— Теперь можно ехать, — распорядилась Ксения.

Машины стояли у ворот. Впереди транспорт Львовича, следом броневик Сергеевича и две машины сопровождения. Я сел рядом с Натальей. Ксения устроилась напротив, проверяя ножи, амулеты и металлические пластины. Лидия заняла место у двери, между двумя охранниками.

— Я могу показать вход, — предложила она. — Но после активации приказа всё могло измениться.

— Узнаешь на месте.

— А если приказ заставит меня открыть не ту дверь?

— Ксения остановит тебя.

— А если он заставит меня убить Ксению?

Ксения не подняла головы.

— Тогда я сломаю тебе руку раньше, чем ты успеешь поднять её.

Лидия кивнула. Кажется, это было первое обещание за последние недели, которое её действительно успокоило.

Машины тронулись. За окном темнела дорога, а внутри меня пепельная нить натягивалась всё сильнее. Она вела к Дмитрию, к дому Свинякиных, к Наталье и к человеку, который решил, что чужое тело можно оформить как собственность.

— Андрей, — прошептала Наталья.

— Что?

— Он снова проснулся.

— Виктор?

— Нет. Дмитрий.

Впереди показались чёрные стены поместья. В окнах не горел свет, но из-под земли пробивалось бледное серое сияние. Машина остановилась у ворот.

Я вышел первым. Ветер пах мокрой землёй и гарью. За стеной что-то тяжело ударило, и ворота сами распахнулись.

— Он нас ждёт, — заметила Ксения.

— Нет, — отрезал я. — Он ждёт Наталью.

Из глубины двора донёсся голос Дмитрия. Он звучал глухо, будто проходил через несколько стен:

— Андрей, не входи.

Я посмотрел на Наталью, потом на серое сияние под домом.

— Поздно, — сказал я. — Мы уже пришли.

И мы вошли в дом.

Дом встретил нас тишиной. Не обычной, когда в старом здании никто не живёт и ветер гуляет по щелям. Тут тишина была собранной, плотной, почти деловой. Такая бывает в переговорной перед тем, как один из участников достаёт папку с компроматом.

Я не люблю подобные помещения. В них обычно либо уже кто-то умер, либо обязательно собирается.

— Андрей, не наступай на плиту справа, — негромко предупредила Ксения.

Я замер, опустив ногу в нескольких сантиметрах от потемневшего камня.

— А что будет?

— Она считает тебя сотрудником охраны и попытается отдать приказ.

— Камень отдаст приказ?

— Не цепляйся к формулировкам, — Ксения поморщилась. — Здесь всё пропитано ментальными следами. Дом не просто защищён. Он помнит, кому подчинялся.

— Прекрасно, — пробормотал я, осторожно обходя плиту. — Ещё один старый начальник, который уверен, что его распоряжения действуют после смерти.

За моей спиной Сергеевич коротко кашлянул. Аманда тихо пробормотала молитву Мангусту, а Львович поднял руку, останавливая своих людей у входа.

— Внутрь идут только те, кто нужен для работы, — распорядился он. — Остальные держат периметр. Если из дома полезет что-нибудь крупнее обычного человека, сначала докладывать, потом стрелять. Хотя нет, если оно уже стреляет — сначала стрелять.

— Хорошая поправка, — одобрил я.

Лидия стояла возле стены и смотрела на коридор. Её лицо оставалось бледным, но теперь в нём не было прежней пустоты. Она не выглядела свободной, нет. Скорее, человеком, которому выдали обратно голову, но предупредили, что внутри всё ещё могут жить чужие жильцы.

Сергеевич поставил на пол три небольших артефакта. Один отслеживал изменения пространства, второй глушил ментальные импульсы, третий должен был выдать сигнал, если кто-то попытается открыть портал. Аманда проверила их, постучала ногтем по корпусу и недовольно покачала головой.

— Сделано наспех, — пробормотала она. — Работать будет, но только если никто не станет умирать слишком быстро.

— Постараемся распределить смерть равномерно, — пообещал я.

— Андрей, — нахмурилась Наталья.

— Всё, молчу.

— Дмитрий пошёл вниз, — сообщила Лидия, прижимая ладонь к стене. — Дом его узнал.

— Откуда знаешь?

— Я слышу, как меняются команды, — Лидия обернулась ко мне. — Раньше стены требовали не впускать посторонних. Теперь они считают нас сопровождающими.

— А меня?

— Тебя дом пока не классифицировал.

— Неприятно, — вздохнул я. — Я привык, что хотя бы здания понимают, кто тут главный.

— Не переживай, — хмыкнула Ксения. — Это ненадолго.

Мы двинулись по коридору. Под ногами скрипели доски, хотя сверху их покрывал камень. Вдоль стен висели портреты прежних Свинякиных. Все мужчины на них выглядели так, будто их специально отбирали по принципу «чем больше живот, тем выше статус». Только у некоторых животы были настоящие, а у других нарисованные.

На третьем портрете мужчина держал на руках младенца. Лицо у ребёнка было смазано, будто художник не успел закончить работу или кто-то аккуратно стёр черты.

Наталья остановилась.

— Это он? — спросила она.

— Кто?

— Ребёнок на портрете, — Наталья прищурилась. — Я чувствую от него след Виктора.

Лидия подошла ближе, прищурилась и покачала головой.

— Нет, — покачала она головой. — Это Дмитрий. Ему было около года. Портрет заказали после признания бастардом.

— Почему лицо стёрто? — спросил я.

— Его отец не хотел, чтобы бастард выглядел похожим на него, — Лидия пожала плечами. — Потом передумал. А художник уже испортил холст.

— Удивительная семья, — вздохнул я. — Один не признавал сына, второй решил украсть тело, третий хотел получить дом. А я в этой истории зачем? Риелтор с элементами экзорцизма?

— Ты мешаешь им всем, — сухо сказала Ксения. — Для начала этого достаточно.

В конце коридора мы нашли лестницу. Она уходила вниз под углом, которого не могло существовать в планировке дома. Стены рядом с ней были покрыты тонкими царапинами, будто кто-то много раз пытался выбраться наверх и каждый раз передумывал.

Я посмотрел вперёд и включил предвидение. Тени вариантов поплыли перед глазами. В первом я наступал на третью ступень и забывал, зачем пришёл. Во втором Ксения разворачивалась и била меня в горло. В третьем из стены выходили металлические иглы. В четвёртом Дмитрий уже стоял внизу, а рядом с ним Наталья, только глаза у неё были чужими.

В пятом варианте мы вообще не доходили до лестницы: дом менял коридор, и каждый из нас оказывался в собственной комнате, где слышал голос человека, которому когда-то доверял.

Я немедленно оборвал просмотр. Голова загудела, а два дополнительных измерения ещё несколько секунд продолжали показывать обрывки того, чего могло не произойти.

— Здесь слишком много вариантов, — пробормотал я, глядя на лестницу. — И ни одного нормального. Не нравится мне она.

— Она тоже тебя не любит, — усмехнулась Ксения. — Спускаемся по одному. Сначала я.

— Нет, сначала я.

— Андрей…

— Если там что-то решит ударить, пусть сначала попробует на мне, — возразил я. — Я быстрее восстановлюсь.

— Это не аргумент, а привычка лезть первым.

— В моём бизнесе это называлось проверкой подрядчика, — объяснил я. — Если мост рушится под прорабом, его не принимают в эксплуатацию.

— Ты не мост.

— Иногда ощущаю себя именно им.

Ксения хотела возразить, но только махнула рукой. Она пошла первой, я следом, потом Наталья, Надежда и Лидия. Сергеевич с Амандой остались наверху: им нужно было поставить защитный контур на входе. Львович занял позицию между этажами и обещал не вмешиваться, пока мы не позовём.

На первой ступени ничего не произошло. На второй тоже. Третья под ногой Ксении тихо щёлкнула.

Из стен ударили тонкие металлические иглы. Я успел увидеть траекторию и толкнул Ксению в сторону. Сам развернулся боком, две иглы прошли мимо груди, третья распорола рукав. Наталья резко подняла чёрный щит, закрывая Лидию.

— Я же говорил, что первым надо мне, — проворчал я, отряхивая рукав.

— В следующий раз я тебя сама столкну вниз, — отозвалась Ксения, поднимаясь. — Чтобы не мешал работать.