ТБ-3 от близкого разрыва бомбы потерял плоскость, все макеты истребителей сгорели. Ложный аэродром свою задачу выполнил полностью. Зенитчики похоронили погибших, привели орудия в походное положение, погрузили на тягачи батарейное имущество, раненых бойцов и отбыли на восток. К настоящему аэродрому.
Через 6 дней, когда немецкие пехотные части заняли Вертилишки, из боевого счета 4-ой эскадры пришлось вычеркнуть 50 истребителей и 1 тяжелый бомбардировщик. Потери 4-я бомбардировочной эскадры оказались напрасными. Штурмуя пустое место, она потеряла 8 пикирующих бомбардировщиков Ю-87[4].
1.3. Брест. Крепость
Соснуть Гаврилову удалось только полтора часа. В полчетвертого Ивана поднял посыльный и вызвал на КП. Дежуривший Каменев сообщил, что с НП докладывают о прохождении с запада большой группы самолетов. Комполка рысью двинулся на главный НП[5]. Прошел по потерне, по ходу сообщения, через пролом в фундаменте вошел в подвал церкви и единым духом взлетел на верхний этаж колокольни. Огляделся. Еще не светало. Прислушался. Где-то очень далеко и очень высоко гудели самолеты. Много самолетов. Слабый, но отчетливый, низкий гул, казалось, наполнял все вокруг. Кажется, все-таки, начинается, — подумал Гаврилов.
Минут через десять гул самолетов затух. Вместо него на западе по всему горизонту возник отдаленный тарахтящий звук множества запускаемых моторов. На востоке засветлело. Без десяти минут четыре все звуки перекрыл стук подходящего с запада по железной дороге состава. Это что за хрень? — удивился про себя Иван.
Поезд приблизился и застучал стыками рельс уже на мосту. Войдя в полосу света фонарей, состав вдруг засверкал частыми яркими огоньками и вспышками. На брустверах опорного пункта перед мостом ослепительно сверкнули разрывы снарядов. Спустя секунды донесся характерный треск пулеметов, грохот выстрелов и разрывов.
— Боевая тревога! Врубайте сирену! — схватив телефонную трубку, прокричал в нее командир полка. Всё накрыл леденящий душу вой мощной крепостной сирены. В опорном пункте рядом с мостом засверкали вспышки ответных выстрелов. Бронепоезд, громыхая на стыках, головным вагоном уже въехал на советскую сторону. И тут рвануло! В блеске пламени вверх полетели бронеплощадки и мостовые конструкции. Колокольня пошатнулась. Наблюдатель пнш Ерохин, не отрываясь от телефона, докладывал на КП изменения обстановки.
События понеслись вскачь. На правом фасе Волынского укрепления звонко тявкнули сорокопятки и зашлись воем пулеметы. Глянув туда, Иван увидел в свете фонарей немецкую пехоту, густо бегущую по автомобильному мосту через Буг. Впрочем, через десяток секунд, бегущих не осталось. Пулеметы крепости вымели всех.
Весь горизонт на западе полыхнул огнем. Спустя секунды, казалось, разом взорвалась вся крепость. На валах, в укреплениях, по всей территории крепости сплошной стеной встали огненные кусты разрывов. Вверх полетели обломки зданий, камни мостовых, куски вывороченного грунта. Колокольню закачало, как лодку на волнах. Грохот разрывов заложил уши. По стенам застучали осколки. Гаврилов глянул на расчет НП. По уставу, все — Ерохин, боец — наблюдатель и телефонист были в касках. Кроме него самого. Запросто можно было словить шальной осколок. Помирать было рановато.
— Ерохин, остаешься за главного! Из-за парапета старайтесь не высовываться! Высунулся на секунду, осмотрелся, и ныряй за парапет! Докладывай непрерывно! Если немцы пристреляются по колокольне, доложитесь на КП, и спускайтесь. Я — на КП! Гаврилов бегом ссыпался по крутым лестницам вниз. Ходы сообщения пробежал на ощупь, пригнувшись. В пыли и толовой гари видимость едва достигала десятка метров. Камни и грунт валились вниз дождем. Пробежав полсотни метров по ходу сообщения до входа в кольцевую казарму, Иван десять раз пожалел об оставшейся на КП каске. К счастью, пронесло. Только присыпало пылью. Без каски — больше никогда! — дал себе зарок Иван, ныряя в каземат.
Промчавшись по потерне, вбежал в каземат главного КП. Приятно удивился. Все были в сборе и работали. Каменев пытался доложить обстановку — прервал его на полуслове:
— Потом доложишь. Я с НП сам все видел.
Начштаба Музалевский положил перед ним на стол три донесения.
?1. 04–07. Противник попытался захватить железнодорожный мост десантом, высаженным с бронепоезда. Мост взорван вместе с бронепоездом. Опорный пункт у моста ведет бой.
?2. 04–09. Батальон пехоты противника атаковал автодорожный мост. Пулеметным, артиллерийским и минометным огнем гарнизона атака отбита.[6]
? 3. 04–16. Противник начал массированный обстрел крепости с использованием артиллерии крупных калибров. Обстрелу подвергаются валы, казармы, штабы, склады, дома комсостава. Соседние опорные пункты также обстреливаются.
Опорный пункт у железнодорожного моста оборонялся гарнизоном из другого полка дивизии, но продублировать сообщение о подрыве моста было не вредно. Гаврилов подписал все донесения. Музалевский понес их шифровальшикам.
— Что еще существенного приключилось, помимо указанного в донесениях? — спросил комполка у Каменева.
— Под прикрытием артобстрела противник накапливает по всему западному берегу переправочные средства. К берегу выдвигается пехота.
— Понятно. Приказ: огонь из всех видов оружия прекратить. Минометчиков отвести в казематы. Амбразуры закрыть. Наблюдение продолжать.
— Пока не закончится артобстрел, переправу они не начнут, — пояснил он свой приказ командирам. — Артобстрел очень плотный. Понесем потери от попадания осколков в амбразуры.
Гул канонады проникал и в бетонный каземат КП. Пол под ногами иногда подрагивал от близкого разрыва снаряда крупного калибра. Но, говорить можно было вполне свободно, не повышая голоса. Командиры имели вид напряженный, но не испуганный. Все принимали по телефонам доклады с наблюдательных пунктов и из батальонов.
Прошел доклад от комбата-1 Фомина из Тереспольского укрепления:
— Артобстрел прекратился. Противник силами до пехотного полка начал форсирование реки. Подойдя к телефону, Гаврилов приказал:
— Всеми батальонными средствами — огонь! Когда немцы зацепятся за наш берег, выводи автоматчиков на вал! Постарайтесь взять в плен подранков!
— Повернувшись к командиру ббп Лаптеву, приказал:
— Все минометы — на позиции. Всеми минометами — заградительный огонь по Бугу перед Тереспольским укреплением. Лаптев быстро пошел в соседний каземат, где размещался КП батальона боевой поддержки.
— Может, поддержишь дивизионными минометами? — обратился Иван к присутствующему на КП начарту Иваницкому.
— Извини, Иван. Без приказа сверху не могу, — ответил тот.
— Да я знаю. Так просто спросил. Для проверки. Мы и сами справимся.
Комбат-2 Галицкий доложил, что двенадцать танков противника с пехотой атакуют через автомобильный мост.
— Огонь всеми средствами! Как первые танки пройдут на нашу сторону, взрывай мост, — приказал Галицкому Гаврилов.
— Пойду на Тереспольскую башню, гляну, как Фомин и Галицкий справляются. Сергей, ты тут за меня командуй, — обратился он к Каменеву.
Надел каску и пошел по коридору командного пункта. Во всех отсеках КП деловая суета. Затем потерной вышел в подвальный каземат кольцевой казармы и быстрым шагом пошел по центральному коридору. Потерна выходила в восточную оконечность кольцевой казармы. А идти предстояло почти полкилометра в западную часть Цитадели до Тереспольских ворот. В шестиэтажной надвратной башне ворот размешался запасной полковой НП. По высоте башня несколько уступала колокольне, зато была гораздо прочнее. Стены полутораметровой толщины из царского кирпича должны были выдержать попадание снаряда дивизионной гаубицы.
На шестом этаже башни работал расчет НП. Пол усеян осколками выбитых стекол. Среди них поблескивали зазубренные осколки снарядов. Под западным окном сидел лейтенант, замком минометной роты, фамилию его Гаврилов запамятовал, и бубнил в трубку, время от времени выглядывая в окно — корректировал огонь полковых минометов. Под южным и восточным окнами скорчились сержанты — наблюдатели, время от времени они высовывались выше подоконника и выкрикивали донесения телефонисту, передававшему их на КП. Увидев Гаврилова, лейтенант попытался вскочить и отрапортовать. Иван замахал на него руками: сиди дурень, и не высовывайся. В воздухе посвистывали шальные пули, влетая в окна. Концентрированного обстрела НП пока не было. НП немцы пока не засекли, сделал вывод Гаврилов.