Я не мог увидеть, что произойдёт с Ксенией.

Не через защиту. Не из-за дальности. Не потому, что она была сильнее меня.

Её будущее словно кто-то вырезал.

— Она приехала, — произнёс я, поворачиваясь к двери.

— Знаю, — Сергеевич тоже поднялся. — Охрана доложила.

— Нет, — покачал я головой. — Она уже у входа.

Аманда поднялась.

— Андрей, не делай резких движений, — предупредила она.

— Я редко делаю резкие движения без причины, — усмехнулся я.

— Ты умеешь создавать причины прямо в процессе движения, — парировала она.

В дверь постучали.

Один раз.

Коротко, без сомнений.

Я подошёл к ней, но не открыл сразу. За деревом стояла Ксения Кошкина — лучший телохранитель России. Её уже похищали, ломали чужой магией и возвращали в строй раньше, чем она успевала восстановиться.

— Андрей, — произнесла Ксения за дверью. — Открой. Мне нужно с тобой поговорить.

— Либи, поверхностный скан, — распорядился я, не повышая голоса. — Без проникновения.

— Уже, — тихо отозвалась она с моего плеча.

Сергеевич встал сбоку от двери. Аманда отступила за край защитной руны, не выпуская из рук чашку. Скан ничего опасного не показал: тело Ксении, её обычные каналы, сильное напряжение. Именно это мне и не понравилось.

Я положил ладонь на замок.

Внутри головы шли сотни возможных продолжений.

В одном Ксения входила и сразу начинала доклад.

В другом падала от боли.

В третьем за её спиной появлялся невидимый приказ.

В четвёртом она улыбалась, говорила, что всё в порядке, и через несколько часов убивала человека, которого никогда не хотела убивать.

В пятом — самом спокойном — она просто входила, садилась за стол и просила чаю.

Но ни в одном варианте я не видел, чем всё закончится.

Я открыл дверь.

Ксения стояла на пороге одна. Без оружия в руках, хотя оружие наверняка было. Без улыбки, хотя раньше она иногда улыбалась даже перед боем. Её взгляд сразу прошёл по моему лицу, плечам, рукам, пространству за спиной и остановился на Аманде.

Профессиональная проверка.

Только слишком медленная.

— Ты вернулся, — произнесла она, не двигаясь с места.

— Да, — подтвердил я.

— Суд прошёл? — поинтересовалась она.

— Формально — успешно, — отозвался я.

— А неформально? — прищурилась она.

Я посторонился, пропуская её в столовую.

— Неформально я получил восемьдесят один год, чтобы понять, что именно со мной сделали, — признался я.

Ксения переступила порог.

Охрана пропустила её без вопросов. Дом — тоже.

Она остановилась на середине комнаты и впервые за всё время нахмурилась.

Я увидел её тень.

Вернее, не увидел.

Пустота вокруг Ксении стала глубже, плотнее и ближе. Она не напоминала смерть. Не походила на обычную защиту. Расчёт обрывался так, будто кто-то вырезал из будущего несколько решений.

Это была только гипотеза. Но рядом с Ксенией явно находилась опасность — возможно, смертельная. Где именно она пряталась: в ней самой, в доме или в ком-то из тех, кто стоял рядом, — я пока не знал.

Ксения не села.

Она вообще не любила садиться в помещении, которое ещё не проверила. Даже если помещение принадлежало людям, которых она сама охраняла. Особенно если эти люди только что вернулись с суда богов и выглядели так, будто часть души оставили в гардеробе пантеона.

— Ты смотришь на меня как на подозрительный шкаф, — заметил я, закрывая дверь.

— Шкафы обычно не приходят из пантеона с дополнительными измерениями, — Ксения прошла к окну, не поворачиваясь ко мне. — И не пытаются войти в портал, который их выплёвывает.

— Про портал уже доложили?

— Охрана умеет пользоваться ртом. Иногда даже по назначению.

Сергеевич хмыкнул из-за стола. Аманда подняла чашку и сделала вид, что пьёт чай, хотя чай давно остыл. Нинг снаружи не появилась. Наверное, подслушивала через стену. Для дракона это считалось умеренным проявлением воспитанности.

Ксения остановилась у окна и положила ладонь на раму.

Движение было обычным. Почти.

Она перенесла вес на левую ногу, проверила отражение в стекле, скользнула взглядом по саду и только потом посмотрела на меня. Тело работало точно. Слишком точно. Так двигался человек, который каждое утро проверяет, не украли ли у него одну из костей.

После истории с Дмитрием Богомоловым Ксению лечили у Подорожникова. Лечили долго, дорого и с таким количеством защитных печатей, что даже Либи жаловалась на тесноту в лечебном крыле. Ксения вышла оттуда живой, ходячей и способной сломать руку взрослому мужчине одной рукой.

Но прежней она не стала.

Я это видел ещё до её первой боли.

— Садись, — предложил я.

— Нет.

— Чай?

— Нет.

— Коньяк?

— Если ты сейчас начнёшь лечить душевную травму алкоголем, я сломаю тебе пальцы.

— Какой конкретный план. Сразу видно — профессионал.

— Я не за этим приехала.

Ксения говорила ровно, но держала правую руку возле пояса. Там не было оружия. По крайней мере обычного. Я слишком давно жил рядом с магами, чтобы считать пустые ножны доказательством безопасности.

— Тогда за чем? — поинтересовался я.

Она посмотрела на Аманду, потом на Сергеевича.

— Нам нужно поговорить без них.

— Аманда знает обо мне больше, чем я сам, — возразил я. — А Сергеевич умеет считать стоимость любой катастрофы. Оба полезны.

— Именно поэтому я и хочу, чтобы они вышли.

Аманда медленно поставила чашку на блюдце.

— Девочка, если ты собираешься сообщить ему, что он идиот, можешь сделать это при мне, — проворчала она. — Я подтвержу.

— Я не собираюсь сообщать ему ничего нового, — Ксения не улыбнулась.

От этого стало неприятнее.

Сергеевич поднялся, заправляя полы длинного тёмного сюртука.

— Пойдём, Аманда, — предложил он. — Если они начнут ломать друг другу пальцы, Андрей хотя бы не сможет подписывать документы.

— Он и целыми руками подписывает их так, будто это чужие документы, — буркнула Аманда, направляясь к двери.

Я проводил их взглядом.

— Я всё слышу.

— В этом и была цель, — бросила Аманда через плечо.

Дверь закрылась.

Ксения подождала ещё несколько секунд. Не две и не три. Она дождалась, когда шаги удалятся, когда Сергеевич остановит охрану у поворота коридора и когда Либи перестанет шевелиться на моём плече.

— Либи, — окликнул я.

— Я ничего не слушаю, — немедленно отозвалась мангустиха.

— У тебя хвост торчит из-за шторы.

— Это не хвост. Это декоративная кисточка.

— Очень волосатая кисточка.

Кисточка исчезла.

Ксения тяжело выдохнула.

— Я не доверяю собственной магии, — призналась она.

Я перестал улыбаться.

Это была не та фраза, которую Ксения произносила ради красивого вступления. Она вообще редко произносила что-либо ради красивого вступления. Если телохранитель начинает разговор с недоверием к собственной магии, это примерно как если строитель сообщает, что не уверен в существовании пола.

— Почему? — я отошёл от двери и прислонился к столу.

— Потому что она срабатывает раньше меня.

— Магия всегда срабатывала раньше сознательного решения. В этом и смысл защитных рефлексов.

— Нет, — Ксения покачала головой. — Раньше я чувствовала угрозу. Сейчас я чувствую приказ.

В комнате стало тихо.

За окном охранник прошёл по дорожке, остановился у клумбы и посмотрел на дом. Его лицо было спокойным. Обычным. Я вдруг поймал себя на том, что вижу сразу несколько вариантов, в которых он продолжает идти, возвращается к воротам, достаёт оружие или падает на колени.

Пришлось моргнуть, чтобы не утонуть в этих вариантах.

— Рассказывай по порядку, — потребовал я.

Ксения посмотрела на меня с раздражением.

— Ты даже сейчас пытаешься превратить разговор в расследование.

— Я могу превратить его в ужин, но ты отказалась от чая.