Нервный жест или сигнал.

В моей жизни эти вещи часто отличались только тем, кто смотрит.

— Ты управляешь Дмитрием? — поинтересовался я.

— Нет.

— Ты когда-нибудь управляла Дмитрием?

Лидия посмотрела на него.

Он стоял рядом, напряжённый, злой и готовый защищать её от обвинения, которое ещё не было сформулировано. Варианты выстраивались передо мной. В одном Лидия действительно давила на него. В другом она была связана с ним тем же приказом. В третьем оба играли для невидимого наблюдателя. В четвёртом Дмитрий сам хотел верить, что его заставили.

Последняя версия была самой неприятной, потому что часто оказывалась правдой.

— Я помогала ему принимать решения, — произнесла Лидия.

— Это удобная формулировка.

— Я старалась сделать так, чтобы он не погиб.

— От кого?

Она опустила взгляд на мокрые ступени.

— От самого себя.

Дмитрий резко вздохнул.

— Хватит, — бросил он.

— Ты приехал за домом, который никому не нужен, — я не сводил с него глаз. — Если хочешь, чтобы я поверил в добровольность твоего решения, начни с простого: назови, сколько будет стоить восстановление.

— Мне всё равно.

— Вот именно.

Мы вошли в дом.

Внутри пахло пылью, мокрым деревом и чем-то сладковатым, что я предпочёл не идентифицировать. В холле стояла лестница с широкими перилами. На стенах висели портреты Свинякиных: толстые мужчины, хмурые женщины и дети с выражением лица, будто их заставили фотографироваться перед конфискацией имущества.

Либи появилась из моего плеча и медленно поплыла вдоль стен.

— В доме много старых печатей, — доложила она. — Большинство погасли. Три активных. Один защитный контур, один замок и что-то похожее на следовую сеть.

— Следовая сеть? — переспросил Сергеевич из дверей.

Он всё-таки приехал. Человек, который мог услышать слово «архив» на расстоянии и материализоваться рядом с документами, уже лежал в его профессиональной природе.

— Она записывает, кто входит, — пояснила Либи.

— Это нормально для родового дома, — заметил Дмитрий.

— Не в таком виде, — возразила Ксения. — Здесь контур не запоминает лица. Он фиксирует решения.

Я посмотрел на неё.

— В каком смысле?

— Кто вошёл добровольно. Кто получил приказ. Кто изменил цель после пересечения порога.

Сергеевич достал из кармана папку и замер.

— Почему у Свинякиных была такая защита?

— Потому что они не доверяли гостям, — пробормотал Дмитрий.

— Они не доверяли даже мебели, — буркнул я. — Вопрос в том, от кого именно защищались.

Дмитрий отвернулся.

На верхней ступени лестницы лежала тонкая полоска белого порошка. Она пересекала ковёр и уходила в боковой коридор.

Я не наступил на неё только потому, что предвидение сработало раньше привычки. В одном варианте порошок взрывался. В другом запоминал след обуви. В третьем просто окрашивал подошву. В четвёртом на меня падал шкаф, который до этого считался частью интерьера.

Я выбрал обойти.

— Либи, образец.

Мангустиха махнула лапкой. Порошок поднялся с ковра тонкой белой ниткой и свернулся в прозрачный шар.

— Ментальный носитель, — заключила она. — Слабый. Но свежий.

Ксения приблизилась к шару и тут же остановилась.

— Не трогай, — предупредила я.

— Я и не собиралась.

— Ты подумала.

— А ты увидел?

— Один из вариантов.

— Значит, новые измерения уже мешают тебе отличать мысль от возможности.

— Не мешают. Просто требуют плату за обслуживание.

— И сколько ты уже заплатил?

Я не ответил.

Лидия наблюдала за нами, сохраняя спокойное лицо. Только пальцы снова коснулись ногтя.

Два раза.

Теперь я запомнил.

Мы обошли холл, гостиную и кабинет. Дом выглядел пустым, но пустота в нём была организованной. На письменном столе лежали книги, раскрытые на разных страницах. В камине оставалась зола. В кладовой имелись свежие следы мышей, но не человеческих ног.

Кто-то поддерживал видимость заброшенности.

Или дом сам продолжал жить по старой инструкции.

Я вернулся к холлу и провёл ладонью над стеной, не касаясь штукатурки. Пыль поднялась узкой полосой и показала десятки коротких царапин вокруг выключателей, дверных ручек и рам. Кто-то регулярно проверял, что всё находится на своих местах.

— Здесь кто-то жил, — сказал Сергеевич.

— Нет, — возразила Ксения. — Жил бы — оставлял бы случайности.

На потемневшем зеркале отражались все, кроме Лидии. Потом её тень всё-таки появилась — с задержкой в несколько секунд.

— Не смотри, — тихо сказала она.

— Оно уже запомнило нас.

— Следовая сеть собирает не лица, — пояснила Ксения. — Привычки. И особенно желание войти.

Дмитрий резко отвернулся.

— Хватит.

Я отметил его реакцию. На слово «хочет» он отозвался сильнее, чем на «войти». Значит, дом проверял не право собственности, а мотивацию. Лидия знала это заранее и боялась не комнаты, а ответа, который дом мог получить.

Я оставил на раме тонкую метку для Либи. Если дом решил вести учёт, пусть теперь ведёт его в обе стороны.

В кабинете Дмитрий остановился перед большим письменным столом.

— Здесь отец подписывал документы, — произнёс он.

— Какие?

— Разные.

— Ты можешь быть конкретнее хотя бы в своём родном доме?

— Я не обязан перед тобой отчитываться.

— Пока ты стоишь на моей территории — обязан. Пока просишь вернуть тебе дом — тем более.

Дмитрий ударил ладонью по столу.

Пыль поднялась облаком. Ксения резко повернула голову, но боли не почувствовала.

— Я не прошу, — рявкнул Дмитрий. — Я требую.

— Требования обычно подкрепляют ресурсом.

— У меня есть деньги.

— Восемнадцать миллионов в тайных счетах, которые ты не смог найти после смерти отца?

Он побледнел.

Лидия медленно закрыла дверь кабинета.

Сергеевич перестал листать папку.

— Откуда ты знаешь о сумме? — Дмитрий выговорил каждое слово отдельно.

— Ты сам упоминал её в разговоре со следователями. Потом забыл код от сейфа. Потом утверждал, что никогда не видел сейф. Память — ужасный бухгалтер, если её регулярно редактируют.

Ксения посмотрела на Дмитрия.

Боль не появилась. Зато появилась другая реакция — лёгкий поворот головы, словно она услышала не приказ, а его отголосок.

— Что? — я повернулся к ней.

— Он сейчас вспомнил комнату без окон.

Дмитрий схватился за виски.

— Нет.

— Не лезь глубже, — приказал я Ксении.

— Я не лезу. Он сам вспоминает.

— Я ничего не вспоминаю, — зашипел Дмитрий.

— Врёшь, — бросила Лидия.

Дмитрий повернулся к ней.

— Ты на моей стороне?

— Я пытаюсь не дать тебе снова потерять сознание.

— Я не терял сознание.

— Ты забыл, как оказался в подвале.

В кабинете стало тихо.

Лидия поняла, что сказала лишнее.

Не слишком поздно. Но достаточно.

— В каком подвале? — я повернулся к ней.

— В этом.

— Мы ещё не спускались.

— Я имела в виду старый подвал.

— В этом доме один подвал.

— По документам — один.

Очень осторожный ответ.

Почти профессиональный.

— А на деле?

Лидия опустила глаза.

Дмитрий шагнул между нами.

— Хватит задавать ей вопросы.

— Тебе нравится её защищать.

— Она единственная, кто был рядом, когда все остальные исчезли.

— Это не делает её правой.

— А тебя не делает правым то, что ты сильнее.

— Не делай вид, будто споришь со мной. Ты приехал за домом, потому что тебя привели.

У Дмитрия дёрнулся рот.

Лидия подняла голову.

Ксения тихо втянула воздух.

— Приказ усилился? — я напрягся.

— Нет. Но рядом с ним есть второй слой.

— Какой?

— «Вернуть дом». Не как цель. Как необходимость.

— Разница?

— Цель можно отменить. Необходимость человек защищает даже тогда, когда уже забыл зачем.

Вот теперь картина стала неприятно ясной.