Предвидя близкую войну с Россией, британское Адмиралтейство выкупило строящийся для Бразилии броненосец «Индепенденсия», вооруженный казнозарядными орудиями системы Витворта. Переименованный в «Нептун», он был срочно достроен и включен в Эскадру Специальной службы. Но Лорды Адмиралтейства и слышать не хотели о казнозарядных системах, а потому велели срочно заменить их вульвичскими пушками. Но вот беда - корпус «Нептуна» не выдерживал отдачи при выстреле новых орудий двенадцатидюймового калибра, из-за чего пороховой заряд пришлось уменьшить, что отнюдь не улучшало баллистики.
Система Витворта все же прижилась в Королевском Флоте - правда, лишь в качестве артиллерии среднего, до шести с половиной дюймов, калибров. Стволы этих орудий были в сечении шестиугольными. Снаряды при этом выглядели как скрученные по часовой стрелке граненые болванки. Такие пушки могли быть только казнозарядными, но винтовые затворы, созданные Витвортом, действовали очень медленно и были крайне ненадежны; полигональные снаряды имели ряд неустранимых недостатков — сложность изготовления, трудность заряжания, заклинивание в канале при стрельбе, еt cetera, еt cetera, еt cetera.[26]
«Летопись артиллерийских опытов с орудиями Витворта - заключало одно солидное издание, - представляет собой источник стыда для английской нации и позора для ее администрации».
Так что, как ни трудно в это поверить, но Королевский Флот в шестидесятых-восьмидесятых годах девятнадцатого века, если и не был совершенно небоеспособен, то недалеко ушел от этого плачевного состояния. В известном нам варианте событий Британской Империи сказочно повезло - в течение трех десятилетий ни одна из европейских держав не решилась испытать свои силы в противостоянии с «Владычицей морей». Но... колесо Судьбы совсем чуть-чуть вильнуло в накатанной колее: Великий Князь Николай Николаевич выбрал из двух телеграмм своего августейшего брата не ту, и теперь...
И теперь пушкам эскадры вице-адмирала Купера Ки предстояли смертельные дуэли с батареями Кронштадта и Свеаборга, с башенными фрегатами, мониторами, канонерками Балтийского флота. И некому, некому было крикнуть британским морякам, неколебимо уверенным в мощи своего оружия: «Ave, Caesar, morituri te salutant!»[27]
Отступление второе
Большой Британский Блеф
Считается, что понятие «блеф» - это чисто американская выдумка, как и карточная игра покер. Суть ее состоит в том, чтобы создать у противника впечатление, будто у вас на руках гораздо более сильная карта, чем на самом деле. Предполагается, что введенный в заблуждение партнер не решится наращивать ставки в игре и бросит карты.
Возможно само это слово - «блеф» (Bluff) действительно появилось за океаном, где-то между Миссисипи и Великими Озерами. Но сам принцип использовался политиками и военными всего мира за много столетий до появления на политической карте Североамериканских Соединенных Штатов. Например, некий военачальник китайского царства Цин, подойдя к вражеским пределам, велел в первую ночь разжечь сто тысяч костров, во вторую - пятьдесят, а на третью лишь тридцать. Противник опрометчиво решил, что цинские воины струсили, повел войска в наступление - и угодил в расставленную ловушку.
Или вот пример из американской истории. В декабре 1780-го года некий полковник Уильям Вашингтон и восемьдесят его кавалеристов блокировали в какой-то бревенчатой развалюхе отряд лоялистов. Оживленная перестрелка не дала результата; осажденные пришли в себя и уже подумывали о контратаке, когда перед ними предстал сам полковник Вашингтон. И не один: рядом с ним стояла внушительных размеров пушка, каковой он и посулил изничтожить упрямцев вместе с их «крепостью». Напуганные лоялисты сложили оружие; каковы же были их возмущение и досада, когда выяснилось, что страшное орудие - не более чем раскрашенное бревно на колесах, вошедшее в американскую историю под названием «квакерская пушка».
Да что там китайцы и квакеры! Любой из читателей с легкостью извлечет из мировой истории не один пример блефа - в военном деле и в политике.
Блеф, как прием карточной игры, имеет свои, и весьма строгие законы. И один из них таков - если партнер не поддается на блеф и не бросает карты, он неизбежно выигрывает, причем проигрыш будет тем разорительнее, чем дольше вы будете упорствовать в выбранной стратегии. Это правило действует в военном деле и в политике столь же безжалостно, как и за зеленым сукном.
И еще одним политические игры великих держав напоминают покер. Игрок, не имея представления о картах партнера, судит о них по нюансам его поведения, оценивая по тем или иным, часто трудноуловимым, признакам степень его решимости. В этом и кроется главный подвох: приходится строить игру, исходя из собственных, и не всегда верных, представлениях о чужой психологии. И при том (особенности военно-политических игрищ!) порой серьезно заблуждаются по поводу своего расклада.
![К повороту стоять! (СИ) - _23.jpg](https://all-library.ru/pic/6/3/7/1/0/6/637106/1550482785/_23.jpg)
Примерно это и происходило в январе 1878-го года между Британской и Российской Империями. С одной стороны, Россия уверенно одержала на Балканах победу и, как никогда, близка была к воплощению стародавней мечты - твердой ногой встать на берегах Проливов, после чего весь Ближний восток, вся Малая Азия, все Восточное Средиземноморье оказывались под прицелом русских пушек. И это означало конец имперской политики викторианской Британии, ведь под удар попадала и главная артерия Империи, Суэцкий канал. Кроме того, русские войска давно закрепились в Туркестане и уже подбирались с севера к главной жемчужине короны - Индии!
Можно сколько угодно отливать памятники недавним победам из трофейных русских пушек, но обманывать себя бессмысленно и опасно - ждать повторения успеха Восточной войны силами одной Британии, без союзников в лице Турции и Франции не стоит. На Австрию надежда слабая - Берлин не дремлет, половина европейской прессы твердит, что стоит Британии вступить в войну с Россией, как Германия ударит не только по Австрии, но и по не добитой при Седане Франции.
Но и ждать, наблюдая, как император Александр прибирает к рукам Проливы, тоже немыслимо! А значит, остается блеф. Блеф наивысшей пробы, основанный на тонком знании психологии противника. Недаром русский канцлер Горчаков как огня, боится морской мощи Британской Империи; недаром министр иностранных дел Милютин испуганно замолкает при мысли о британских броненосцах в Финском заливе. И оба слушать не желают Великого князя Константина, плешь им проевшего в попытках доказать - мощь Королевского Флота бессильна перед отлично организованной обороной Кронштадта. Если Ройял Нэви, как и в 1854-м, явится на Балтику, то это кончится тем же самым. Постоят в виду неприступных фортов, покалечат пару кораблей на минах, покидают бомбы по прибрежным крепостям, пустят на дно полсотни каботажных посудин, сожгут десяток чухонских мыз, оборвут подолы попавшимся под руку чухонкам - и уберутся, несолоно хлебавши. Вести сухопутную войну с Россией без помощи европейских держав Британия не может. А терроризировать столицу, чего так боялись и Горчаков с Милютиным, а до известной степени, сам император, не выйдет - минные поля и форты Кронштадта вместе с пушками Балтийского флота надежно берегут морские подступы к городу Петра Великого.
Но, как и было сказано, по-настоящему качественный блеф всегда основан на тонком знании образа мыслей партнера. Выстраивая свою игру, джентльмены из Форин Офис думали не о реальной мощи Королевского Флота, о русских минах и крупповских орудиях на фортах Кронштадта и Свеаборга. Расчет строился исключительно на понимании того, чем дышат в Санкт-Петербурге.