Василий не мог знать, что отведенная им судьбой передышка заканчивается. К 14–30 саперы 122 дивизии построили через Шешупе западнее Славикая помимо легкого понтонного моста, наведенного утром, еще и грузоподъемный деревянный мост, по которому уже переправили дивизионную артиллерию. Три батареи 105-мм гаубиц уже заняли позиции за лесом в четырех километрах южнее. Батарейные корректировщики разворачивали свои радиостанции на опушке леса за полем.
В 16–53, Василий автоматически засек время, над головами басовито провыл снаряд, и разорвался с перелетом на 150 метров и отклонением по азимуту влево на 120 метров. Разрыв был значительно сильнее, чем от полковой трехдюймовки. Василий послал по окопам связного с командой:
— Приготовиться к артобстрелу!
В отличие от полковых, немецкие дивизионные артиллеристы стрелять с закрытых позиций умели. Уже третий снаряд дал накрытие. Пристрелка заняла две минуты. Вторая и последующие пушки накрывали опорный пункт уже вторым снарядом. Василий подсчитал, что всего провели пристрелку 12 орудий — три батареи.
— Ну, сейчас они нам и врежут! — успел подумать он, ныряя в дзот. Сразу приказал радисту передать в батальон:
— Противник начал артподготовку тремя батареями дивизионной артиллерии.
Затем грохот разрывов первого залпа ударил по ушам и встряхнул дзот. За гарнизон дзота он не беспокоился. Прямое попадание в амбразуру — дело слишком маловероятное, чтобы повториться еще раз. А попадание в перекрытие дзот, по уверению полкового инженера, должен был надежно выдержать. Волновался Василий за блиндажи. Их — то четырехдюймовый снаряд мог пробить. Немцы давали пять залпов в минуту.
На пятой минуте снаряд врезал-таки в перекрытие. Дзот сильно тряхнуло, с потолка и со стен между бревнами посыпался песок. Все на минуту оглохли. На десятой минуте снаряд взорвался рядом с левой стеной дзота. Верхние венцы бревен ощутимо сдвинулись вправо. Снова посыпался песок. Но дзот выдержал.
Артобстрел продолжался 15 минут. 12 умножить на 5 и на 15 это будет 900, с трудом ворочая мозгами после легких контузий от попаданий в дзот, подсчитал Иванов. 900 здоровенных четырехдюймовых снарядов на один маленький взвод.
Однако, дорого мы обходимся немцам, — про себя усмехнулся Василий, пытаясь открыть дверь. Дверь не поддавалась.
— Завалило, сообразил Иванов, и приказав расчету откатить «максим», нырнул в амбразуру. Связной вылетел следом за ним. Плотная завеса дыма и пыли закрывала все вокруг. По ходу сообщения они выскочили на правый фланг. Василий послал связного налево по окопу с приказом собрать командиров у блиндажа опорного отделения. Сам пополз по линии окопа вправо. Это была именно что линия. Наверное, половина длины окопа была перекрыта воронками и засыпана выбросами грунта. Плотность воронок была значительно выше, чем после первого артобстрела. Дивизионная артиллерия немцев стреляла намного кучнее, чем полковая.
Застучал «максим».
Ага, значит, снова атакуют с правого фланга, сообразил Иванов, переползая очередную воронку. Блиндаж третьего отделения оказался разбит. В нем должны были быть Конюков с двумя бойцами.
— Светлая им память, — подумал Василий. Затем завернул к минометчикам. Онищенко с двумя бойцами тащили из блиндажа миномет.
— Поставим в дворике для ДШК, — прокричал Онищенко, — все минометные дворики разбиты! Один блиндаж с минами уцелел!
Иванов пополз дальше. На тыловой стороне встретил Дементьева и трех бойцов, готовившихся открыть огонь из своего и трофейного ручных пулеметов.
— Слава богу, — эти живы, мелькнула мысль. У блиндажа опорного отделения встретил связного.
— Дубинин и четверо бойцов с ним на левом фланге живы, — доложил боец.
— А где Прохоров и Воронин? — спросил Василий.
— Они были в арсенальном блиндаже. Блиндаж разбит. Видимо погибли.
— Все ясно. Пошли на правый фланг, там никого нет. Будем вдвоем держать оборону. У бойца была СВТ. У Василия — ППД. По дороге Василий подобрал чью-то СВТ и подсумок с патронами.
Выйдя на правый фланг, нашли две целые стрелковые ячейки с запасом гранат, и заняли оборону. Василий посмотрел за бруствер. «Максим» держал немцев за колючкой. В тылу и на левом фланге застучали «дегтяри». Иванов отличал их по звуку. Захлопал миномет.
Взвод принимал свой последний бой.
Приглядевшись, Василий понял, что на этот раз немцы подошли вплотную к внешней «колючке» во время артобстрела, пользуясь тем, что почти все снаряды ложились внутри ближнего круга «колючки», и успели подготовить индивидуальные ячейки для стрельбы лежа. Теперь, прикрываясь брустверами ячеек, они вели плотный прицельный огонь, не пытаясь продвигаться вперед. Подстрелить их в ячейках значительно труднее.
Иванов прицелился из СВТ, дважды выстрелил, затем нырнул в окоп, прячась от густо хлестнувших по брустверу пуль. Переждал, затем снова высунулся и выстрелил. И едва не расстался с жизнью. Одна из пуль ударила по каске, слегка оглушив лейтенанта. Подняв слетевшую каску, увидел справа повыше виска длинную горизонтальную борозду, прочерченную пулей.
— Повезло, — подумал Василий, — на два сантиметра левее и каюк!
Посмотрев на связного, увидел, что тот лежит на боку. Подполз к нему, перевернул, и увидел дырку в каске на лбу.
— А Пахомову не повезло, — ему наконец вспомнилась фамилия третьего номера ДШК.
Грохнули четыре минометных разрыва. Младлей глянул за бруствер на опушку леса, но ничего не увидел. На этот раз немцы, видимо, установили свои минометы за кустами. Поскольку немцы на правом фланге не переползали, Василий сделал вывод, что они будут атаковать с тыла. При поддержке минометов и пулеметного огня с флангов. Значит, нужно было перемещаться на тыловую сторону к Власенко. Закинув за спину автомат, Василий засунул две гранаты в карманы галифе, две лимонки взял в руки и пополз.
Когда он добрался до внутреннего окопа, с тыла донеслись частые разрывы гранат. Бойцы Дементьева вступили в ближний бой. В дворике ДШК обнаружил разбитый миномет и посеченный осколками расчет. Прямое попадание. Разрывы немецких мин между тем прекратились.
Выглянув за бруствер, Иванов увидел в дыму набегающих с тыла немцев. Они уже перепрыгивали внешний окоп. Дав длинную очередь во весь рожок, он бросил в них все свои четыре гранаты. И быстро пополз к дзоту. На левом фланге застучал «дегтярев». Это бронебойщик, поняв, что дело плохо, вылез из блиндажа и встретил немцев огнем. Отстреляв диск, «дегтярев» смолк.
Неужели все погибли?? — мелькнула мысль. Гранатных взрывов больше не было слышно. Только автоматы трещали. Проскочив одну за другой три воронки, Василий подполз справа к продолжавшей плеваться огнем амбразуре «максима».
— Васильев! Это я, Иванов, — прокричал он в амбразуру. — Уберите «максим», я влезу в дзот! — Очереди прекратились. Выждав пару секунд, Василий нырнул в амбразуру. Прислушался. Стрельба наверху стихла.
— Плохо дело, парни. Фашисты захватили опорный пункт. Весь взвод погиб, — сообщил младлей смотревшим на него с ожиданием бойцам.
— Не ссыте! Мы еще повоюем! — прокричал Василий, увидев побледневшие лица бойцов.
— Васильев! Что с патронами?
— Для ДШК патронов еще полно, для «максима» меньше, но тоже еще есть.
— Гранаты есть?
— Гранат пять ящиков «лимонок», два ящика РГ и два противотанковых, — доложил сержант.
— Живем! Что со связью?
— Связи нет. Наверное, опять антенну перебило.
— «Максим» на место, — скомандовал лейтенант, — гранаты подымите снизу наверх.
— Боец Заикин! Боец Дудко! — обратился он к вторым номерам пулеметных расчетов,
— Глядите за мной!
Взяв в руки гранату «Ф-1», Иванов громко отсчитал до пяти, затем выдернул чеку, отпустил рычаг запала, отсчитал до трех и выбросил ее в правую амбразуру. Граната почти сразу грохнула. Взял вторую, досчитал до десяти, выдернул чеку, отпустил рычаг, досчитал до трех и бросил в лобовую амбразуру.
— Вот так и действуйте. Отсчитывайте любое число от 10 до 20. Выдергиваете чеку и отпускайте рычаг. Затем считайте до трех и бросайте. Только не бросайте в обе амбразуры одновременно.