— Стой, — потребовала она.

Мирон застыл.

— Ты сейчас вспоминаешь приказ, которого не получал, — продолжила Ксения, выговаривая слова по одному. — Не защищать Андрея Мангустова. При появлении угрозы открыть внутренний проход. Не сообщать никому.

Мирон моргнул.

— Я этого не помню.

— Именно.

Либи спрыгнула с моего плеча и повисла в воздухе. Вокруг её тела возникла тонкая зелёная сетка. Она осторожно провела лапкой возле виска Мирона, не касаясь кожи.

— Там есть чужой контур, — подтвердила она. — Не активный. Похож на запись в памяти, которую вставили без события.

— Можно убрать? — я поддерживал Ксению одной рукой, второй удерживая Мирона на расстоянии.

— Можно попробовать.

— Не надо, — Ксения выпрямилась. — Не сейчас.

— Почему?

— Потому что если ты вырежешь это, мы потеряем способ понять, как оно устроено.

— Ты хочешь оставить в голове человека приказ убить меня?

— Он не приказ убить. Он приказ не защищать.

— Это почти одно и то же.

— Нет. И в этом разница.

Ксения посмотрела на Мирона.

— Команда не заставляет его нападать. Она убирает меня из его решений. Если на тебя нападут, он может отойти. Если ты упадёшь, он может решить, что это не его дело. Если кто-то прикажет открыть ворота, он выполнит приказ и не увидит в этом угрозы.

— Очень гуманная разновидность убийства, — процедил я.

— Она рассчитана не на убийство.

— А на что?

Ксения перевела взгляд на меня.

— На то, чтобы рядом с тобой в нужный момент не оказалось людей.

Это было хуже прямой атаки.

Я посмотрел на коридор, на охранников за дальним поворотом, на окна, на стены. Вокруг каждого человека возникали десятки возможных решений. Я не мог отличить нормальную мысль от чужой команды. Раньше для этого у меня были время, предвидение, Либи и люди, которые умели читать магию.

Теперь у меня было слишком много зрения и недостаточно доверия.

— Сколько людей в доме? — поинтересовался я.

— Двадцать семь, — быстро доложил Мирон.

— Сколько из них ты проверял?

— Всех.

— Не на то, — Ксения качнула головой. — Он проверял лояльность. А нужно проверять наличие чужих приказов.

— Чем? — нахмурился я.

— Мной.

Я посмотрел на неё.

Ксения стояла, опираясь на стену. Её рука всё ещё дрожала, но голос стал твёрже. Не прежний. Другой. Слишком взрослый после того, как человек понял: даже собственная защита может стать чужой дверью.

— Я чувствую их, — продолжила она. — Не врагов. Не убийц. Не плохих людей.

Она коснулась пальцами виска.

— Я чувствую чужую волю внутри человека.

В коридоре кто-то тихо выдохнул.

Я не знал, кто именно.

И это было первой проблемой.

Второй проблемой было то, что на этот раз я не видел ни одного будущего, в котором она ошибалась.

— Мирон, — распорядился я, не сводя взгляда с Ксении, — закрой внутренние ворота и никого не выпускай из дома.

— А если кто-то прикажет мне открыть? — растерянно уточнил он.

Ксения повернула голову к нему.

— Тогда сначала приди ко мне.

Мирон кивнул.

Ксения побледнела.

Боль вернулась.

На этот раз — не к ней.

Где-то в глубине дома хлопнула дверь.

Дверь в глубине дома хлопнула ещё раз.

Ксения дёрнулась, но на этот раз не согнулась. Только сжала пальцы на стене так, что побелели костяшки.

— Где? — бросил я.

— Западный коридор, — отозвался Мирон, уже разворачиваясь к лестнице.

— Не двигаться, — одновременно потребовала Ксения.

Он замер.

Хороший телохранитель обычно выполняет первый приказ начальника. Лучший — сначала определяет, какой из двух приказов настоящий. У нас в доме для этого имелась Ксения, но Ксения сейчас стояла бледная, с чужим приказом в голове и явно ненавидела собственную нервную систему.

Невероятно удобная система безопасности.

— Все остаются на местах, — распорядился я. — Либи, проверь западный коридор. Только поверхность.

— Там Сергеевич, Аманда и два охранника, — быстро отозвалась мангустиха. — Никто не падает, не нападает и не пытается открыть ворота.

— Уже достижение, — пробормотал я.

Из коридора донёсся голос Аманды:

— Андрей! Если это снова твоя новая способность, предупреди заранее! Я чуть не выбила дверь!

— Зачем? — крикнул я в ответ.

— Потому что Сергеевич решил, что там кто-то есть, а я решила, что он решил это слишком поздно!

— Я ничего не решал, — возмутился Сергеевич. — Дверь сама хлопнула.

— Вот именно! — Аманда приблизилась к нам быстрыми шагами. — Нормальные двери сначала скрипят, потом хлопают. Эта сразу хлопнула. Невоспитанная.

Ксения закрыла глаза. Боль ушла, но лицо осталось серым.

— Приказ ослаб? — уточнил я.

— Нет. Просто источник далеко.

— Источник? Ты чувствуешь человека или саму команду?

— Команду. Человек может быть ни при чём.

— А дверь?

— Дверь ни при чём точно.

— Жаль. Я уже хотел допросить петли.

Аманда прошла мимо меня и остановилась перед Мироном.

— Ты кого-нибудь видел в западном коридоре? — поинтересовалась она, положив ладонь на его предплечье.

— Нет, госпожа Аманда. Только дверь.

— А ты хотел туда пойти?

Мирон открыл рот.

Ксения резко вдохнула.

— Не отвечай сразу, — предупредила она. — Сначала пойми, что именно ты хочешь сказать.

Мирон нахмурился. На его лице появилось выражение человека, которого попросили вспомнить пароль, придуманный не им.

— Я хотел проверить коридор, — произнёс он наконец. — Потому что услышал хлопок.

— Это нормальная причина, — заметил я.

— Но внутри у него есть ещё одна, — Ксения коснулась виска. — Он хотел проверить его до звука.

Сергеевич перестал возмущаться дверью.

— До звука? — он перевёл взгляд с Мирона на Ксению.

— Команда заранее подталкивает его к маршруту, — пояснила она. — Когда появляется удобный повод, человек считает, что принял решение сам.

— Сколько таких людей в доме? — нахмурился Сергеевич.

— Пока знаем об одном.

— Это не ответ, — буркнул он.

— Другого у меня нет.

Я посмотрел на охранников в коридоре. Двое стояли неподвижно, третий держал руку возле кобуры, четвёртый старательно смотрел в окно. Все выглядели достаточно подозрительно, чтобы начать массовый арест, и достаточно нормально, чтобы массовый арест оказался идиотизмом.

На это я и рассчитывал, когда оставил Ксению рядом.

— Мирон, отведи себя в малую гостиную, — распорядился я. — Дверь не запирай. Либи будет наблюдать. Не принимай ни одного нового приказа, пока Ксения его не проверит.

— А если приказ придёт от вас? — осторожно уточнил он.

— Тогда спросишь, почему я решил, что это я.

— Очень удобно, — проворчала Аманда. — Теперь каждому распоряжению нужен философский комментарий.

— Это временно, — пообещал я.

— У тебя всё временно. Особенно строительные сметы.

Мирон ушёл в малую гостиную, стараясь не смотреть на Ксению. Она проводила его взглядом и только после этого позволила себе прислониться к стене сильнее.

— Ты должна лечь, — заявил я.

— Нет.

— Это не обсуждение.

— Тогда зачем ты это произнёс?

— Для ощущения участия в принятии решений.

Ксения впервые за разговор едва заметно усмехнулась. Хорошо. Если человек способен усмехаться, значит, его ещё можно заставить работать. Плохая логика, но у меня других пока не было.

— Мне нужно проверить охрану, — произнесла она.

— Проверишь после того, как перестанешь сереть.

— Цвет кожи не влияет на качество проверки.

— Влияет, если ты падаешь посреди доклада.

— Я не падала.

— Я держал.

— Значит, система сработала.

— Система сработала потому, что я стоял рядом. Не приписывай заслуги чужому бюджету.

Сергеевич кашлянул, пряча улыбку.

— Бюджет охраны на следующий квартал я пересмотрю, — пообещал он. — Если лучший телохранитель России начнёт драться со своими рефлексами, нам придётся нанять ещё одного телохранителя для телохранителя.