Виктором и Дмитрием. Не в душу. Не в память. В связь.

Серый свет взорвался.

Дмитрий отлетел к стене. Надежда успела подхватить его и удержать голову, чтобы он не ударился о металлическую раму. Виктора вырвало из его тела, но вместе с ним оторвался длинный пепельный жгут. Жгут уходил в потолок, потом в стены, потом дальше, за пределы дома.

Либи заверещала:

— Основной канал открыт!

— Закрывай!

— Не успею!

— Тогда найди слабое место!

— Оно в тебе!

Я не успел даже удивиться. Пепельный жгут рванулся ко мне. Он вошёл в грудь и на секунду связал меня с сетью.

Перед глазами возникли десятки тел. Одиннадцать панцирей, десятки лабораторий, архивы, приказы, счета, письма, люди, которых использовали как детали. Я увидел Краба не человеком, а маршрутом. Он нигде не стоял полностью. Он проходил через тех, кого считал своими инструментами.

И среди маршрутов мелькнуло что-то ещё. Белая точка. Не память. Не приказ. Не душа. Взгляд.

Он посмотрел на меня из-за всех слоёв, и я почувствовал знакомое присутствие. То самое, которое пару минут назад стояло в дверях и называло Наталью дочерью.

— Андрей, — произнесла Наталья. — Выходи из сети!

Я потянулся к жгуту не силой, а желанием. Дом был мой. Сеть находилась в доме. Значит, хотя бы часть её тоже была моей.

Я захлопнул все двери. Не физические. Сразу все. Двери комнат, каналов, воспоминаний, запасных выходов и старых приказов. Дом сжался, руны вспыхнули, фортовая защита сомкнулась вокруг центрального ядра.

Виктор заорал.

Часть пепельных нитей оборвалась. Серый свет рассыпался по полу, превращаясь в мелкую пыль. За пределами дома что-то взорвалось: сначала далеко, потом ближе. По стенам прошла волна, и несколько комнат наверху просто исчезли.

Краб вырывал управление вместе с кусками особняка.

— Он режет сеть! — крикнула Ксения.

— Пусть режет, — махнул я рукой. — Главное, чтобы не нас.

— Он забрал наружный контур!

— Какой?

— Наблюдение, часть ментальной защиты и доступ к двум порталам.

— Порталы не здесь.

— Теперь здесь.

В дальней стене открылась круглая чёрная дыра. За ней виднелась другая комната, потом лес, потом белая пелена. Пространство складывалось в тоннель.

Виктор уже не выглядел человеком. От него осталась вытянутая фигура, собранная из серого света и обрывков лиц.

— Ты не победил, — прохрипел он. — Ты просто отрезал часть меня.

— А ты думал, я сегодня пришёл на экскурсию?

— Дмитрий всё равно мой.

Дмитрий, лежавший у стены, поднял голову.

— Нет, — выдавил он.

Голос был слабым, но своим.

Виктор повернулся к нему.

— Ты ничего не решаешь.

— Я уже решил.

Дмитрий посмотрел на меня.

— Андрей, дом твой.

— Пока да.

— Верни его мне.

Я не ожидал этой просьбы.

— Сейчас?

— Сейчас.

— Ты понимаешь, что если дом вернётся к тебе, ты снова станешь ключом?

— Я понимаю, что хочу, чтобы мой выбор был настоящим, — Дмитрий встретил мой взгляд. — Не его. Не твой. Мой.

Виктор дёрнулся к нему, но руны остановили движение.

Я посмотрел на Дмитрия, потом на дом. Многоуровневая ловушка уже работала. Психопортрет отделял чужие команды. Фортовая защита блокировала перенос. Рунный контур связывал выходы. Наблюдение показывало каждый канал. Но ловушка держалась на моём праве владения.

Если я передам дом Дмитрию, система станет слабее. Зато выбор будет его.

— Хорошо, — согласился я. — Но с условиями.

— Какими?

— Дом принимает тебя как владельца, но все старые приказы остаются заблокированными, — перечислил я. — Ты не открываешь подземелье без Ксении. Не снимаешь контуры. Не пускаешь Виктора. И если попытаешься вернуть систему Крабу, я отберу дом обратно вместе с твоей головой.

Дмитрий кивнул.

— Согласен.

— Ты даже не прочитал договор.

— Я знаю, что ты не оставишь лазейку.

— Вот это зря, — усмехнулся я. — Я строитель. Лазейки я оставляю всегда. Просто обычно для себя.

Я поднял лист, на котором уже стояла подпись Дмитрия. Повернул его другой стороной и написал короткое дополнение. Потом прижал ладонь к бумаге.

— Передаю право владения Дмитрию Богомолову, — произнёс я. — Исключая право на принуждение, перенос личности и передачу тела третьему лицу.

Дом затих.

Дмитрий положил руку рядом с моей.

— Принимаю.

Серый свет ударил в потолок. На этот раз он не рванулся наружу, а разошёлся по стенам. Дом будто выдохнул. Старые портреты наверху упали на пол, металлические рамы закрылись, а рунный контур окончательно сомкнулся вокруг подземелья.

Виктор оказался внутри круга.

— Нет, — прошипел он.

— Да, — подтвердил я. — Теперь это не мой дом.

Краб посмотрел на Дмитрия.

— Ты не способен удержать его.

— Зато способен не отдавать тебе.

— Ты слабый.

— Возможно.

Дмитрий поднялся, держась за стену.

— Но это моя слабость. Не твоя.

Психопортрет Палыча вспыхнул последний раз. С его поверхности исчезли чужие лица Виктора. Осталась одна точка, чёрная и неподвижная.

Наталья шагнула к ней и сжала пальцы. Чёрный дым поглотил точку. Прозрачная фигура Виктора рассыпалась. Но не исчезла полностью. Одна пепельная нить вырвалась из круга, ударила в чёрный тоннель и протащила туда серый свет.

Ксения метнула клинок. Он пролетел через тоннель и зацепил нить, но та разорвалась на две части. Одна исчезла. Вторая ушла в белую пелену.

— Он бежит, — констатировала Ксения.

— Вижу.

Я бросился к тоннелю, но дом закрыл проход. В последний момент я успел увидеть чужое лицо. Не молодого Виктора. Не тучного. Не старика. Лицо было пустым, почти без черт.

— Краб, — произнёс я.

Серый свет исчез.

Подземелье погрузилось в темноту. Где-то наверху продолжали рушиться комнаты, а внизу медленно гасли руны.

Ксения подошла ко мне.

— Ты понимаешь, что он вырвал часть сети?

— Да.

— И часть управления домом.

— Да.

— И ушёл.

— Это я тоже понял.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Я посмотрел на Дмитрия. Он стоял у центрального круга, бледный, избитый и безумно уставший. Но впервые за долгое время его лицо принадлежало ему самому.

— Потому что он ушёл без главного.

— Без чего?

Я поднял с пола металлический ключ. Тот самый, который лежал рядом с кругом и всё это время был покрыт пепельными знаками. Ключ дрожал в моей ладони.

— Без права решать за Дмитрия.

Из темноты донёсся тихий голос Лидии:

— Не радуйся слишком рано.

Я повернулся к ней. Она стояла возле стены, держась за плечо Ксении. На лице у неё не осталось ни приказов, ни чужой воли. Только усталость и страх.

— Почему?

Лидия посмотрела на погасший тоннель.

— Краб забрал не только сеть, — предупредила она. — Он забрал список всех мест, где хранятся его деньги.

Я опустил взгляд на металлический ключ. На его поверхности проступило одиннадцать маленьких насечек.

— Тогда завтра, — пообещал я, — начнём с денег.

Дмитрий тихо рассмеялся. Смех вышел сухим и почти болезненным.

— Ты даже после всего думаешь о деньгах?

— Нет, — усмехнулся я. — Я думаю о том, что деньги обычно думают о себе слишком много.

Дом вокруг нас снова вздрогнул. Где-то далеко, за пределами особняка, Краб открыл новый канал. И на этот раз след исчез раньше, чем я успел его увидеть.

Утро началось с того, что дом потребовал денег. Не голосом. Голосами он уже достаточно надоел. На этот раз особняк просто выкатил из стены тяжёлый металлический ящик, поставил его посреди холла и открыл крышку.