— Мать-Аэйла, — зашептала она. — Пошли мне хороший улов. Пусть рыба, которую ты приведешь, будет большой и жирной…
Девчонка подняла острогу высоко над головой, держа ее тремя пальцами. Вгляделась в реку, а затем с силой метнула оружие. Острога вошла в воду без единого всплеска; Белка тут же принялась сматывать бечевку. Вим подумал, что сейчас увидит рыбину, бьющуюся на острие гарпуна, но бросок оказался неудачным.
— Может, попробуем снасти? Закинем блесну и какую-нибудь щуку да вытащим?
Острога снова ушла в воду и опять безрезультатно. Девчонка поджала губы, лицо ее стало сосредоточенным и строгим. Бросок…
— Ай-я!
Древко остроги задергалось в воде. Белка вытащила гарпун — на острие трепыхалась крупная форель с радужно-розовым брюхом. Девчонка бросила ее на бревна плота; рыба запрыгала, дергаясь всем телом. Белка схватила ее за хвост и резким движением сломала хребет.
— Это хорошая рыба.
Лицо девчонки светилось от гордости.
— Ага, — с восхищением сказал Вим.
Сам бы он так не смог. Самая большая рыба, которую он поймал, была меньше ладони. А эта форель длиной почти с руку. Удивительно, как девчонка, на вид совсем не сильная, смогла вытащить ее из воды.
Медведь, учуяв рыбину, подался вперед. Черные глазки заблестели от предвкушения. Плот резко накренился.
— Проклятье… — Вим чудом не свалился за борт. — Я же тебе говорил — сиди спокойно! До чего тупое животное…
Медведь возмущенно рявкнул.
— Тише, Вурл, — ласково сказала Белка. — Ты получишь свою долю.
Она повернулась к реке.
— Спасибо, Мать-Аэйла! — Девчонка коснулась воды кончиками пальцев.
Каменным ножом Белка разрезала рыбу напополам. Половину бросила медведю — Вим и глазом не успел моргнуть, а тот ее уже проглотил.
Белка отрезала тонкую полоску темно-розового мяса и отправила в рот.
— Хорошая рыба, — сказала она, облизываясь.
— Ты ешь ее сырой?!
— Конечно. Рыбу можно есть без огня…
— Про паразитов, полагаю, ты не слышала?
— Про кого?
Вим задумался.
— Такие маленькие существа, их даже глазом не увидеть. Они прячутся в сырой рыбе и, если ее съесть, — пробираются в тело. Всякие там черви и прочая гадость. Но огонь их убивает.
— Духи? — уточнила Белка. — В твоем племени верят, что в рыбе прячутся злые духи, которые изгоняются огнем?
— Если тебе так понятнее…
Белка рассмеялась.
— Эту рыбу послала Аэйла. Зачем ей обижать своих детей и насылать злых духов?
— Потрясающая аргументация. Не то чтобы я не доверял твоей Аэйле… Но предпочел бы не рисковать. И у меня нет соевого соуса, а какие суши без соуса?
— Что?
— Я говорю, лучше я ее приготовлю. Сделаю отличную уху — пальчики оближешь.
Белка озадаченно оглядела свои пальцы, вымазанные рыбьей кровью.
Ближе к вечеру течение в реке усилилось. Берега незаметно стали круче, и зажатая между ними река побежала быстрее. То и дело вода вспенивалась белыми барашками и кружилась в маленьких водоворотах. Вим старался вести плот ближе к середине реки. Не хватало еще напороться на камни… Он всерьез подумывал пристать к берегу. Лучше пройти вперед пешком и все проверить. Но, как назло, удобного места не попадалось. Береговая полоска слишком узкая, а следом за ней начинался высокий и практически отвесный обрыв.
Сидя перед шалашом, Белка ложкой выскребала из котелка остатки риса. От громкого металлического скрипа вздрагивал даже медведь. С этой девчонкой посуду можно и не мыть. Вим не сомневался: если бы Белка могла засунуть в котелок голову, она бы вылизала его дочиста, как кошка.
— Не нравится мне все это…
Белка подняла голову. Косички упали на лицо, скрыв глаза. Тыльной стороной ладони девчонка вытерла губы.
— Что не нравится?
— Видишь? — Вим указал на темную полоску у горизонта. — По ходу дела, там каньон или ущелье…
— Это плохо?
— Через пороги на плоту не сплавиться — он не выдержит.
Вим задумался. Может, волоком по берегу? Запрячь медведя — пусть отрабатывает еду. Конечно, Вурл не походил на существо, которое легко заставить таскать бревна, но с помощью артефакта Белки можно попробовать… Только сперва нужно причалить, а это пока невозможно.
Темная полоска приближалась. Вим не ошибся; это действительно оказалась высокая скальная стена — отвесная, словно обрезанная ножом. Слишком крутая, чтобы через нее перебираться без снаряжения, а о том, чтобы перетащить плот, можно и не мечтать. Цветом камень напоминал ржавчину.
Река вела в узкий каньон. Сейчас последний шанс пристать к берегу — в ущелье возможности уже не будет.
— Что это?! — Голос Белки дрогнул.
Вим опустил взгляд.
— Что… Черт!
На берегу лежал темно-желтый череп мамонта с торчащими бивнями. Но вовсе не это заставило Вима вцепиться в рулевой шест.
На каждом бивне гроздьями висели человеческие черепа. Они раскачивались на ветру — даже сквозь шум реки Вим услышал сухой перестук, от которого по спине пробежали мурашки.
— Смотри! — Белка указала на противоположный берег.
Вим увидел еще один череп мамонта, украшенный отрубленными головами. На острие бивня устроился крупный ворон. Птица что-то методично клевала. Вим проглотил вставший поперек горла комок. Одна из голов в связке… Ее отделили от тела не более пары дней назад! Над темно-красной глазницей кружил рой мух.
— А еще там! — раздался голос девчонки.
Напротив третьего черепа оказался четвертый. А спустя десяток шагов — еще два, друг напротив друга, точно столбы ворот. Это и были ворота.
— Очень мило, — протянул Вим.
Пристать к берегу? Глупее мысли не придумаешь. Кто бы ни установил эти черепа, он наверняка поблизости. А от людей с подобными представлениями об искусстве стоит держаться подальше. Вим сомневался, что его голова будет хорошо смотреться на мамонтовом бивне.
Ворон сорвался с насеста и, каркая, полетел над рекой, задевая крыльями воду.
Чем ближе плот подплывал к каньону, тем крупнее становились черепа мамонтов и все больше «украшений» висело на каждом. Вим глянул на Белку — девчонка стиснула нож, прижав его к груди, бледная, как привидение. Медведь заворчал, в рыке послышалась угроза.
— Не знаешь, чьих рук дело? — Вим кивком указал на черепа.
Девчонка оскалилась, как хищный зверек, учуявший добычу.
— Там, — Белка махнула рукой. — Красный человек. Он смотрел на нас.
— Где? — Вим никого не заметил. — Тебе не показалось?
— Нет. Он прятался, но я увидела. Сначала за тем камнем, потом перебежал туда и…
— И что?
— Исчез. Провалился сквозь землю.
— Красный человек? У него красная кожа или…
— У него красные волосы. Много, как у мамонта.
— Одежда из шкур?
— У него не было одежды, — сказала Белка.
— Хм… — Вим снова огляделся. В каком смысле — «провалился сквозь землю»?
Спросить он не успел. Плот сильно тряхнуло: смотря по сторонам, Вим забыл следить за рекой, и они угодили в водоворот. Чертыхаясь, Вим навалился на рулевой шест, но смог выровнять «Приключение», лишь когда плот нырнул в ущелье.
Там оказалось довольно темно. Каньон был высоким и узким, солнцу сюда просто не забраться. Задрав голову, Вим увидел бесконечно далекую синюю полоску неба.
У берегов река бурлила, бросалась на камни и оседала хлопьями пены. Плот несло быстро, и стоило немалых усилий удержаться на середине реки. В воздухе повисла легкая водяная пыль — считаные минуты, и Вим словно побывал под холодным душем. Может, и бодрит, но ощущения неприятные.
Вим всматривался вперед, но не видел просвета. Интересно, как долго будет тянуться ущелье? Хорошо, если пару-тройку километров, а если несколько сотен? Так долго он у руля не простоит… Довериться же течению нельзя — стоит отпустить шест, и плот тут же разобьет о скалы.
Стены каньона были изрыты многочисленными пещерами. Они походили на норы ласточек-береговушек, если, конечно, бывают ласточки размером с лошадь. И не поймешь, почему скалы до сих пор не обрушились. Вим заметил и кое-что похуже — груды белых костей на камнях у берега. После черепов у входа в каньон подобные картины совсем не внушали оптимизма. Мало ему было Симплигад…
