– Вы кто, откуда? – спросил охранник.

Вопрос его остался без ответа, что также не понравилось парню. В лодке оказалось не два, а четыре человека. Двое лежали на дне. Их лица были перемотаны сбившимися, грязными бинтами.

– Держи, – крикнул водитель и полез в лодку, помогая товарищу поднять раненых.

Они ловко подхватили первого и перенесли ближе к носу лодки. За спиной Николая столпился народ. Чьи-то руки приняли молодого парня и втащили через окно в школу, мягко подхватили и понесли наверх. Второго раненого люди из лодки вынесли сами. Николай также отметил, что лодка была непростой. Широкая, длинная, с небольшой тентовой кабиной и мощным двойным мотором, выкрашенная в камуфляжный цвет... Очень уж знакомая, чтобы можно ее было спутать с какой-нибудь другой. Военная десантная лодка, с возможностью установки носового пулемета. На плечах гостей парень рассмотрел знаки различия. За водителя был лейтенант, второй военный оказался капитаном, а ранеными являлись два сержанта: старший и младший.

– Вы спасатели? – спросил Бульдог Альбертович, нетрезвой походкой выходя из кабинета.

Шедший впереди лейтенант отмахнулся от него, прошел дальше, к раненому. Присев перед ним, он снял с плеча большую медицинскую сумку.

– Отойдите, – сказал он и обратился к толпе: – Мне нужно место.

– Кто тут главный? – громко спросил капитан, войдя в кабинет, и скинул дождевик.

Я, – робко отозвался Альберт Алексеевич, увидев, что под дождевиком военный имел полный боекомплект. Черный бронежилет с подсумками, пистолет в кобуре на поясе, а под правой рукой у мужчины висел короткий автомат. – А вы спасатели? – заискивающе продолжил он, поборов приступ страха.

– Да, – сказал военный. – Почти… Мы, – он осёкся, – передовой дозор, собираем данные о выживших. Сколько тут человек?

Бульдог Альбертович замялся, глянул на своего зама. Тот начал затравленно осматриваться, пытаясь посчитать укрывшихся в школе людей.

– Двадцать семь, – донеслось от порога. Капитан обернулся к привалившемуся к косяку и сложившему руки на груди охраннику. – Здесь двадцать семь гражданских. Одиннадцать женщин, семеро детей и девять мужчин. Один легкораненый, с травмой ноги, глубокий порез икроножной мышцы, с подозрением на перелом.

– Вы кто? – сделав шаг вперед спросил военный.

– Школьный охранник, – ответил Николай.

– Какова обстановка?

– Люди напуганы, но передвигаться могут. Провизии немного, но до утра хватит. Дизельгенератор проработает еще часа два, медикаментов нет. Первый этаж затоплен практически полностью. Двери и окна здесь на первом этаже закрыты, это немного уменьшает поток. В младшей школе выбиты окна, поток проходит насквозь. В актовом зале обвал - не выдержала крыша.

– Хорошо, – проговорил военный. – Нам нужен отдельный кабинет, чтобы разместить наших раненых.

– А я пока пойду лодку привяжу, – пробасил из-за его спины охранник и прежде, чем капитан успел отреагировать, спустился вниз.

Что-то не давало покоя парню, и он решил, пользуясь моментом, быстро, насколько это возможно, осмотреть лодку.

– Стойте, – окрикнул его военный, который успел спуститься на межэтажную площадку.

– Да ее же унесет, – по-простецки ответил охранник, и полез в окно, подтягивая лодку. – Надо закрепить, – продолжал он, не обращая внимания на реакцию офицера.

Он быстро вылез в окно под проливной дождь, схватил канат и когда капитан полез за ним следом, с силой кинул в него.

– Привяжите его за перила, – крикнул охранник, играя роль дурачка, не оставив без внимания то, что капитан попытался схватиться за автомат, когда подбежал.

За ту секунду, пока военный решал, что ему делать, Николай быстро осмотрел лодку. Кресло перед штурвалом управления, два больших деревянных, выкрашенных в зеленый цвет ящика по бокам от него, очень уж знакомые парню по службе. В таких обычно перевозили патроны на полигон стрельбища; рядом лежала пара брезентовых сумок, на вид тяжелых, и еще большой металлический чемодан.

Неуклюже, будто случайно, пнув сумку, он расслышал лязг металла. «Если есть патроны, то есть и оружие…», подумал он.

– Сумки доставать? – прокричал капитану, который уже выбирался в окно, привязав лодку.

– Я сам, отставить, – прорычал тот. – Здесь военное имущество! Ничего не трогайте!

Охранник развел руками, и так же придурковато улыбаясь, отправился назад. Пока капитан возился с сумками, парень вернулся в коридор. Там он столкнулся с лейтенантом, помогавшим идти одному из сержантов, подошел с другой стороны, закинув руку раненого себе на плечо.

– Что с ними случилось? – спросил он, внимательно следя за реакцией лейтенанта.

– Ожог. Попали в аварию, когда спасали людей из дома, – проговорил лейтенант.

– А где спасенные? Я в лодке никого не нашел больше.

– Мы их в штаб отвезли, – раздраженно ответил военный.

– А где штаб? Нас тоже отвезете? А то там дети, женщины…

– Конечно, отвезем! Сейчас вот только сержантов на ноги поставим…

– А чего не сразу в штаб их? Вызовите по рации подмогу?..

Они вошли в дверь кабинета, где спал после ранения Олег.

– Мы туда и ехали, – все же ответил военный, не скрывая раздражения к надоедливому охраннику.

– Слушай, лейтенант, – внезапно скинул с себя облик счастливого спасенного школьный охранник, как только дверь за их спинами закрылась. – Ты мне сказки не рассказывай, – настолько жестко сказал он, что лейтенант отшатнулся от него. Такой разительной была перемена в его голосе. – Вы ехали со стороны парка. А туда вы приехали по реке из части. Никакого спасательного пункта вы не знаете, потому что до ближайшего штаба МЧС двести километров, и вы бы по такой дороге не успели сюда и к утру. Ребята обожжены не огнем, а какой-то химией. Одежда на них целая, а кожа пузырится как от кислоты.

– Ты кто такой!? – схватившись за табельный пистолет, скинув руку раненного со своего плеча, зашипел лейтенант.

– Тихо, тихо, – сказал охранник, не глядя на лейтенанта, аккуратно укладывая постанывающего сержанта на пол. – Я школьный охранник, – твердо проговорил он, выпрямляясь, глядя прямо в глаза. – Вы им там лапшу вешайте…

Дверь в кабинет открылась, в нее вошли капитан и Альберт Алексеевич, который семенил за военным, что-то пытаясь рассказывать заплетающимся языком. Увидев наставленный на охранника пистолет, капитан мгновенно подобрался, рука его скользнула к кобуре. Альберт Алексеевич же как-то непонятно хрюкнул и, закатив глаза, скатился на пол, потеряв сознание.

– Что тут происходит!? – громко и жестко спросил капитан.

– Товарищ капитан, тут этот какой-то подозрительный… – указал дулом пистолета лейтенант на спокойно стоящего охранника.

Капитан перевел взгляд на парня.

– Вы не спасатели, – проговорил Николай. – Вы из части, что в горах, у вас там тоже потоп, и вы двинули в город. Так!? – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.

Капитан задумался. Немного что-то обмозговав, расслабил руку.

– Лейтенант, отставить, – проговорил он. И обратился к парню. – Служил? – охранник утвердительно кивнул. – Видно. Воевал? – снова кивок. – Так и предположил, – покачал головой капитан и подошел к лежащему на полу директору. – Все верно, мы не спасатели, мы из части. – Он осмотрел лежащего, перекосился, учуяв легкий перегар. – У нас там авария, взорвался трансформатор. Часть у нас химиков-дозиметристов, эти двое были в лаборатории. Там когда свет погас, какой-то клапан сорвало, то ли с хлором, то ли еще с чем. Обгорели, как видишь. Нас и отправили ребят в поселок в больницу отвезти. Мы не местные, шли наугад, увидели огни, вроде здание государственное, решили заехать…

– Понятно, – проговорил Николай и кивнул на лежащего на полу директора: – Как он там?

Капитан выпрямился.

– Вырубился. Он у вас слабенький такой, как его директором-то сделали?

Охранник пожал плечами.

– Понятно… Слушай, ты бы не рассказывал никому, а то народ у вас нервный… Мы утра дождемся, как гроза закончится и попробуем дальше двинуть. Можем женщин с собой взять, сообщим о вас в штаб, как доберемся, лодка сам видел, всех не возьмет… – по свойски, улыбаясь проговорил капитан.