Золотая пластина из Ламайа была истинным произведением искусства, и Охэйо получил за неё около восьми тысяч лер-марок – вероятно, всё, что было сейчас у хозяина. Стоила она, наверняка, ещё больше – раза так в два или три, но это оказалось и к лучшему, – жажда легкой наживы перевесила жажду законопослушности. Охэйо лишь вздохнул. Ну да не побираться же им...
Разбогатев и обеднев одновременно, он повел Лэйми за покупками, но деньги он тратил весьма экономно – они ограничились запасной одежонкой (из той, которую не принято держать на виду), сандалиями с мягкими ремнями (он привык в Хониаре к такой обуви) и наплечной сумкой, в которой поместилось всё это добро. Сумку он вручил Лэйми. Помимо новых вещей в неё «ушли» и их кожаные куртки – слишком жаркие для столь теплой погоды.
В здешней одежде – синей, с белой окантовкой тунике, короткой и с рукавами до локтей, Лэйми чувствовал себя довольно-таки глупо, но зато не выделялся из толпы. Всё вместе обошлось им в двести марок. Никаких документов у них не спрашивали. К тому же, здесь они не скрывали знание ойрин, и смогли объясняться с продавцами без большого труда.
Всё это заняло менее часа. Когда они, наконец, пришли в порт, то обнаружили, что им очень повезло – там как раз готовился к отплытию теплоход, задержавшийся в Мораге по пути из другого большого города в верховьях реки – Кампы – к Пауломе. Он ходил раз в три недели и обычно стоял здесь всего сутки, так что они не застали бы его, если бы не поломка дизеля. Лэйми вдруг перестало нравиться такое везение. Их словно несло по этому миру и он начал сомневаться, что они вообще когда-либо остановятся.
8.
Порт Морага оказался приличных размеров затоном с множеством барж, дизельных буксиров и несколькими теплоходами. Нужный им они заметили издали – настоящую громадину длиной не менее ста и шириной в дюжину метров. Почти всю её палубу занимало темно-зеленое дощатое строение, похожее на гостиницу. На его плоской крыше, под навесом, размещалась веранда с чем-то вроде ресторана. Ближе к носу возвышалась деревянная рубка.
Сам порт был похож на гигантский базар – в нем собралось, как показалось Лэйми, всё население города. Сотни открытых лавок, толчея, грязь, множество разных, странно одетых людей – всё это показалось ему разновидностью сумасшедшего дома; у себя, в Хониаре, он привык к спокойной обстановке. Порт освещали мощные ксеноновые лампы на высоченных мачтах. Они сияли в сумеречном небе, словно целый рой маленьких солнц, и в их свете всё вокруг казалось ему чуть-чуть ненастоящим.
При покупке билетов у них, наконец, спросили документы, но Охэйо решил эту проблему очень просто, а именно, с помощью взятки, и даже не очень большой – порядки здесь не отличались строгостью. Свободны были, правда, лишь самые дорогие каюты, и он заплатил за одну пятьсот марок – не считая отданных «на лапу». Каюта, впрочем, стоила этих денег – просторная, с мягкими диванами, столом и шкафами из полированного дерева. Добротная дверь надежно запиралась изнутри. Стены, потолок и пол были из тщательно пригнанных и покрашенных досок. Над диванами сияли две не очень ярких лампы с плафонами из матового узорчатого стекла.
К каюте примыкала небольшая ванная – тоже с деревянными стенами, но все удобства в ней оказались из мрамора. Из медных кранов шла вполне теплая вода. Убедившись в этом, Аннит немедля налил ванну едва ли не до краев и забрался в неё, решив, наконец, как следует отмыться. Короче, ему здесь понравилось.
На взгляд Лэйми главным достоинством каюты было большое двустворчатое окно – на высоте метров трех над водой, и, пристроив возле него стул, он мог с удобством смотреть на неторопливо проплывающий пейзаж. Лэйми даже не заметил, как теплоход тронулся. Ему было тут на удивление уютно, словно он вернулся домой.
9.
Семь дней спустя он сидел в легком кресле у стола, уставленного пустыми тарелками. Стол стоял на верхней палубе венчавшей теплоход надстройки высотой метров в семь. Сам теплоход сейчас неспешно плыл по прямой здесь реке с невысокими заросшими берегами. Справа тянулись обычные здесь четырехэтажные дома, обшитые темно-зелеными досками. Слева, за широким травянистым мысом, уже блестела синеватая гладь озера. На его северном берегу призрачной полосой темнел лес, но западного берега он не видел: это был уже залив огромного озера-моря Орчи, – и, значит, их путешествие подходило к концу.
Эта мысль вызвала у Лэйми облегчение. Связавшись с теплоходом, они сваляли изрядного дурака: речным транспортом здесь пользовались, в основном, те, кто хотел развлечься. Те, кто хотел просто куда-то попасть, предпочитали вполне современные электропоезда.
Злосчастный корабль был весьма похож на плавучий дом свиданий – бесконечные вечеринки и масса молодежи, увлеченной лишь поиском новых интрижек. Впрочем, если вспомнить, что большую часть Вторичного Мира занимали дикие земли, где города вообще лежали в развалинах, им ещё очень повезло попасть именно сюда...
Паулома была одним из крупнейших городов обширной, простиравшейся на тысячи миль страны, называемой Лерика; её границы были далеко отсюда. Спускаясь по реке, они видели лишь малую её часть, – Лэйми запомнились только крутые заросшие берега, пристани, да снующие ночью и днем яхты, теплоходы и баржи. Их тут оказалось так много, что река походила порой на оживленную улицу.
Семь дней путешествия промелькнули на удивление быстро – казалось, жизнь на корабле организована так идеально, что думать вовсе не обязательно, и он просто отдыхал от сверхнапряжения страшных последних дней Хониара. Нельзя было, впрочем, сказать, что время плавания пропало даром. Охэйо внимательно прислушивался к тому, как здесь говорят, и заставлял его всё запоминать. Что ж: теперь закончится и это. Лэйми усмехнулся, и, расплатившись, пошел вниз.
Когда он возвращался в каюту (еду они всё же предпочитали покупать, а не ходить в ресторан, так как назойливость сидевших там девиц отбивала у них аппетит), за ним увязалась одна из них. Она молча шла в дюжине шагов позади, так что Лэйми в конце концов спросил, что ей от него нужно. Ответ он получил недвусмысленный, – он выглядел симпатичнее большинства пассажиров и это привлекало здешних девчонок. Пару раз дело едва не доходило до драки.
Лэйми отпер каюту, продолжая, в то же время, следить за девушкой. Поворачиваться к ней спиной ему совершенно не хотелось. Когда он поступил так в последний раз, его с ног до головы облили соком.
– Мы войдем в порт Пауломы ещё до ночи, – сообщил он, с облегчением запирая дверь.
– Замечательно, – отозвался Охэйо. – А то мне тут уже начинает надоедать. Они считают, что я – твой любовник. Или наоборот, но всё равно противно.
Лэйми покосился на друга. Аннит всю дорогу изучал свой архив, как вот сейчас. Он лежал на диване, на животе, подогнув босые ступни – все в розовых полосках от заживших порезов. На корабле он нашел умельца, который проколол ему перепонки между пальцами ног и вставил в них серебряные колечки. На удивленный вопрос друга: «Зачем?» он ответил: «Почему бы и нет?» – и Лэйми не нашел, что возразить.
– Это помогает от оборотней, – вдруг пояснил Охэйо, как-то ощутив его удивленный взгляд. При всей своей внешней томной лени он был очень наблюдателен.
– А?
– Их кожа чернеет при прикосновении к серебру. Если кто-то носит такие колечки – значит, он человек.
– Неудивительно, что про тебя болтают всякую чушь.
– Нет, не поэтому. Так тут поступают многие юноши. И девушки тоже, кстати. Просто – сам подумай – два молодых, здоровых парня всё время сидят в одной каюте. От сомнительных девиц, которые здесь ходят, они отмахиваются. Спрашивается – что они там делают?..
– А ты не отмахивайся. Некоторые из них очень даже симпатичные.
– Возможно. Только, знаешь ли, я не могу заниматься любовью с девушкой, которую не люблю. Не знаю, почему так. А у тебя иначе, да?..
