Охваченный паникой, он отшатнулся, и тут голубое сияние вырвалось наружу, обдав жаром духов и пронзив клубы тумана, раскидывая его в клочья, превращая в ничто.

Потом, задыхаясь, он стоял на руках и коленях. Кожа постепенно остывала. Духи исчезли, но он знал, что на улицах есть еще множество, бесчисленное множество других. И тут, подняв голову, он увидел в дверном проеме знакомые очертания.

— Бринт? — прошептал он, чувствуя, как по щекам текут слезы. — Это… это ты? Ты вернулась?

Ее полупрозрачная фигура продолжала молча мерцать в дверях.

— Бринт! Это я! Марлоу!

Марлоу. Похоже, это имя что-то пробудило в призраке. Она и раньше приходила к нему в этом мире, когда они с Чарли заблудились здесь. И все же будто почти забыла его, словно не видела его целую жизнь. На ее лице читалось замешательство.

— Тебе здесь… не место, Марлоу. Духи мертвых идут. Поспеши…

И она помахала рукой.

Он бежал за ней по разлагающимся улицам, шлепая по лужам, перепрыгивая через грязные дорожки, через дверные проемы, пробираясь под обвалившимся арками. Духов привлекали его талант и сила, но он лишь следовал за призрачной фигурой женщины, которую любил при ее жизни, ни о чем не думая, просто дыша и стараясь не шуметь.

Так началась череда серых дней, если это были действительно дни, проходивших без изменений. Сперва Марлоу пытался укрыться и выжить. Постепенно он научился держаться вдали от мертвых на улицах, бесшумно передвигаться по крышам и балконам. Надежда на то, что за ним придет Чарли, не угасла совсем, но с каждым днем его появление казалось все менее вероятным. Потом он решил попытаться выбраться отсюда самостоятельно. Они с Бринт сначала двинулись на восток, а потом на запад города. Разницы не было: каждый раз они оказывались на краю черной Темзы, похоже, что город мертвых окружен. Но когда они направились на север, то до центра так и не добрались, словно никакого центра и не было. Он набрел лишь на ту самую странную комнату, в которой когда-то нашел артефакт для доктора Бергаста, комнату с застывшим внутри мертвым талантом неподалеку от улицы с белым деревом. Эта улица и дом с комнатой вновь навеяли воспоминания о Чарли, в которых его друг казался таким близким.

Некоторое время он держался неподалеку, вбегая обратно в здание, когда духи улавливали его запах. Но когда научился не попадаться им на глаза, то двинулся дальше, тем более что Бринт не могла заходить внутрь, а для него самого там ничего полезного не было.

И все это время, день за днем, он с удивлением наблюдал за духом Бринт, не понимая до конца, кто она. Она походила на ту Бринт, которую он любил, и казалось, что сейчас она охраняет его так же, как охраняла при жизни. И все же теперь она была иной. Уже не той суровой, мрачной и осторожной великаншей, которая в свое время позволила мисс Куик и мистеру Коултону забрать его, а затем, поняв, что ему грозит, последовала за ним, отбилась от лича и спасла их в том поезде, когда они ехали на север в Шотландию. В этой Бринт было много… пустоты.

Он старался не задумываться об этом.

Но в одном она была права. Он не мог оставаться здесь; ему придется пересечь реку.

И вот день расставания настал. Марлоу бесшумно прошел по краю крыши и спустился на разваливающийся балкон. Духи улетучились, оставив над лужами лишь медленно расходящийся туман. Бринт уже стояла на улице. Он торопливо спустился по полуразрушенной лестнице и, низко пригнувшись, побежал к набережной. Холодный туман лез под поношенную рубашку, и к тому времени, как Марлоу добрался до древней деревянной лестницы и принялся медленно спускаться, он весь дрожал.

Бринт следовала за ним. Лестница долго поворачивала, а мягкие гнилые половицы пружинили под ногами. Закончилась лестница скользким причалом, наполовину погруженным в черную водную гладь. Марлоу было знакомо это место, ведь он наблюдал за ним уже несколько недель. С одной стороны стояла лачуга без крыши — некогда будка для продажи билетов, но давно заброшенная и обветшалая. Присев, он стал ждать. Туман здесь был гуще, и в нем один за другим вырисовывались причалы вверх и вниз по реке. От них медленно отходили паромы, подгоняемые проводниками в плащах с капюшонами, — паромы, заполненные мертвецами, с глухим слабым стуком пристававшие к берегу. Затем полупрозрачные нити духов шли вверх и прочь от реки.

Из-под причала донеслось что-то похожее на шипение. Марлоу решил взглянуть. Сначала на черной поверхности он увидел собственное отражение — бледное, водянистое; но потом оно померкло, как бы скрылось из виду, а шипение превратилось в гул тихих голосов. Голосов, зовущих его, Чарли и Элис. Кто-то двигался там, в реке…

— Мар-лоу… — прервал его видения шепот Бринт, донесшийся словно издалека за спиной.

Марлоу упал на спину, тяжело дыша. Бринт была рядом с ним; глаза ее потемнели от страха.

— Тебе нельзя глядеть в реку, — прошептала она. — Это не вода. И не позволяй ей коснуться тебя.

Марлоу вздрогнул. Лужи на причале походили на разлитую ртуть и, казалось, разъедали древесину.

Вскоре из тумана проявился серый нос судна с облупившейся, напоминавшей высохшую кожу краской. Так близко Марлоу еще не подходил. Это оказался не ялик, как он сначала подумал, а небольшой паровой паром с покрытыми слизью перилами и низко нависавшей над черной рекой палубой. На палубе стояла целая толпа духов мертвых, мерцающих и печальных. Посередине палубы возвышалась труба с открытой дверцей, пламя внутри которой походило на жуткий глаз. Марлоу вздрогнул. Перед ним вырос склонившийся над рекой перевозчик с высоко поднятым шестом с крюком на конце. Этим крюком паромщик зацепился за бухту гниющего каната на берегу — и судно скользнуло к пирсу.

Паромщик оказался женщиной — кариккой. Откинутый назад черный плащ обнажил череп с серой кожей, натянутой так туго, что, казалось, местами она порвалась. Из темных десен торчали длинные зубы. Глаза были скрыты под облачком дыма, походящего на своеобразный ореол тьмы. Женщина поворачивала из стороны в сторону застывшее в грозной ухмылке лицо, словно принюхиваясь. Приглядевшись, Марлоу понял, что капюшон и длинное платье — это продолжение ее тела, огромные складки кожи, свисающие с шеи и рук. Вокруг одной руки обвивалась железная цепь, которая, к ужасу мальчика, с тихим хлюпаньем зашевелилась, то погружаясь в кожу, то вылезая, словно скользящая под кожей змея. Не в силах вынести это зрелище, Марлоу опустил голову.

— Бринт? — прошептал он. — Бринт, что, если она меня увидит? Что мне делать?

— Она слепа. Ты должен вести себя тихо.

Марлоу попытался придать себе храбрости.

— Я не прощаюсь, — сказал он.

— Я найду тебя. Найду способ пересечь реку.

Глаза на полупрозрачном лице Бринт оставались холодными и невыразительными. Марлоу хотелось верить ей, но его столько раз бросали…

— Да, я знаю. Найдешь, — прошептал он. — Не забывай, ладно?

Духи мертвых уже рассеивались, неуверенно проскальзывая мимо по ступеням и далее, направляясь в город мертвых. Темная карикка безо всякого перерыва уже начала отшвартовывать паром. Цепи заскрипели. Марлоу встал и без лишних раздумий переступил причал босыми ногами.

Палубу парома покрывала плесень. Опирающийся одной рукой на скользкие перила, уставившийся на высокую закутанную фигуру, мальчик выглядел совсем маленьким. Существо вблизи оказалось гораздо выше, чем он думал, и двигалось медленно. Отцепившись от причала, оно взмахнуло шестом, рассекая воздух прямо у лица Марлоу. Паром со стоном отчалил.

Бринт исчезла из виду почти сразу, и на Марлоу навалилось одиночество. Вскоре вокруг остался лишь туман, в котором слышался тихий плеск реки о борта. Мальчик затаил дыхание, заставляя сердце биться как можно тише. Он боялся, что карикка услышит его, вытянет свою ужасную костлявую руку, схватит его и выбросит за борт. Но она стояла на носу неподвижно, опустив лицо и ссутулив широкие плечи, словно погрузившись в раздумья. Цепи переползали через ее горло и спускались по спине. В руках она держала нечто вроде детской желтой ленточки, которую наматывала на костлявый, как у скелета, палец и тут же разматывала, будто наслаждаясь ощущением. Завороженный этим зрелищем, Марлоу ощутил внезапный прилив жалости. Может, это вещица ее дочери, а может, и ее собственная. Кем она была в жизни? Он осторожно вытянул шею, чтобы рассмотреть ее поближе.