— Дочь, — повторил Виктор.

Наталья побледнела, но не отступила. Она смотрела на него так, как обычно смотрела на мёртвых, которые пытались притвориться живыми. В её взгляде не было ненависти. Только работа.

— У него нет души в обычном смысле, — произнесла она. — Но есть непрерывный след. Он тянется через несколько тел.

— Замечательно, — пробормотал я. — Семейное древо, только вместо ветвей трупы.

Виктор улыбнулся.

— Ты не понимаешь, что держишь.

— Я держу меч, лист с договором и собственный дом, — усмехнулся я. — Пока всё понятно.

— Дом не твой.

Стены вокруг нас содрогнулись. Металлические рамы одновременно раскрылись, и из серого раствора поднялись пустые оболочки тел. Некоторые были похожи на людей, другие выглядели как неудачная попытка собрать человека из воска и костей. Они не двигались, но все повернули головы к Виктору.

Ксения выругалась и перехватила короткий клинок.

— Андрей, право владения пока не закрепилось полностью, — предупредила она.

— Я заметил, — кивнул я. — Что нужно сделать?

— Принять дом, — ответила Ксения. — Не просто подписью. Личной волей.

— То есть сказать ему, что я главный? — уточнил я.

— Сказать недостаточно, — Ксения покачала головой. — Ты должен заставить его поверить.

— И как это обычно делается? — усмехнулся я. — Ремонт, ипотека, семейная терапия?

— Иди к центральному узлу, — вмешалась Лидия. — Он находится под кругом. Там старый камень рода. Если ты коснёшься его и подтвердишь право, дом станет твоим.

Дмитрий резко согнулся. Пепельные нити натянулись, и его рот открылся сам собой.

— Наталья должна прийти в подземелье, — произнёс он чужим голосом.

— Она уже здесь, — отмахнулся я. — Можешь не повторять объявление.

— Наталья должна войти в круг, — повторил Дмитрий теми же интонациями.

— А ты должен перестать говорить чужими словами, — отрезал я.

Дмитрий дёрнулся. На его лице одновременно проступили две эмоции: ужас и раздражение. Потом раздражение победило.

— Помоги мне, — выдавил он.

— Помогу, — пообещал я. — Но сначала ты сам удержишься на ногах.

Я шагнул к центральному кругу. Между мной и Дмитрием двигались пепельные нити. Их было много, но не бесконечно. Две шли от Виктора, три от стен, ещё несколько уходили в пол. Остальные цеплялись к самому Дмитрию, будто приказ уже пытался вырастить в нём новые корни.

Я включил предвидение.

В первом варианте я делал ещё два шага и терял память о том, зачем пришёл. Во втором Наталья входила в круг и умирала сразу. В третьем Ксения ломала мне руку, чтобы не дать прикоснуться к камню. В четвёртом я добирался до узла, но дом признавал Виктора вместо меня. В пятом я делал то же самое, только предварительно просил разрешения.

Пятый вариант выглядел настолько нелепо, что я выбрал его.

— Дом, — позвал я, остановившись перед серым кругом. — Я Андрей Мангустов. Я не знаю твоего полного имени, кто тебя строил и сколько раз тебя переписывали. Но я знаю одно: твои стены защищали людей, которых ты считал хозяевами, а теперь эти люди превратили тебя в мясорубку.

Пустые оболочки повернули головы.

— Мне не нужен твой статус, — продолжил я. — Мне нужен твой выбор. Если хочешь продолжать охранять приказы мёртвых, можешь попробовать остановить меня. Только учти: я всё равно разберу тебя по камню.

Ксения покосилась на меня. Она явно не ожидала, что переговоры с домом будут выглядеть именно так.

— Ты угрожаешь дому? — уточнила она.

— Я веду переговоры, — пожал я плечами.

— Очень мирные, — усмехнулась Ксения.

— Это потому, что переговорщик я плохой, — вздохнул я.

Я положил ладонь на пол.

Под камнем было что-то живое. Не душа и не разум. Скорее, память о множестве приказов, клятв, рождений и смертей. Дом действительно помнил. Помнил, как сюда приходили дети, как мужчины подписывали договоры, как женщин запирали в комнатах, как в подвал спускали тела, а наверх поднимались только нужные сведения.

Память была огромной и мерзкой. Я ощутил запах старого страха, услышал обрывки голосов, почувствовал, как сотни людей пытались стать незаметными в собственном доме.

А потом в памяти появился я. Нет, не я. Мой след. Обрывок сегодняшнего решения. Передача дома. Слова, написанные кровью Дмитрия. Новая подпись.

Дом ждал, что я скажу дальше.

— Я принимаю право владения, — произнёс я. — Но не принимаю старые приказы. Все распоряжения, связанные с принуждением, переносом личности и передачей чужих тел, объявляю недействительными.

Виктор резко повернул голову. В его прозрачном лице мелькнуло что-то похожее на настоящий гнев.

— Ты не можешь! — рявкнул он.

— Могу, — пожал я плечами. — Я теперь собственник. А ты, судя по всему, просроченный арендатор.

Серый круг под ногами вспыхнул. Пепельные нити задрожали. Часть их оборвалась, часть ушла в стены. Пустые оболочки в рамах одновременно опустились обратно в раствор.

Дмитрий упал на колени, а Наталья рванулась к нему. Прозрачная стена между ними исчезла, но одна нить всё ещё держалась у Дмитрия на затылке.

— Наташа, не трогай, — предупредила Лидия. — Это основной канал.

— Я вижу, — отозвалась Наталья.

Она протянула руку, и чёрный дым вошёл в нить. На мгновение зал наполнился криком. Не одним. Там кричали сразу несколько людей, и каждый голос утверждал, что именно он настоящий Виктор.

Я сжал зубы.

— Сколько их там?

— Не знаю, — призналась Наталья. — Больше одиннадцати. Одиннадцать тел, но отпечатков гораздо больше.

— Краб не собирал людей, — произнёс я. — Он собирал резервные копии.

— И каждая копия считает себя душой, — добавила Наталья.

— Видимо, это главный недостаток бессмертия, — усмехнулся я. — Никто не умеет договориться, кто именно будет бессмертным.

Виктор поднял руку. Вокруг его пальцев закрутилась серая спираль.

— Ты думаешь, что изменил правила? — усмехнулся он. — Ты только открыл мне доступ к ядру.

— Ксения, сколько времени? — спросил я, не отрывая взгляда от серой спирали.

— Семь секунд до атаки, — ответила она.

— Сергеевич, слышишь? — крикнул я в мобилет.

Мобилет на поясе запищал. Внутри раздался голос старика:

— Слышу. Что там происходит?

— Дом принят, — доложил я. — Мне нужны контуры Палыча, фортовая защита и руны Ковчега. Все сразу.

— Ты решил построить крепость в подземелье? — удивился Сергеевич.

— Нет, — возразил я. — Я решил построить крепость внутри уже существующей ловушки.

— Андрей, для этого нужно время, — предупредил старик.

— Времени нет, — отрезал я. — Поэтому делаем быстро и некрасиво.

— Палыч предупреждал, что психопортрет нельзя подключать к живой душе напрямую, — напомнил Сергеевич.

— Мы подключим его к приказам, — объяснил я. — Души пусть разбирает Наталья.

— Рунный контур выдержит только один запуск, — сказал старик.

— Значит, не промахивайся, — усмехнулся я.

Сергеевич тяжело вздохнул.

— Ты становишься похож на Мангустова, — проворчал он.

— Я и есть Мангустов, — пожал я плечами.

— Я про другого, — уточнил Сергеевич.

— Тогда тем более надо торопиться, — отрезал я.

В стенах особняка зажглись новые линии. Они пошли от центрального камня к лестнице, рамам и дальним дверям. Дом перестраивался прямо у нас на глазах. Часть коридоров сжалась, другие вытянулись, а под потолком проступили круглые отверстия, похожие на объективы.

Либи выскользнула из моего плеча и зависла в воздухе.

— Сканирую, — сообщила она. — Тридцать два активных ментальных канала. Девять ложных. Четыре ведут наружу.

— Наружу куда? — уточнил я.

— В старую систему наблюдения, — Либи мигнула. — Похожие сигналы были в архиве КРАБа.

— Значит, он пришёл не один, — подытожил я.

— Он никогда не приходит один, — возразила Либи. — Он приходит всеми своими версиями.

Ксения шагнула к стене и приложила к ней ладонь.