Они уставились на него, молчаливые, с яростью во взоре, но им хватило благоразумия промолчать.

— Скажите, миссис Фик, что было в повозке? — спросил мужчина, надвигаясь на нее и едва сдерживаясь, чтобы не сорваться на крик. — Вы приехали в Лондон не только с этим мальчишкой, но и еще с кем-то? Только не говорите мне, что вы направлялись в доки вдвоем.

Кэролайн почувствовала, как ее снова охватывает страх, и попыталась сосредоточиться на своих мыслях.

— Только вдвоем, — прошептала она.

За Джетой пришли целых шестеро верзил, которые не без труда выволокли ее из камеры и потащили наверх. После тихого мрака шум водопада казался оглушающим. Толпа перед нею расступалась, повсюду виднелись свирепые оскалившиеся лица. Потом ее закинули в огромную железную клетку, захлопнули дверь на ржавых петлях и задвинули массивный засов. Джета со сжимающимся от ужаса сердцем озиралась по сторонам, а в ушах у нее до сих пор звенели слова Клакера Джека: «Ты для меня ничто. И всегда была ничем».

Одна за другой лязгали детали запорного механизма.

Со всех сторон ее окружали орущие и толкающиеся оборванцы с мерзкими, преисполненными злобы рожами. Дальняя сторона клетки заканчивалась проходом над бурлящими водами к туннелю с тяжелой железной дверью. Запертой. Джета сжала кулаки. На смену отчаянию пришел гнев.

Оттуда выйдет лич. Питомец Клакера Джека.

Тяги костей она не ощущала. Возможно, это и к лучшему, особенно когда вокруг так много народа. Может, отчасти сработал и рассыпанный в камерах заглушающий порошок. Но затылок еле ощутимо сдавливало. Джета знала, что это шевелится вяло поднимающийся в ней талант. Если ей удастся провести в этой клетке достаточно времени, то он вернется.

И в этот миг у двери она увидела стойку с оружием.

Получается, они все-таки решили устроить развлечение со ставками. Джета медленно подошла к стойке, изучая старые кованые клинки, обломанные и поцарапанные. Меч, зазубренная пика, копье на древке длиной в восемь футов. Топор с длинной легкой рукояткой и широким лезвием.

Она взяла топор, и сердце в ее груди забилось чаще.

Толпа вдруг затихла. Джета подняла голову. Железная дверь в конце перехода открывалась. Канаты на шкивах натягивались, распахивая створки.

Джета нервно сглотнула и удобнее перехватила топор.

За дверью в темноте двигалось нечто длинное, тонкое, бледное, бесшумное.

— Ну же, — прошептала девушка.

И тут, будто освободившись от оков заклятия, толпа зашумела и подалась вперед, чтобы лучше увидеть происходящее.

Чарли, прижавшись к бочке, полулежал на сырой платформе высоко над Водопадом и морщился от боли, когда из камеры вывели девчонку.

Несмотря на легкое головокружение и падающие на лохмотья капли крови, он сразу же узнал ее. Та девчонка из собора Святого Джайлса, которая переламывала косточки в его руке, получая от этого злобное удовольствие. Девушка с костяными пальцами. Он поднялся на ноги и, стоя босиком в луже, с трудом отвлекаясь от боли в ухе и от мучительно заживающих ран, попытался осмыслить увиденное.

Девушка стояла в запертой клетке на центральной платформе, подвешенной над ревущим потоком. Но одна. Клетка эта явно предназначалась для боев. Чарли видел подобные бои в амбарах, еще мальчишкой в Миссисипи, и даже участвовал в них. Ее окружала толпа, выкрикивающая оскорбления и насмешки. Девушка подошла к стойке с оружием, а потом повернулась, словно изучая злобные лица собравшихся.

Непонятно, что она там делает. Зачем ей сражаться? Она что, участвует в боях на ставки? Чарли мало чего боялся в этой жизни, но эта девушка входила в его список. Он провел рукой по глазам, смахивая пот. По коже продолжали ползать причудливые татуировки.

За миссис Фик и мужчиной он наблюдал с тех пор, как они появились у перил. Чарли показалось, что у нее нет искусственной руки. Он не мог объяснить, почему же они оставили его умирать, но забрали с собой миссис Фик. Она прожила такую долгую, полную тайн жизнь, а он знал о ней так мало, но предположил — с горечью, но без лишней жалости к себе, — что это отклики старой вражды, в которую он невольно оказался втянут. Под лестницей на балконе стояли те самые напавшие на них беспризорники. Что с ними делать? Он бы утопил их всех.

Ну, может… просто напугал бы.

Но как же вытащить отсюда миссис Фик? Он не в том состоянии, чтобы драться. Ему повезет, если получится хотя бы сбежать. У него с собой револьвер Элис, но против такого количества людей он бесполезен. На балконе стояли огромные головорезы и размахивающий руками высокий мужчина в цилиндре. Чарли понимал, что это самый главный. Тот, от которого здесь зависит все.

И вот толпа внизу затихла. В конце прохода, закрытого решетками, распахнулась металлическая дверь. Девушка в клетке присела, держа топор наготове. В темном проеме что-то зашевелилось, а затем толпа разразилась неистовыми восторженными криками. Чарли разглядел нечто бледное, зубастое, с тонкими вытянутыми конечностями и красными пятнами на горле. Тварь из мрака рванула вперед с невероятной скоростью, перескакивая с пола на стены и потолок прохода в клетку, прямо к девушке.

Чарли охватила дрожь. Непреодолимая дрожь от страха, потому что он понял, что это.

Лич.

Чертов проклятый лич.

Металлическая дверь за тварью захлопнулась. Управляющие ее створками канаты дернулись на шкивах и пропали из виду. Мгновение спустя по одному из трапов поспешно пробежали двое мужчин в рубашках и кожаных фартуках, боясь пропустить кровавое представление.

Где-то глубоко под страхом у Чарли зародилась идея.

Все вокруг будто погрузилось в туман. Клетка дребезжала и тряслась, бледная тварь мчалась к Джете по стенам и потолку, и прутья под ее весом дрожали.

«О господи, так это и есть тот самый лич. Собственный лич Клакера. Шевелись! — приказывала себе Джета. — Беги!» Но ноги не успевали реагировать. Какой-то частью своего сознания она превратилась в животное, которым управляют лишь инстинкты и страхи. Но вторая часть — более глубокая и медленная — словно рассуждала о происходящем со стороны. «Что бы сказала Рут, увидев тебя сейчас? — спросила себя Джета. — Она заявила бы: “А я тебе говорила!” Сказала бы, что Клакер никогда не считал тебя чем-то, кроме оружия, потому что как иначе может считать такой человек? “Ты только посмотри на себя, кто ты такая?” Сказала бы, что не нужно доверять никому: ни тому, кто тебя спас, ни его приспешникам, ни явившемуся посреди развалин ребенку-призраку…»

Мысли эти промелькнули в одно мгновение, пока к ней, как пушечное ядро из проломленных створок двери, устремлялся лич, вытягивая когтистые руки, чтобы вцепиться в горло Джеты.

Она взмахнула топором и повалилась набок. Но лич каким-то образом извернулся в воздухе…

И ее топор прорезал лишь место, где лич был мгновением раньше. Пролетев мимо нее, тварь зацепила своим длинным когтем рукоять топора и вырвала его из рук Джеты — так нежно, будто забирая ребенка из рук матери. Затем лич перевернулся на бок, сжимая топор в руке, а Джета покатилась по полу.

Все это заняло не более трех секунд, а она уже потеряла свое первое оружие. Толпа ревела. Джета отступила, выхватила длинное копье и со свистом взмахнула им в воздухе.

Безволосое существо скрючилось на дальнем краю клетки. Оно казалось старым, очень старым. Над ребрами свисали обвисшие груди, под серой кожей выпирали ключицы. Три красные линии на горле казались причудливо переплетающимся ожерельем. Существо держало топор высоко, опираясь на одно бедро и изучая Джету.

Сейчас оно больше напоминало человека, чем животного. Какую-то безумно искаженную женщину с черными и тусклыми от боли глазами. Ее ноздри раздувались, воспринимая окружающие запахи. В медленно раскрывшейся пасти показались длинные иглоподобные зубы. Слишком много зубов, как подумала Джета.