Правда, мичман Казанков вахты еще не стоял; строго говоря, он даже не считается зачисленным в команду, пока капитан не сделает соответствующую запись в судовом журнале. Но молодой человек полагал себя вправе отведать этот сугубо флотский нектар, прелести которого человеку сухопутному понять не дано. Тем более, что имелось прямое указание начальства, которому, как известно, виднее.
Морская служба началась.
![К повороту стоять! (СИ) - _6.jpg](https://all-library.ru/pic/6/3/7/1/0/6/637106/1550482785/_6.jpg)
V. Пушки, снаряды, броня
Две недели Сережа осваивался на «Стрельце», заглядывая в самые укромные уголки, от угольных ям до подшкиперской. Командир «Стрельца», капитан второго ранга Иван Федорович Повалишин снабдил его пачкой номеров «Морского вестника» со статьями о проектировании, постройке и испытаниях первых русских мониторов.
Мичман знал, что необходимость в судах этого класса появилась в 1863-му году, когда замаячила на горизонте угроза войны с англо-французской коалицией. Современных боевых кораблей в составе Балтийского флота не было вовсе, что и подтолкнуло правительство срочно предпринять меры к защите Финского залива и морских подступов к столице. Крымская война оставила чахлое наследство в виде десятка-другого деревянных винтовых канонерок, но эти скорлупки, неплохо послужившие в кампанию 1854-55-го годов, теперь уже никуда не годились. Заказанные броненосные плавучие батареи находились в постройке. И тогда внимание Адмиралтейства привлекли американские башенные броненосные лодки конструкции шведского инженера Эриксона.
Для их изучения в САСШ спешно откомандировали двух офицеров. По возвращении они представили подробные чертежи и спецификации монитора типа «Пасаик». В докладе указывалось, что корпус такого корабля практически полностью погружен в воду и представляет малозаметную цель; к тому же скромные размерения позволили бы ему с легкостью действовать в мелководных стесненных районах Финского залива.
Может, американский проект и был далек от совершенства, но времени у русских кораблестроителей не было. Не имелось так же и собственного опыта постройки броненосных кораблей, не говоря уже о вечной стесненности в средствах. Так что в марте 1863-го года морское министерство утвердило так называемую «мониторную кораблестроительную программу». За основу была принята все та же конструкция Эриксона, несколько доработанная в модельной мастерской Петербургского порта.
Для ускорения работ заказы на постройку судов разделили. Броненосные башенные лодки «Ураган», «Тифон», «Стрелец», «Единорог», «Броненосец», «Латник», «Перун» и «Лава», были заложены на казённых заводах и частных верфях Санкт-Петербурга. Еще две, «Колдун» и «Вещун», строились на заводе Кокериля в Бельгии и по частям были доставлены в Санкт-Петербург, где их и собрали. Машины для «Урагана», «Тифона», «Стрельца» и «Единорога» изготовили на заводе Берда, для «Броненосца» и «Латника» — на заводе Карра и Макферсона, для «Лавы» и «Перуна» — на Ижорском заводе, для «Колдуна» и «Вещуна» — на фабрике общества «Кокериль». Слойчатая броня была российская, Ижорского завода. Все десять лодок закончены постройкой необычайно быстро, всего за год, и приняты в казну в 1865-м году.
Вот что писал «Морской вестник» о конструкции башенных броненосных лодок:
«...суда эти составлены изъ двухъ частей: нижняя, менѣе длинная, имѣетъ форму плоскодонныхъ судовъ, а верхняя длиннѣйшая представляетъ плотъ съ заостренными оконечностями. Борта верхней части прикрыты наделкой изъ дубовыхъ и сосновыхъ брусьевъ, толщиной въ 39 дюймовъ, которая одѣта броней изъ однодюймовыхъ желѣзныхъ листовъ, въ пять рядовъ. Надводная часть возвышается надъ горизонтомъ воды всего на 14 дюймовъ и представляетъ огню противника весьма незначительную цѣль; носовая же оконечность можетъ служить тараномъ. Внутри каждая лодка раздѣлена непроницаемыми переборками, на шесть отдѣленій. Въ первомъ съ кормы батарея электрическаго телеграфа и помѣщеніе для механическихъ припасовъ; во второмъ механизмъ съ котлами; въ третьемъ — уголь; въ четвертомъ — механизмъ для вращенія башни, камбузъ и штульцы; въ пятомъ — помѣщеніе для команды и офицеровъ и крюйтъ-камера; въ шестомъ, носовомъ, брашпиль. На верхней палубѣ, не имѣющей фальшбортовъ помѣщается вращающаяся башня съ двумя орудіями, а надъ ней неподвижная рубка для рулевого и командира. Башня и рубка состоятъ изъ желѣзныхъ листовъ, толщиной въ 1 дюймъ: первая изъ 11, вторая изъ 8, Палуба покрыта двумя рядами желѣзныхъ листовъ; труба на высоту 8 дюймовъ отъ палубы покрыта блиндированнымъ кожухомъ, изъ 6-рядовъ дюймовыхъ листовъ...»
Серёжа тщательно изучил все, что относилось к артиллерийскому хозяйству «Стрельца». Ему, как второму артиллерийскому офицеру, были поручены подбашенное отделение, бомбовый и пороховой погреба. В пороховом погребе, или крюйт-камере, хранились полузаряды дымного пороха в хлопчатобумажных картузах, уложенные в деревянные, обитые от сырости свинцом ящики. В бомбовом погребе на дубовых стеллажах покоились чугунные бомбы и заряды латунной картечи. Все это надлежало содержать в строжайшем порядке, постоянно заботясь о борьбе с сыростью. Трюмов, как таковых, на «Стрельце не было; вода, попавшая внутрь корпуса, скапливалась в льялах, в трех-четырех футах под рабочими, жилыми и складскими помещениями, отчего там царила самая промозглая сырость. В результате, хлопчатобумажные картузы приходилось постоянно перебирать и перекладывать для просушки, а бомбы и картечи осматривать на предмет следов ржавчины, меняя время от времени покрывающий их густой слой сала.
Орудиями ведал старший артиллерист, лейтенант Онуфриев. По первоначальному проекту «Стрелец», как и остальные мониторы «американской» серии, нес два девятидюймовых гладкоствольных дульнозарядных орудия Круппа образца 1864-го года. Позже, в 1868-м, их заменили на пятнадцатидюймовые чугунные пушки, так же заряжающиеся с дула. К каждому из этих монстров полагалось по полсотни чугунных бомб с начинкой черного пороха. В 1872-74-м годах мониторы перевооружили заново. На этот раз они получили по две девятидюймовки образца 1867-го года.
Башня, массивное цилиндрическое сооружение из клепаных многослойных броневых листов, вращалась на вертикальном штыре, с приводом через зубчатое колесо и цепь, от вспомогательного паровичка в восемьдесят индикаторных сил. В стенке башни имелись две вертикальные прорези амбразур; при плохой погоде их задраивали железными заслонками.
Старший артиллерист прочел Сереже целую лекцию об орудиях «Стрельца». Оказывается, когда в июле 1868-го года встал вопрос об очередном перевооружении, Крупп предложил использовать для этого старые девятидюймовые орудия, которые изначально стояли на мониторах. В 1863-м году, когда они были изготовлены, Крупп не брался отливать стальные пушки такого калибра, а потому на казенные части стальных стволов весом в четыре с половиной сотни пудов набили 330-типудовые чугунные оболочки. Теперь же стальные стволы старых орудий переделали: сделали в канале ствола нарезы, приспособили клиновые цилиндропризматические замки и усилили казенники под более мощные пороховые заряды. Для этого чугунные оболочки с казенных частей снимали, заменяя двумя рядами массивных стальных колец.
К обновленным орудиям полагалось два вида снарядов: чугунные бомбы, с начинкой в четверть пуда черного дымного пороха, и латунная картечь. Имелось и небольшое количество стальных снарядов со свинцовой оболочкой или с тремя медными поясками, но ими разрешено было стрелять лишь в военное время; свинец и медь направляющих поясков быстро забивали нарезы, отчего возникала опасность разрыва ствола.
От недостатка места на «Стрельце» страдали все десять офицеров и сотня унтер-офицеров и нижних чинов, составлявших экипаж монитора. Внутренние помещения были такими низкими, что человеку среднего роста приходилось пригибаться, чтобы не задевать макушкой подволок. Офицерские каюты, кают-компания смотрелись сущими клетушками, на камбузе было бы тесно и кошке.