У дверей в главный дом они остановились и повесили клетку с кейрассом рядом с двумя другими свисающими с цепей клетками. Кейрасс казался теперь совсем маленьким — размерами едва ли не больше обычной домашней кошки. Бедняга в ужасе прижался к задней стенке клетки. Другры же некоторое время стояли полукругом возле входной двери в грозном, наводящем непонятный ужас молчании. Потом безглазый произнес несколько гортанных слов, будто завершая некий ритуал, поднялся по ступенькам, вставил клависы в замочные скважины над скрещенными молотками и повернул каждый трижды. Повернул с трудом, как будто наваливаясь на ключи всем своим весом. Из третьей замочной скважины с золотым ободком в центре герба уже торчал клавис. Внезапно створки массивной, словно крепостной, двери дрогнули и с визгом петель распахнулись. И за ними, вопреки ожиданиям Чарли, оказалась не пустота и не чернота. Из них вырвалось голубое сияние — то самое сияние, какое он ни за что не спутал бы с другим. Сияние его самого дорогого друга.
Все здание содрогнулось. Послышался низкий рокот, который становился все громче, а затем резко затих. Другры снова обрели свой истинный облик чудовищных созданий с рогами. Туман вокруг поместья заклубился, как будто на ветру. В небе показались красноватые полосы.
Один за другим другры поднимались по ступеням и заходили внутрь здания, исчезая в голубом сиянии. Чарли охватила дрожь.
Потому что он понял, куда ему нужно идти.
Джета смотрела, как Чарли Овид погружается в грязь орсина, как поднимаются на поверхности полы его рубашки. Наблюдала за тем, как он опускается под воду и исчезает.
И у нее болело сердце при мысли о том, что он готов пойти на что угодно, в какой угодно ужасный мир, чтобы только найти друга и вернуть его. Она впервые видела вживую такую самоотверженность. Она вдруг ясно осознала, что сама была лишь игрушкой, инструментом в руках Рут, Клакера Джека и прочих, озабоченных только собственным выживанием и преследованием личных интересов. Она позволила использовать себя, доверившись им.
На ее лице и руках мерцал свет факела. Она стояла чуть в стороне от женщины по имени Элис и нахальной девчонки по имени Рибс, облаченной в рясу послушницы, ощущая привычную тягу окружающих ее костей и их глухое биение у себя в голове.
По подземным галереям к ним спешили послушницы; она ощущала их передвижение, слышала мягкий скрежет их костей в плоти. Повалив на пол выстроенные вдоль стен штабеля костей, Джета постаралась закрыть ими проход.
От этого усилия она едва не задохнулась.
И тут увидела, что Аббатиса — высокая женщина с мрачным вытянутым лицом — поднимается на ноги. Со стороны Элис раздался щелчок револьвера, но было понятно, что пуля ничего не сделает с хаэланом, как и факел. Джета вспомнила, с каким нетерпением Майка ждал появления Аббатисы.
— Это еще… что такое… — пробормотала Аббатиса низким и сердитым голосом.
Пройдясь вдоль орсина, она заглянула в его темные воды и обернулась.
— Элис Куик, отдай мне сердце глифика… И что это за девчонки?
— Они со мной, — строго ответила Элис.
Джета внезапно ощутила благодарность и сжала кулаки. В воздух метнулись и грозно повисли острые осколки костей. Краем глаза Джета увидела, как исчезает Рибс, а ее мантия падает на пол.
Глаза Аббатисы загорелись.
— Ну что ж, прекрасно. Цирковые трюки и развлечения. Но пока орсин открыт, один лишь Бог знает, что может через него пройти. Дай мне сердце, юная Элис. Позволь мне починить то, на что хватит моих сил. Времени мало.
— К черту все это, — ухмыльнулась Элис, поднимая револьвер. — И к черту тебя.
В галерее воцарилась тишина, прерываемая лишь едва слышным журчанием.
— Ты же понимаешь, что я могу убить вас всех, — тихо сказала Аббатиса.
— Попробуй и посмотрим, — раздалось откуда-то из темноты фырканье Рибс.
— Отойди, Адра, — сплюнула Элис.
Но следуя за взглядом Аббатисы, черные воды поднялись к краям орсина и начали растекаться, превращаясь в гнилостную жидкость. Вода медленно заструилась по полу.
И тут посреди бассейна зашевелилось нечто чудовищное, с гребнем. Джета не сразу увидела, как над известняковым бортиком поднялась костлявая рука. Рука, от костей которой не ощущалось никакой тяги. Или тягу ее заглушало общее безумие этих катакомб. Джета в страхе попятилась.
Из воды поднялось существо, от плеч и рук которого исходил мерзкий дым, — тварь в капюшоне, огромная, окутанная тьмой, с единственной различимой в свете факела злобной ухмылкой. По груди и рукам существа извивалось нечто червеобразное. Цепь, тяжелая и скользкая. Тварь нависла над ними, вращая черепом и словно принюхиваясь к ним, к их теплой крови.
— Это еще что такое… — пробормотала Элис.
— Карикк, — с ужасом прошептала Аббатиса.
В ее голосе слышался такой неподдельный страх, что Джета испугалась еще больше.
— Орсин пропал…
Но Джета не бросилась бежать, как и Элис. Суровая женщина лишь подняла факел в свободной руке повыше и держала его как оружие.
— Там все еще находится Чарли, — мрачно сказала Элис. — Будь я проклята, если еще раз потеряю этого мальчишку.
Карикк приподнялся еще выше и неуверенно перешагнул бортик бассейна, заскрежетав черепом по потолку. С его туловища нелепыми складками свисала одежда, и Джета вдруг с удивлением поняла, что это вовсе не ткань, а кожа. Вокруг существа продолжал клубиться дым. Двигаясь, оно издавало щелкающие и хлюпающие звуки, а потом откинуло капюшон, показав бледное и худое лицо с темными дырами вместо глаз.
В этот момент Джета осознала, что Аббатиса исчезла — с неимоверной силой прорвалась через кучу костей, которыми она завалила выход, и скрылась в катакомбах. Исчезли и ее послушницы. Остались только они с Элис и Рибс.
— Эй! — послышался звонкий голос невидимки, и карикк завертел головой в поисках его источника. — Проваливай-ка… ты… отсюда!
Из темноты вылетела огромная бедренная кость, зацепившая голову твари и заставившая карикка наклониться в сторону. За первой полетела вторая, врезавшаяся в ту же часть головы. Столь мощный удар мог бы раздробить череп человека, но карикк не упал, а лишь гневно махнул рукой. С его запястья с лязгом взметнулась цепь, вырвавшая очередную бедренную кость из рук невидимой Рибс.
А потом карикк откинул голову и заверещал.
В жилах Джеты застыла кровь. Это был леденящий душу звук, полный отчаяния и потусторонней жути. Отражаясь от стен небольшой галереи, он усиливался и едва не разрывал уши.
Карикк двинулся вперед, шлепая по прибывающей из орсина черной воде. Он широко раскинул руки, и с его запястий сорвались оба конца змееподобной цепи. Элис замахала перед собой факелом и закричала, пытаясь отпугнуть тварь, а потом отпрыгнула назад. Карикк же побежал вперед.
Но на самом краю разлившейся лужи затормозил и вновь заверещал. Концы цепи рванули дальше. Элис прижалась к дальней стене, и карикк ее не достал.
Тут Джета заметила, что исходящий от твари дым имеет тот же мерзкий темный оттенок, что и жидкость в орсине; с каждым шагом твари жидкость как будто шипела и бурлила.
— Вода! — крикнула девушка. — Ему нужна вода. Оно не может покинуть воду! Она придает ему силы! — И обрушила на тварь целый ливень костяных осколков в попытке вывести ее из равновесия.
Краем глаза она увидела, как к голове карикка метнулась еще одна огромная бедренная кость, но чудовище успело перехватить ее рукой, а затем длинная цепь обвила невидимое тело Рибс и потащила ее к твари. Послышались крики Рибс, брыкающейся и борющейся с существом, а потом карикк взял невидимку под мышку и, словно удовлетворившись содеянным, вошел в орсин и стал спускаться в него.
— Рибс! Рибс! — кричала Элис, размахивая факелом, и зашлепала по вонючей луже, устремляясь к карикку.
Но остановить его она не успевала. Тогда Джета упала на колени, задрожала всем телом и перестала сопротивляться тяге всех костей из этой галереи — костей давно умерших в своих пыльных снах, костей недавно погибших послушниц, всех их. Пусть их песня наполнит ее уши черным порывистым ветром, пусть на ее призыв откликнется как можно больше костей — больше, чем она сможет выдержать, — и пусть они хороводом окружат карикка, пытающегося утащить бедную Рибс в мир мертвых. Глаза Джеты налились кровью, и кровь же струйками вытекала из ноздрей и ушей. Ее трясло, но она заставила себя поднять голову. Перед ее взглядом предстала огромная паутина костей, переплетавшихся причудливыми узорами по всей поверхности орсина и удерживающих карикка на одном месте, несмотря на то что он бешено метался и бил по ним цепью. Костей становилось все больше и больше, они сгрудились по бокам твари и подтолкнули ее вверх, перекинули через бортик и повалили на пол галереи. Карикк бил их кулаками, сокрушая в пыль, но они уплотнились в стену, заставлявшую его шагать назад, пока наконец он не ступил на сухой участок. И тут карикк пошатнулся, послышался яростный крик Рибс, а затем вырвавшаяся из цепи карикка невидимка проявилась в полутьме и побежала прочь.
