Дама кивнула. К удивлению мичмана, она прекрасно поняла непростые для сухопутного человека объяснения. Ее сын слушал, приоткрыв от усердия рот.
- На кораблях новейшей постройки артиллерию главного калибра ставят в башнях или барбетах. Вот, к примеру, британский «Ройял Соверен» или только что заложенный на Галерном острове большой мореходный монитор «Крейсер»[2].
- Так у «Стрельца» всюду броня? - встрял мальчуган. - И под этими досками тоже?
И он притопнул башмачком по палубному настилу.
- А как же? Палуба целиком прикрыта броней в опасении мортирных бомб, которые падают на цель по крутой дуге.
- А таран у вас есть? - осведомился почтовый чиновник. - Я читал в газете, что он считается важным средством морского боя.
- Ну, специального тарана у «Стрельца нет» - ответил мичман. - Форштевень и носовая часть корпуса, правда, усилены на случай, если придется прибегнуть к этому приему. Но вы правы сударь, сейчас шпиронами[3] снабжают все военные суда. В Англии даже заложили специальный таранный броненосец, «Хотспур» - у него пушки вообще играют роль вспомогательную, а главным оружием будет таран. И в других странах строят, во Франции, например, или в Италии. Да и в Америке заложено несколько единиц.
- Мой папенька был в Америке! - похвастался Сережа. - Он тоже моряк!
- Верно. - кивнула миловидная брюнетка. - Мой супруг служил артиллерийским офицером на корвете «Витязь», и несколько лет назад посетил американский город Новый Йорк с эскадрой контр-адмирала Лесовского.
- Это во время войны северных и южных штатов? - уточнил мичман. - Наша эскадра должна была помочь правительству президента Линкольна на случай вмешательства Британии. Тогда, кстати, и появился на свет прародитель нашего «Стрельца», броненосец северян «Монитор». Я сегодня о нем уже говорил, припоминаете?
- Да, господин мичман - подтвердила собеседница. - Кстати, мой муж сейчас здесь, в Кронштадте. Он получил под команду винтовой корвет и готовит его к переходу на Тихий океан, во Владивосток, на Сибирскую флотилию.
Узнав, что прелестная мама Сережи замужем за морским офицером, мичман сразу поскучнел. Конечно, будь она супругой какого-нибудь штафирки, вроде, надворного советника или присяжного поверенного, можно было бы и рискнуть, закрутив необременительный роман. Но теперь...
Мичман по младости лет, не подозревал, что от Ирины Александровны (так звали мать Сережи) не укрылась эта перемена в настроении. Впрочем, женщина давно привыкла к вниманию со стороны юных мичманов и научилась относиться к этому с иронией.
- Я тоже стану военным моряком, как папа! - заявил Сережа. - И служить буду на настоящем корабле, с мачтами и парусами!
Лейтенант потрепал мальчика по плечу.
- Конечно, будете, только надо сначала подучиться. Сколько вам лет - семь, восемь?
- Девять! - гордо ответил тот. - Осенью уже в гимназию!
- Это хорошо. - серьезно кивнул мичман. - Три года в гимназии, потом Морской корпус. Только подумайте, какие к тому времени корабли будут? Но могу сказать наверняка: главной силой на море останутся броненосцы. За ними будущее, а не за парусниками - за их мощными пушками, за толстой броней.
И постучал костяшками пальцев, затянутых в белую перчатку, по башне монитора. Звук вышел глухой, будто по каменной глыбе.
- Слышите? Одиннадцать дюймов слойчатой стали на дубовой подушке, с подложкой из овечьего войлока, чтобы смягчать удары снарядов. Лет пять-семь назад ни о чем подобном мы и мечтать не могли; американцы во время своей гражданской войны вообще обшивали броненосцы раскованными в полосы железными рельсами, другой брони у них попросту не было. А пушки? Тогда они стреляли круглыми чугунными ядрами, а теперь есть и конические стальные снаряды и шрапнели... Техника сейчас быстро идет вперед, особенно на флоте. Так что, не загадывайте, юноша, кто знает, что напридумывают к тому времени, когда вы получите кортик?
- Все равно, - набычился Сережа. - Главное, я стану морским офицером, и служить буду на самых-самых могучих кораблях, а не на таких вот... плотах с жестянками!
Ирина Александровна покраснела, прикусила губку, отчего сделалась еще обольстительнее, и дернула сына за рукав. Тот неохотно замолк.
- Извините моего сына, господин... простите, запамятовала?
- Мичман Веселаго-первый, к вашим услугам, мадам! - бодро отрапортовал моряк. - И не ругайте вашего сына. Не глянулся ему наш «Стрелец» - не беда! Главное, флот пришелся по душе. Так что, буду ждать, юноша - возможно, лет через десять нам еще и доведется послужить вместе!
Вечером того же дня в квартире капитана второго ранга Казанкова, занимавшей половину третьего этажа дома на Литейном проспекте, царило уныние. Предстояла долгая разлука: из Адмиралтейства Илье Андреевичу доставили пакет с распоряжением: через две недели его клипер должен покинуть Кронштадт и отправиться вокруг Европы и Африки, на Тихий океан. Сережа принялся упрашивать отца, чтобы тот взял его с собой, юнгой. Старший Казанков лишь посмеивался: «Тебе надо в гимназию, иначе, какой ты будешь офицер? Неуча в Морской Корпус не возьмут!» Мальчик успокоился, лишь после того, как отец пообещал привезти из Нагасаки, куда русские корабли заходили по пути во Владивосток, всамделишную саблю японского самурая. Потом заговорили о том, как Сережа с Ириной Александровной провели сегодняшний день. Мальчик во всех деталях описал их визит в Кронштадт и осмотр «Стрельца».
В ответ на насмешки, щедро расточаемые сыном «банке из-под монпансье на плоту», старший Казанков неожиданно сделался серьезен. Он отлучился в кабинет, и малое время спустя вернулся с большущей охапкой журналов – в основном, выпусков «Морского вестника» и папок с вырезками из американских газет. И за следующие два часа Сережа узнал и о бое «Виргинии» с «Монитором» на рейде Хэмптон-Роудс, о флотилии отчаянного кептена Фаррагута, о баталиях речных броненосцев на Миссисипи, о броненосных лодках и башенных фрегатах, что строились для Балтийского флота по новой «мониторной» кораблестроительной программе, принятой в 1864-м году.
Весь следующий день Сережа провел у себя в комнате, упорно отражая попытки Ирины Александровны вытащить его на прогулку в Ораниенбаум. Высунув от усердия язык, мальчик старательно перерисовывал в свой альбом схему орудийной башни Эриксона и боковую проекцию русского монитора «Единорог», родного брата «Стрельца», копировал из заграничных журналов схемы американских речных броненосцев. Сережа твердо решил изобрести для Балтийского флота невиданный броненосный корабль, на котором и будет служить, когда вырастет и окончит Морской Корпус. И снова допоздна горела зеленая лампа в гостиной дома на Литейном, и шелестели страницы Морского вестника, и ворчала Ирина Александровна, напоминая, мужу, что мальчику давно пора спать...
Так и состоялось знакомство Сережи Казанкова с мониторами.
III.Война объявлена!
![К повороту стоять! (СИ) - _4.jpg](https://all-library.ru/pic/6/3/7/1/0/6/637106/1550482785/_4.jpg)
12 апреля 1877-го года в Кишиневе, на торжественном молебне, состоявшемся после военного парада, епископ Кишинёвский и Хотинский Павел огласил Высочайший Манифест о войне с Османской Империей. Захлопали крылья типографских машин, вечерние газеты все вышли с полным текстом Манифеста. В обеих столицах, во всех губернских городах на площадях собирались толпы; раздавались призывы пострадать за православную веру, оборонить от истребления братьев-болгар, наказать турок за ужасы, творимые над балканскими христианами. Шла запись добровольцев - гимназисты старших классов, студенты, приказчики, коллежские регистраторы, только что получившие классный чин, готовы были бросить привычную жизнь и отправиться воевать на Балканы. В войсках царило невиданное воодушевление; рассказывали, будто Государь лично возглавит отправляющуюся в поход гвардию. На огромном пространстве от Закавказья до Санкт-Петербурга неспешно, по российскому обыкновению, приходили в движение войска, обозы с провиантом, железнодорожные составы, морские и речные суда.