— Что вы сделали? Что вы наделали? — закричал он. — Вы убили ее! Убили миссис Харрогейт! И ранили Чарли, и…

— Успокойся, — огрызнулся Бергаст. — Я не для того вытащил тебя из толпы мертвецов. Теперь они будут охотиться за нами обоими. А у них чуткий слух. Придержи язык.

Склонившись над остатками небольшого костра, Бергаст сгреб пепел и разжег огонь. От костра исходило совсем немного тепла, но странный темно-красный цвет пламени заставил Марлоу вздрогнуть. Он ощутил комок в горле, но был слишком зол и не хотел плакать, не хотел показывать свою слабость этому ужасному человеку.

— А я-то все это время думал, что ищу рельсы. Скрытый путь. Но, оказывается, я ждал тебя. — Голос его был холодным, резким и властным. — Мне позволили найти рельсы в тот же день, когда здесь появился ты. Я не верю в совпадения, дитя. Этот мир хочет, чтобы мы шли вместе. Он обладает своей волей.

Марлоу не понимал, о чем говорит мужчина, но не хотел отпускать свой гнев. В глазах доктора Бергаста тлел безумный огонек, и этот взгляд заставил Марлоу вспомнить о Джейкобе.

Тем временем доктор Бергаст расправил плечи и отвернулся. На спине его сквозь рубаху расплывалось пятно. Поймав взгляд мальчика, он тихо произнес:

— Рана не заживает. Это то место, куда Чарли всадил свой нож. Хуже не становится, но и лучше тоже. И здесь.

Он коснулся руками лица. Марлоу злобно ухмыльнулся, ведь это он опалил его кожу своим сиянием в ту ужасную ночь.

— Вы бросили всех нас в Карндейле, — продолжил он обвинения. — Орсин остался открытым. Просто бросили всех. Мертвецы прошли внутрь. Из-за вас!

Лицо доктора Бергаста обагрилось в свете костра. Он провел рукой по глазам.

— Увы, но так получилось из-за твоего драгоценного Чарли, Марлоу. Он прервал мою работу. Задержал перенос.

Лишь на мгновение он показался усталым, затем снова ожесточился.

— Чарли пытался запечатать орсин. Прежде чем я успел затащить туда другра. Из-за него я и не впитал всю силу этого существа. Я оказался не… недостаточно силен для переноса. Того, что я взял у мальчишки, не хватило.

Марлоу медленно моргнул в испуге.

— Что вы сделали с Чарли?

— Ничего… умышленно. Его талант притянуло ко мне в процессе переноса. Думаю, он-то и поддерживает мою жизнь здесь — вместе с артефактом и с тем, что я смог выкачать из другра.

Марлоу снова сжал свои кулаки:

— Вы забрали талант Чарли? Так вы просто хотели вернуть собственный талант! И вам было все равно, кто пострадает из-за этого!

— Цель оправдывает средства. С чего вдруг мне отказываться от цели, только потому, что ее трудно достичь?

— Но это неправильно! Элис бы так не поступила. И мистер Коултон тоже. Я ненавижу вас! Зачем вы принесли меня сюда? Я хочу домой!

— Миру наплевать на наши желания, — ответил Бергаст. — Скоро не останется никакого дома, куда ты мог бы вернуться. Как и ни одного безопасного места. Ни для твоего Чарли, ни для твоих друзей, ни для твоей Элис. Тьма просыпается, дитя. Возможно, уже сейчас слишком поздно.

Марлоу в неуверенности сглотнул:

— Что… что вы хотите этим сказать?

— Моя работа здесь очень важна, и она еще не закончена. Ты даже не поинтересовался, в чем она заключается. Кстати, можешь спросить, раз уж оказался здесь.

— Мне все равно, — проворчал Марлоу. — Вы все равно не расскажете правду. И вы плохо поступили с моими друзьями.

Бергаст начал собирать вещи. Потом, морщась, дважды перевязал руки и поправил тряпки на коленях, а под конец потрогал рукоять древнего ножа, как бы уверяя самого себя, что тот все еще на месте.

— Поторопись, дитя. У тебя нет других вариантов. Разве что дожидаться здесь карикков.

— Может, я и дождусь. Я не боюсь.

Глаза Бергаста сверкнули.

— Но ты боишься, — сказал он спокойно, и это спокойствие показалось Марлоу хуже любого гнева.

Поправив ремни на руках, мужчина снова потянулся к перчатке с пластинами и добавил:

— И это правильно.

Через полчаса, когда доктор Бергаст покинул пещеру, Марлоу пошел за ним.

И дело было не в страхе, не в угрозах и не в том, что ему больше ничего не оставалось делать. Вернее, не только в этом. В основном ему не хотелось оставаться одному, не здесь, не опять. Вслед за мужчиной он вышел в серый полумрак жуткого мира и спустился по длинному осыпающемуся склону к почерневшим от гнили деревьям. Вдалеке из тумана проявлялась, как рана, темная Темза; за ней высился город мертвых со шпилями и дымовыми трубами на кривых крышах. Где-то там продолжал блуждать дух Бринт, может уже забывшей его.

Мальчику приходилось едва не бежать, чтобы поспеть за Бергастом, и передвижение это еще больше затрудняли лохмотья, которыми доктор обмотал ноги Марлоу. Рот его прикрывал шарф, кисловатый на запах и горячий от учащенного дыхания. Внизу виднелась дорога, ведущая к затопленному домику, за которым в тумане вырастали шпили деревни и разрушенные каменные стены. Струи тумана неестественно двигались по полям, то собираясь в клубок, то разворачиваясь и устремляясь дальше. Духи мертвых. Вдалеке над горизонтом нависли грозовые тучи, прорезаемые вспышками молний.

Путники вошли в рощицу, пересекли дорогу и углубились в болотистый подлесок. Их ноги с хлюпаньем оставляли в грязи глубокие следы. Бергаст шел долго, через каждые шагов двадцать останавливаясь, чтобы прислушаться к тишине вокруг.

Между деревьями в холодном воздухе сновали редкие стайки мертвецов, уносимые вдаль. Через минуту Бергаст поднимался и продолжал путь, а Марлоу следовал за ним.

Вскоре они вышли на серую тропинку, свернувшую на пригорок. По ней они добрались до обрушившейся каменной ограды, за которой виднелся развалившийся фермерский дом со сгнившими деревянными стенами, обнажившими все внутренности. В тени этих стен Бергаст присел и, поднеся палец к губам, жестом указал назад. Марлоу оглянулся.

Там виднелся утес, на который выходила пещера Бергаста, незаметная отсюда. Над утесом в небе медленно кружили три костяные птицы, постепенно расширяя круги. Потом они поднялись выше и удалились в сторону реки.

— Взяли наш след, — мрачно прошептал Бергаст, опустив шарф. — И они приведут другра. Нужно уходить тихо и быстро.

В разрушенном фермерском доме они отдохнули совсем недолго, и Бергаст вновь повел Марлоу дальше, через гниющий фруктовый сад и развалившиеся ворота. Они пошли по гребню канавы, и в определенном месте Бергаст перепрыгнул ее, а Марлоу последовал за ним вверх по склону. Тогда он и увидел рельсы.

— Их нелегко найти, — прошептал Бергаст, развернувшись на месте, — хоть они и не выглядят спрятанными. Я искал их долгое время. Однажды, давным-давно, их нашел для меня один талант и оставил отметки на карте. Согласно им, он прошел до серых комнат. Нам тоже стоит отправиться туда.

Почти так же говорила и Бринт: «По старым рельсам, мимо серых комнат, к проходу Другров». Но Марлоу не сказал об этом доктору Бергасту. При мысли о Бринт у него заныло в груди.

Задыхаясь и пошатываясь, они поднялись по склону. Отсюда в заросли уходила прямая линия порыжевших от ржавчины железных рельсов, проложенных по серой, почти бесцветной щебенке. Между шпалами торчали черные сорняки. Серая древесина шпал местами прогнила и рассыпалась. Марлоу опустился на колени и положил обмотанную руку на рельсы. Холод металла ощущался даже сквозь лохмотья. Вдруг всего его сковал ледяной ужас: Марлоу показалось, будто все его внутренности разом вырвали. Он отдернул руку и пошатнулся.

— Кто проложил их? И откуда здесь рельсы? — прошептал он.

— А кто вообще все это сделал? — ответил вопросом на вопрос доктор Бергаст.

— Другры? — задумчиво предположил мальчик.

— Другры никогда не создают ничего, кроме печали. Этот мир создает себя сам.

Бергаст проследил за его реакцией, затем перевел взгляд на небо.

— Ты еще не понял, потому что не должен был понять. Пойдем. Надо идти, пока есть возможность.