— Бум!! — крикнул он и расхохотался. — Бум!

Моник в ужасе отшатнулась, и только теперь я поняла, что на моем корабле плыл человек, о котором я не знала. Между тем Басим принял от Клода волшебные предметы, убрал в карман и снова обратился ко мне.

— Капитан Кристин, я получил все, что хотел. Шкатулка, видишь ли, оказалась для меня недосягаема, поэтому очень хорошо, что у тебя есть эта карта. Теперь, полагаю, мы можем расстаться. Не пытайтесь меня остановить — я забрал все козыри. Прощайте!

— Прощай! — из-за моей спины выскочил Бартоломеу и выстрелил Басиму в грудь. — Убираться к свой Сатана!

Пуля вошла прямо в сердце. Басима подхватили под руки, но стрелять в нас отчего-то не начали. Бартоломеу гордо отшвырнул пистолет в сторону и сложил руки на груди. Араб, умирая, рванул воротник своего халата, и на его смуглой груди я увидела прочный ремешок, на котором висели серебристые фигурки, целая гроздь. Басим что-то шептал на ухо своему человеку, хотя глаза его уже закатывались.

— Опрометчивый поступок! — сказал Дюпон, обращаясь к португальцу. — Басим человек злопамятный, да к тому же бессмертный. Опасное сочетание, дон Бартоломеу!

Я покачнулась и поняла, что падаю в обморок.

Родился и живет в Москве, образование экономическое. Больше десяти лет работал в «банковской сфере», пока не заскучал, и с тех пор писатель. Издал (чаще под псевдонимами) более двадцати романов, не считая повестей и рассказов в сборниках. Предпочитает сочинять фантастику, в ней и стал лауреатом нескольких премий. Печатался в таких сериях, как «Ведун», «Сталкер» (А. Степанов). Новеллизировал сценарий кинофильма «Черная молния», работал над телепроектами…

Собирается так и продолжать.

1. Насколько историчны все события, происходящие в книге? Ведь у вас частенько действуют люди, существовавшие в реальности — Дрейк, Бенёвский, теперь вот еще Кук, наверное, появится.

С одной стороны, эти люди действительно существовали и оставили заметные «отпечатки» в истории. Но за конкретными фамилиями стоят герои, придуманные авторами. Так происходит всегда, когда дело касается художественной литературы. В «Войне и мире» Лев Толстой писал о Кутузове и Наполеоне, но наделял их теми чертами, которые были ему нужны для решения неких художественных и философских задач. Стараясь при этом, само собой, не потерять связь с прототипами. Примерно так же дело обстоит с моими «пассионариями».

Кроме того, реальность проекта «Этногенез», как можно заметить, не равна той, в которой мы с вами живем, хотя и очень похожа. Я, собственно, об этом упоминаю в книге: перемещаясь во времени, мои персонажи волей-неволей влияют на какие-то детали, даже на очередность географических открытий. И, надо полагать, не только они. В таком случае тот мир, в котором мы живем, и в котором знаем Дрейка или Кука, сформировался как итог сложного, древнего противостояния сил, возможности которых намного превосходят человеческие.

2. Почему Кристин так вольно распоряжается предметами? Создается впечатление, что она ими не особо дорожит — то Джону отдаст, то Роберту. Она что, не понимает, что всей своей добычей и репутацией обязана исключительно предметам?

Кристин понимает, что она может (а пока это вовсе не так!) оказаться обязана предметам всем. И именно этого она не хочет. Не та девушка! Кристин амбициозна, и хотя в силу возраста пока не имеет каких-то великих замыслов, одно знает точно: она всего должна добиться сама, и она способна на это. Предметами приятно обладать, ими можно увлечься, но жизнь становится какой-то ненастоящей, как бой с португальцами у берегов Африки. В таком бою нет места азарту, состязанию удач, всему тому, что нравится Кристин в пиратской жизни. Это не бой, это или избиение, или хладнокровное изъятие чужих средств без малейшего риска.

Кристин только еще начинает понимать (от чего стремится сбежать подсознательно): обладание предметом накладывает на его хозяина немалую ответственность. А ответственность — это не совсем то, к чему Кристин готова. Хотя приходится понемногу учиться, все же она капитан… Но можно ли ощущать ответственность за команду, большинство членов которой в два раза старше и в житейском смысле умнее? В общем, девушка растет, и ей еще многому предстоит научиться. Иногда и против своей воли.

Наконец, играет роль потомственное повышенное чувство опасности. Предметы не созданы людьми, предметы никогда не будут людьми до конца поняты. Каждый из них может таить в себе массу сюрпризов, и конечно, не всегда приятных. Поэтому предметы для Кристин — как прирученные змеи. А змей она не любит.

3. Главным героям вашей книги — 16–17 лет, но они кажутся значительно старше. Та же Кристин ведет себя как кто угодно, но не как шестнадцатилетняя взбалмошная девчонка. Почему?

Есть такая поговорка у старших: «Время было другое!» В данном случае именно так дело и обстоит. Детей во все времена старались щадить и по возможности ограждать от взрослых неприятностей, но шестнадцатилетних в описываемые времена детьми просто не считали.

Даже если дело касалось принцев. А уж мои персонажи росли вдалеке от дворцов. Только у Кристин, как ни странно, был шанс на благополучное детство. Дочь капитана никто не смел обидеть, и даже на корабле у девочки были все шансы избаловаться. Не позволил характер и манера постоянно соваться туда, куда не просят. И, конечно, от в общем-то спокойной жизни у родственников в Лондоне она тоже упрямо отказывалась. Что до Джона и Роберта, то один вырос с дедом на ферме и уже годам к тринадцати или четырнадцати был, по сути, главным кормильцем, а второй и вовсе не имел дома. Хотя характер все равно накладывает отпечаток: не склонный много думать Роб взрослеет медленнее рассудительного Джона. И, конечно, медленнее, чем Кристин, которой приходится помнить, что она — капитан.

4. Почему во второй книге так изменилась Моник? Вместо смертельно опасной авантюристки перед нами практически всегда безобидная клуша, которая практически не действует, а только и может, что умолять?

Если попробовать из-под такой «клуши» забрать пару яиц себе на завтрак, то легко остаться как минимум без руки. Все навыки Моник при ней. Но, напомню, во-первых, ей пришлось совершить чрезвычайно увлекательное путешествие на подводной лодке в компании с сумасшедшим капитаном-садистом и его «доктором». Можно не сомневаться, что в отношении боли Моник стала настоящим экспертом. Такие приключения накладывают некоторый отпечаток на характер. Например, способны сильно умерить пыл и заставить более тщательно взвешивать возможные риски. Во-вторых, оказавшись эмоционально уязвимой, совершенно беззащитной в брюхе страшного «железного кита», Моник нашла друга — лейтенанта Отто фон Белова. Она была просто обречена его полюбить, и это стало своеобразным наказанием за прошлое. Теперь Моник пришлось думать не только о себе.

Ну и, наконец, изменилось еще кое-что. Будущая мать без какой-либо защиты и без надежды на понимание иногда действительно только и может, что умолять. И ждать счастливого случая, который, возможно, нашел-таки ее в лице Басима Смертоносного.

5. Почему Дюпон предал своих товарищей?

Ага, вот так я и рассказал. Разве что наврать? Вот, слушайте: у него разболелся живот, а таблетки были только у Басима. Он сгонял за ними в аптеку 21-го века, и теперь дорого торгует ими в 18-ом. Клод понимает, что с него три шкуры дерут, но как торговаться при больном животе? Шучу, конечно. Зубы у него болели.