Вики взмахнула своей винтовкой, чтобы с размаху опустить её на руку бородатого, но замерла, не успев нанести удар. Рядом ошеломлённо вскрикнул Юрковски.

Бородатый мужчина исчез. На покрытом ковром возвышении корчился похожий на огромного толстого червяка Султан. А там, где мгновение назад находилась увенчанная куфией голова бородатого, лежала только примятая вышитая золотом подушка.

— Что за дерьмо? — растерянно проговорил Мэллой, поводя дулом своей винтовки из стороны в сторону. — Куда он, на хрен, делся?

Вики Рамирес едва не плакала от досады. Только что у неё на прицеле был человек, за голову которого правительство США давало пятьдесят миллионов долларов. Был — и словно растаял в воздухе.

За свою короткую, но наполненную событиями жизнь Вики успела повидать много странного. Но чтобы люди исчезали у неё на глазах — с таким она ещё не сталкивалась.

— Обыщите весь подвал, — велела она Юрковски и Мэллою. — Здесь наверняка должна быть потайная дверь…

Но потайной двери в подвале не оказалось. Спецназовцы обшарили каждый дюйм подполья, простучали пол и стены, но никакого хода, через который мог бы сбежать бородатый, не обнаружили. Когда их поиски пошли на второй круг, в подвал спустился злой, как чёрт, капитан Блай. Вслед за ним спустился и агент Смит, чьё лицо, ради разнообразия, выражало лёгкое удивление.

— Сержант Рамирес, — Блай с трудом сдерживал бешенство, — доложите, что у вас тут произошло.

— Сэр, — Вики от волнения глотала слова, — сэр, мы его почти взяли… но он исчез, сэр. Исчез, как привидение.

— Принято считать, — заметил Смит, — что привидений не бывает.

«Сволочь, — подумала Вики, — чистенькая кабинетная сволочь!»

— Юрковски и Мэллой могут подтвердить мои слова, — сказала она, глядя только на капитана. — Они тоже это видели.

— Это так, сэр, — пробасил гигант Юрковски, — он просто взял и испарился. Я даже моргнуть не успел, сэр.

— Отлично, — фыркнул Блай. — И это всё, что вы можете мне сообщить?

Несколько секунд Вики колебалась.

— Нет, сэр, — решилась она, наконец. — Это не всё. Я хочу сообщить… в общем, мне показалось… нет, чёрт, я почти уверена…

— Живее! — рявкнул капитан. Агент Смит с интересом смотрел на мнущуюся Вики.

— Это был не тот, кого мы искали, сэр. Не Маулави.

Агент Смит дотронулся до дужки своих очков, и на мгновение Вики показалось, что он сейчас их снимет. Нет, не снял.

— Сэр, — Вики словно в бездонную пропасть прыгнула, — это был он сам. Террорист номер один. Усама Бен Ладен.

В просторном кабинете Директора ЦРУ имелся эркер, выходивший на зелёную, окружённую ивами лужайку. Сам Директор сидел к лужайке спиной, но его собеседники могли любоваться на идеально подстриженный газон и радостно бегавшего по нему золотистого ретривера по кличке Пират.

Могли, но не любовались, потому что наслаждаться красотами природы в тот момент, когда начальство снимает с тебя стружку, валяет в дёгте и перьях, размазывает по полу и разрывает на британский флаг, довольно затруднительно.

Начальник Отдела по поимке Бен Ладена Макс и его заместительница, высокая коротко стриженая брюнетка по имени Ребекка, узнали о себе в это утро много нового. Им аргументировано доказали, что они зря родились на свет, и уж совсем напрасно решили избрать карьеру сотрудников спецслужб. Им объяснили, что если уж они совершили роковую ошибку, поступив на службу в Центральное разведывательное управление, им следовало посвятить себя деятельности, на которой они приносили бы хоть какую-то пользу: например, уборке здания или охране служебной парковки. Они осознали, что после того, как о провале операции по поимке Маулави станет известно президенту, им предстоит распрощаться не только со своими кабинетами, но и вообще со службой в ЦРУ. Напоследок Директор пообещал лично проследить за тем, чтобы после увольнения из Фирмы Макс и его заместительница не смогли бы устроиться на работу даже в Макдональдс.

Наконец Макс и Ребекка, взмокшие после столь эмоциональной взбучки, были отпущены, или, правильнее сказать, изгнаны с глаз долой. Некоторое время они подавленно молчали, затем Ребекка проговорила негромко:

— Я ему этого никогда не прощу!..

— Брось, — сказал Макс. — Старика можно понять — сколько бы он ни пытался сделать из нас козлов отпущения, а основной удар-то придётся именно по нему.

— Никто не сможет доказать, что в этом доме был именно Усама! — бушевала Ребекка. Крылья её тонкого ястребиного носа трепетали от возмущения. — Девчонке просто показалось, вот и всё. А нас прессуют так, словно Бен Ладен был уже у нас в руках, и мы его упустили…

— Кто бы там ни был, Бекки, — Макс аккуратно дотронулся до её смуглого запястья, — «Кобра» не смогла его взять. И это само по себе уже повод для скандала.

— Но мы-то здесь причём? — не унималась Ребекка. Вытащила длинными нервными пальцами сигарету из пачки, закурила, не обращая внимания на удивлённый взгляд Макса — курить в стенах штаб-квартиры ЦРУ было строжайше запрещено. — «Кобра» пусть и отвечает…

— Если тебя это утешит, Бекки, — вздохнул Макс, — то они свою порцию комплиментов тоже получили. Но хуже всего этому парню, Смиту — на него уже подписан приказ об увольнении. А поскольку последние двадцать лет он работал в режиме «привидения», то, скорее всего, останется без пенсии и социального пакета.

«Привидениями» на жаргоне Управления называли глубоко законспирированных агентов, работавших без прикрытия. Для США они как бы и не существовали вовсе — если такой агент попадёт в руки противника, доказать, что он связан с ЦРУ или другой американской спецслужбой, будет невозможно. Как правило, «привидений» выводили из этого режима в связи с переводом на другой участок работы или перед выходом в отставку; но Смита увольняли с позором, и пройти процедуру возвращения к личности полноправного американца он просто не успевал.

Ребекка покачала головой.

— Бедняга… А ведь это именно он вышел на след Маулави.

— Ему просто не повезло, — сказал Макс. — Эта девчонка Рамирес оказалась чересчур глазастой.

Человек, о котором они говорили, сидел в баре на улице Дизенхоф и пил водку.

Двадцать лет назад агент КГБ по имени Григорий научил его пить водку по-русски — залпом, занюхивая кусочком чёрного хлеба. Агент Смит решил, что это гораздо более правильный способ, чем цедить отвратительный напиток маленькими глоточками, делая вид, что получаешь от этого удовольствие. Тем более, что в Тель-Авиве человек, пьющий водку залпом, не вызывает подозрений — русских в этом городе больше, чем евреев. Чёрного хлеба у бармена, правда, не оказалось, но Смит не слишком из-за этого расстроился.

Агент Смит тоже размышлял о том, что произошло в доме на южной окраине Мумбаи. В отличие от Макса, он не оперировал понятиями «повезло» — «не повезло». С его точки зрения, противник честно переиграл его — и теперь Смит пытался понять, каким, собственно, образом.

Логичнее всего было бы предположить, что Маулави (или Усама, если верить сержанту Рамирес) оказался сильным гипнотизёром, который сумел отвести глаза трём спецназовцам. Теоретически это было возможно; в Индии Смит ещё и не с такими фокусами сталкивался. Взять хотя бы знаменитый трюк с верёвкой, который показывают европейским туристам факиры. Окружённый зрителями факир извлекает из мешка обычную веревку и подбрасывает её в воздух, где она непонятным образом зависает. После чего чародей на глазах у всех начинает взбираться по этой веревке наверх. Единственное разумное объяснение этого фокуса — массовый гипноз; в противном случае пришлось бы признать существование магии и отрицания базовых законов физики. Смит допускал, что Вики Рамирес и двое других бойцов «Кобры» могли попасться на аналогичный трюк.