В зале повисла тишина. Писарь замер с пером в руке, не решаясь записать услышанное. Княгиня Орланова медленно кивнула, и в её глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение.

— Записано, — произнесла она. — С этой минуты твой выбор имеет силу закона. И да помогут тебе боги.

Наталья подошла ко мне и взяла за руку. Её ладонь была холодной, но пожатие — твёрдым.

— Вот и всё, — прошептала она. — Теперь я официально твоя.

— Ты всегда была моей, — ответил я. — Просто теперь об этом знают все.

Она улыбнулась, и в этой улыбке было столько облегчения, что я понял: как бы ни была сильна Наталья, этот выбор дался ей нелегко. И тем дороже он был для меня.

Подготовка заняла две недели. Семён построил три резервных купола, каждый из которых мог выдержать прямое попадание боевого заклинания. Сергеевич расставил охрану так, что между гостями и потенциальными убийцами было не меньше трёх рубежей. Аманда проверяла каждую бумагу, каждый цветок и каждую тарелку с таким видом, будто от этого зависела судьба империи.

— Ты слишком нервничаешь, — заметил я ей за ужином.

— Я помню, что случилось на свадьбе Комарина, — ответила она, не поднимая головы от списка. — И не хочу, чтобы это повторилось.

— Не повторится.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что враг не дурак. Он не станет повторять очевидную схему.

Аманда посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло то самое выражение, которое я уже видел у Ксении.

— Это меня и пугает, — сказала она тихо.

Я не стал спорить. В конце концов, она была права, и мы оба это знали.

Накануне церемонии ко мне пришёл Мангуст. Он появился в сером ничто, как всегда, без предупреждения, и устроился на своём невидимом пьедестале, обернувшись хвостом. Я уже научился делать этот туман прозрачным, но из уважения к нему не стал.

— Завтра ты женишься, — произнёс он.

— Да.

— На четырёх женщинах.

— Да.

— И ты думаешь, что я не буду спорить о старшинстве с Орланом?

— Я надеюсь, что вы оба будете вести себя прилично.

Мангуст оскалился. По-своему, по-мангустиному, но я уже научился понимать эту улыбку.

— Я буду вести себя прилично, — сказал он. — Но если Орлан начнёт, я закончу.

— Пожалуйста, не надо.

— Посмотрим.

Он исчез, оставив меня с чувством, что завтрашний день будет интереснее, чем я планировал. И это было ещё мягко сказано.

Утром я стоял у окна и смотрел на сад, где уже расставляли стулья для гостей. Ко мне подошла Ксения. Она двигалась бесшумно, как всегда, и я заметил её только по отражению в стекле.

— Ты выглядишь так, будто ждёшь удара, — сказала она.

— Жду.

— Почему?

— Потому что завтра никто не нападёт. А это значит, что враг не собирается повторять очевидную схему.

Ксения помолчала, глядя на сад.

— Ты прав, — произнесла она наконец. — Будет хуже.

— Знаю. Поэтому сегодня я просто побуду счастливым.

Она кивнула и отошла, оставив меня одного с закатом. А я стоял и думал о том, что счастье, оказывается, тоже требует смелости. Особенно когда знаешь, что за ним обязательно придёт беда.

Утро началось с того, что Мангуст и Орлан устроили спор о старшинстве. Я узнал об этом от Либи, которая прилетела ко мне с совершенно ошарашенным видом и уселась на подоконник, обернувшись хвостом.

— Они спорят, кто из них главнее, — сообщила она, нервно подёргивая усами. — Уже час.

— Пусть спорят, — отозвался я, застёгивая рубашку. — Главное, чтобы не начали драться.

— Они уже чуть не начали. Орлан сказал, что его род древнее.

— А Мангуст?

— Мангуст сказал, что его род хотя бы не вымер.

Я вздохнул и потянулся за пиджаком. День обещал быть долгим, и это было ещё мягко сказано.

— Передай им, что если они не прекратят, я женюсь без их благословения, — распорядился я, поправляя воротник.

Либи хихикнула, сверкнула тёмно-серебристой шёрсткой и упорхнула в окно, оставив после себя лёгкий запах летней травы. Я проводил её взглядом и подумал, что боги, оказывается, умеют вести себя хуже детей. Впрочем, чего я ожидал? Они и были детьми, просто очень старыми и очень могущественными.

Семён Бобров появился на пороге в половине девятого, с рулоном чертежей под мышкой и видом человека, который не спал трое суток. Под глазами у него залегли тёмные круги, но держался он бодро, как и положено человеку, который только что закончил работу всей своей жизни.

— Купола готовы, — доложил он, разворачивая план прямо на столе, сдвинув в сторону тарелки. — Три резервных контура. Каждый выдержит прямое попадание боевого заклинания минимум седьмого уровня. Плюс основной, который я не считаю, потому что он стоит в три раза дороже.

— Сколько всего? — уточнил я, разглядывая чертёж.

— Четыре. Плюс два запасных, которые я построил на всякий случай.

— Ты построил шесть куполов?

— Семь, если считать тот, что под землёй.

Я поднял на него глаза. Семён выглядел гордым и измотанным одновременно, как человек, который перевыполнил план и теперь не знает, куда девать лишний результат.

— Ты уверен, что этого хватит? — уточнил я.

— Если этого не хватит, нам понадобится не купол, а новый континент.

Я хмыкнул и похлопал его по плечу. Семён был из тех людей, на которых можно положиться, и я в очередной раз порадовался, что когда-то отдал ему тот чёрный мегакрисп. Окупилось с лихвой.

Сергеевич, появившийся следом, был настроен куда менее оптимистично. Он расставил охрану так, что между гостями и потенциальными убийцами было не меньше трёх рубежей, и теперь лично обходил каждый пост, проверяя, не заснул ли кто на дежурстве.

— Враги могут быть среди гостей, — начал он, когда я догнал его у ворот.

— Могут.

— И среди слуг.

— Могут.

— И среди священников.

— Священников не будет. Аманда сказала, что сама проведёт церемонию.

Сергеевич поморщился, как от зубной боли.

— Это ещё хуже, — проворчал он. — Она будет проверять каждое слово.

— Она и так проверяет каждое слово. Просто теперь официально.

Старик хмыкнул, но спорить не стал. Он знал Аманду не хуже меня, а то и лучше, и прекрасно понимал, что переубедить её невозможно.

Аманда действительно взяла на себя протокол с таким рвением, что я начал подозревать, будто она готовится не к свадьбе, а к военной операции. Она проверяла каждую бумагу, каждый цветок и каждую тарелку, а заодно составила список из сорока семи пунктов, которые могли пойти не так.

— Пункт тридцать восемь: жених сбегает, — прочитал я вслух, заглянув ей через плечо.

— На всякий случай, — отозвалась она, не поднимая головы от бумаг.

— Ты серьёзно?

— Я помню, что случилось на свадьбе Комарина.

— Не повторится.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что враг не дурак. Он не станет повторять очевидную схему.

Аманда посмотрела на меня долгим взглядом, и в её глазах мелькнуло то самое выражение, которое я уже видел у Ксении.

— Это меня и пугает, — призналась она тихо.

Я не стал спорить. В конце концов, она была права, и мы оба это знали.

Кот Граф объявился ближе к полудню, когда я проверял, как расставлены стулья в саду. Он возник из ниоткуда, как всегда, и уселся прямо посреди дорожки, загородив проход.

— Слышь, жених, — заявил он, облизывая лапу. — У меня требование.

— Какое? — насторожился я.

— Отдельная миска. На церемонии. С моим именем. И не вздумай мне подсунуть какую-нибудь пластмас… пластиковую дрянь, я тебя знаю.

Я уставился на него.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — кот зевнул, демонстрируя клыки. — Я не собираюсь жрать из общей посуды, как какой-нибудь дворовый кот. Я, между прочим, семимерный симбионт, а не уличная шваль.

— Ты и есть кот.

— Я — Граф, — поправил он с достоинством. — И я требую уважения. Или ты хочешь, чтобы я на свадьбе начал рассказывать гостям, как ты по утрам выглядишь? Я всё вижу, между прочим, у меня глаза на затылке.