2. Как вы вообще считаете, может ли автор полноценно выразиться в рамках межавторского проекта? 

Может, если захочет. Вопрос в том, какие задачи автор ставит изначально, вот и все. Так что «Пангея» вполне себе «родной ребенок», хотя я и не отношусь к книгам как к детям.

3. Ваша «Пангея» — пока что самый «ранний» цикл «Этногенеза», никогда еще наши герои не забирались в такую древность. Не тяжело вам было там, в первобытном обществе?

Совсем не тяжко, а очень даже комфортно. Мне всегда нравилась первобытная фауна — есть что-то завораживающее в гигантских медведях, ужасных волках, мегатериях и колумбийских слонах. И к тому же, сложно не заметить, что в этой истории хватает вещей, которым в каменном веке совсем уж не место.

4. Кстати, о древности. Странники, как известно, путешествуют по самым разным временам и эпохам. Но в такую древность, в которую отправился ваш Вим, очень мало кто забирался. Почему, если не секрет? И как Вим умудрился туда попасть, он ведь даже ни одного предмета не имеет?

Для путешествий по времени предметы вовсе не обязательны — существует множество самых разнообразных способов. Линзы, например, или те же Черные Башни. Вим, кстати, упоминает, что ему доводилось пользоваться линзами — когда рассказывает о своем путешествии в древнюю Грецию. Так что добраться до каменного века у него имелись все возможности. А вот то, что очень мало кто туда забирался… Скажем так: мало кто из Странников. Частично, потому что не многим это выгодно или интересно. Частично — потому что эти попытки пресекались. Не случайно же у линз и башен появились Стражи…

5. А почему, кстати, не имеет, ведь среди Странников людей, не владеющих предметами, очень мало? Он лузер-неудачник или, наоборот, беспредметник, которому они не очень и нужны?

Не нужны. И в книге Вим объясняет почему. Такая вот у него жизненная позиция. В какой-то мере ему удается прекрасно без них обходиться, как, кстати, и без оружия. А предметы чем-то похожи на нож, у которого нет рукояти, а есть одно только лезвие. Им можно резать хлеб, но ведь заодно изрежешь и собственные пальцы.

6. Гумилев с Марусей появились в начале вашей книги случайно или этот эпизод с цирком еще получит продолжение?

Не случайно. На самом деле внимательные читатели «Этногенеза» наверняка заметили, что этот эпизод уже фигурировал в проекте. А вот получит ли он продолжение… Посмотрим.

7. Нам будет подробнее рассказано, что же это за таинственная Хель, проводящая опыты над людьми в таком далеком прошлом? И откуда вообще взялась база «Пангея»?

Будет. Но здесь, пожалуй, именно тот момент, когда не стоит заранее открывать карты. Всему свое время.

8. Кстати, одно из племен, над которыми пытались экспериментировать, как-то сильно напоминает приснопамятных Демонов, плотно обосновавшихся на страницах «Этногенеза» в самых разных сериях…

Собственно это они и есть. Так что придется повториться — Стражи появились совсем не случайно. Так уж и быть, подкину еще одну подсказку: стражников у дверей ставят не только для того, чтобы никто не мог войти, но и для того чтобы никто не мог выйти.

9. Белка, в конце концов, получит имя? А если да, то хотя бы намекните — мы это имя знаем?

Получит, получит. И имя вполне известное — в книге имеется множество подсказок и даже прямых намеков на то, что это за имя. Но не будем забегать вперед, Белка еще только в самом начале своего пути. А если я расскажу все прямо сейчас — будет же не так интересно.

10. Вас, похоже, не случайно литературные критики числят и по разряду фантастов, и по разряду серьезных писателей — не зря же ваши книги периодически оказываются в премиальных списках таких солидных премий, как «Нацбест» и даже «Большая книга». Просто для, скажем так, литературно грамотного читателя, ваша «Пангея» просто напичкана аллюзиями на признанные шедевры мировой литературы. Но это для просвещенных. А для тех поклонников «Пангеи», кто ещене очень начитан — не могли бы вы порекомендовать список «дополнительной литературы» к этой книге? Что им неплохо было бы прочитать, чтобы понять ее немного глубже?

Нехорошо лишать читателей удовольствия самим находить аллюзии, отсылки и цитаты. Но, конечно, было бы неплохо прочитать «Мифы народов мира». Ну и, конечно же, книги проекта «Этногенез».

Ничто не предвещало бури.

Стояла ясная погода; на бледно-голубом небе — ни облачка. Снег весело сверкал в лучах северного солнца. На станции «Пангея-14» был обычный рабочий день. Без эксцессов. Эксперименты шли своим ходом, Хель же оставалось наблюдать за работой тщательно отлаженного механизма. Как начальник станции, она любила и ценила подобные дни, когда могла позволить себе хотя бы несколько часов отдыха. Слишком редко они случались, особенно в последнее время.

Но к вечеру ветер усилился. Первым перемену погоды почувствовал старый мамонт. Огромный зверь, весь день понуро простоявший в своем загоне, громко загудел, задрав хобот, а затем словно взбесился и, мотая головой, бросился на ограду. Опоры выдержали только чудом, и гигант запутался в колючей проволоке. Так и остался стоять, не смея пошевелиться и воя дурным голосом. Кровь из расцарапанной шкуры капала на снег.

Вторя мамонту, забеспокоились и остальные звери: ревели медведи, громко кашляла саблезубая кошка. Испуганные овцебыки метались по загону, с грохотом опрокидывая кормушки. Крики животных заглушил пронзительный вой охранной сирены. Мгновение — и станция закипела, как муравейник, в который ткнули палкой. По дорожкам между загонов и бараков забегала охрана. Сверху люди походили на насекомых; маленькие черные точки хаотически метались по территории базы.

Хель стояла перед высоким окном башни и хмуро глядела на эту суету. Ситуация не требовала ее вмешательства, но служила хорошим напоминанием о том, что случается, если позволить себе немного расслабиться. Любая система несет в себе зерна собственного разрушения. И рано или поздно они дают всходы. Крошечная песчинка способна сломать самые точные часы.

К тому моменту, как обслуживающий персонал успокоил животных, стало окончательно ясно: надвигается буран. Над горизонтом появилась лиловая полоска — бледная и едва различимая, но с каждой минутой она становилась темнее и больше. Никто и опомниться не успел, как по небу, клубясь и разрастаясь, покатились тугие валы. Повалил колючий снег. Ветер закружил снежные хлопья в бесчисленных смерчах. А затем буря обрушилась на станцию с такой яростью, словно хотела стереть ее с лица земли.

За годы, которые Хель провела на «Пангее-14», она так и не смогла привыкнуть к силе и мощи здешних буранов. Всякий раз они начинались внезапно, а продолжаться могли и по нескольку дней. Жизнь на станции замирала; только сумасшедший мог рискнуть в такую погоду выйти из укрытия. Оставалось только смотреть на безумство стихии.

Однако Хель любила снежные бури. Когда-то давно она прочла, что человек может бесконечно долго смотреть на огонь и на текущую воду. Но лично ее ни огонь, ни вода не вдохновляли. А вот на метели, вьюги и бури Хель и впрямь могла смотреть бесконечно долго. Безумный вой ветра, снежные вихри и смерчи странным образом резонировали с ее чувствами. Всякий раз сердце сжималось, а дыхание становилось прерывистым и частым. Хель не знала, почему так происходит, знала лишь то, что любит холод.

Буран неистовствовал, бросая снежные хлопья в высокое панорамное окно. Звук такой, словно кто-то скребся в стекло крошечными острыми коготками. Но разглядеть что-то сквозь круговерть снега и ледяного крошева было невозможно. Луч прожектора на смотровой вышке ползал мутным пятном, выхватывая из темноты огромные вытянутые лица, перекошенные пасти, распахнутые в немом крике, и пустые черные глазницы. Будто внутри бури скрывались огромные чудища, рожденные из снега и ветра. Снежные духи — ничто не устоит перед их яростью… Игра света и воображения, конечно. Хель не верила в призраков. Но если бы они существовали на самом деле, Хель бы многое отдала за возможность присоединиться к их танцам в сердце ледяной бури. Она прижалась щекой к замерзшему стеклу.