Сталин медленно встал, опираясь кулаками на стол и, медленно роняя слова, глядя на Жукова, произнес:
— И что же это за войска у вас там сидели в этих опорных пунктах, что их доходяги — заключенные лопатами забили? И не рассказывайте мне, что их вооружили диверсанты! Взвод диверсантов, даже если обосрется, больше сотни единиц стрелкового оружия с собой не принесет! Сколько у Вас там войск сидело?
— Товарищ Сталин! Разрешите объяснить!
— Ну — ну!
— По сообщению Кузнецова, в спецлагере содержались около тысячи бывших кадровых офицеров латышской армии. Диверсанты ночью скрытно уничтожили охрану лагеря — два взвода конвойных войск НКВД, и вооружили заключенных захваченным и принесенным с собой оружием. Затем, заключенные под конвоем переодетых диверсантов прошли внутрь опорных пунктов, якобы для проведения строительных работ, и внезапно напали на наших бойцов. Большая часть личного состава гарнизонов также занималась строительными работами. Диверсанты и заключенные захватили три опорных пункта, в которых размещались два наших стрелковых батальона. Почти сразу к немцам подошли танковый и моторизованный батальоны, которые явно ожидали поблизости. Затем на плацдарм подошли еще две дивизии. Полной ясности картины у меня еще нет, но сегодня Кузнецов пришлет мне подробный доклад о случившемся.
Сталин, все также опираясь кулаками о стол, долго молчал, затем перевел взгляд на Берию.
— Тысяча человек — это два батальона. Два батальона офицеров. Что такое офицерские части, я по гражданской войне очень хорошо помню. Два офицерских батальона против двух обычных батальонов. Да еще внезапное нападение. Да еще с тыла. Шансов у наших бойцов не было никаких, — он говорил медленно, с длинными паузами между словами, с явственно прорезавшимся грузинским акцентом. Присутствовавшие мысленно втянули головы в плечи. Хорошо знавшие Хозяина Шапошников, Молотов и Берия видели, что Хозяин с трудом подавляет готовый прорваться гнев.
— А теперь, товарищ Берия, объясните нам, откуда на главном стратегическом рубеже объявился спецлагерь с заключенными офицерами? Если память меня не подводит, а она меня никогда не подводит, мы принимали решение отправить все вычищенные с новых территорий контрреволюционные элементы в сибирские лагеря, а на строительство рубежей перебросить заключенных крестьян из Сибири! С тем, чтобы при подходе немцев, их использовать для укомплектования войск на тыловом рубеже, — Сталин замолчал, уставившись на Берию.
— Я помню ваши указания на этот счет, товарищ Сталин. Наркомат их неукоснительно выполняет. Я немедленно проведу расследование и выясню, как такое могло произойти.
— Вот именно, иди и выясняй! К концу дня жду от тебя доклад. Я тебя больше не задерживаю!
Берия схватил свою папку и рысью выбежал из кабинета.
А ведь снова вывернется, сучий потрох, — подумал наркоминдел В. М. Молотов.
Ну, до чего же скользкий тип, — размышлял Начальник Генерального штаба РККА Б. М. Шапошников, — другой бы на его месте уже трижды головы лишился, а этот все на плаву. И в этот раз, наверняка, вывернется. Знает, собака, подход к Иосифу Виссарионовичу!
Никто не решался нарушить гнетущую тишину.
Наркомвнудел Л. П. Берия, сбегая по лестнице Большого кремлевского дворца и заскакивая в машину, лихорадочно соображал: начальник управления НКВД Латвии Берзиньш, оставив арестованных офицеров на строительстве, выполнял его собственное телефонное указание. Получив от Сталина нахлобучку за отставание строительства укрепрайонов от графика, он сам разрешил Берзиньшу временно оставить взятых в Латвии заключенных на строительстве. С тем, чтобы позднее заменить их на зэков из Сибири. Однако быстрое приближение немецких войск заставило спешить со строительством, и Берзиньш, видимо решил задержать на работах и латышских зэков тоже.
Приехав на Лубянку, Берия вызвал к себе командира своей личной оперативной группы полковника Угловатого, проинструктировал его, и организовал срочную отправку опергруппы самолетом в Ригу.
В 19–35 на стол наркома положили шифрограмму от Угловатого: начальник республиканского управления Берзиньш, как и следовало ожидать, оказался немецким шпионом. При попытке захвата оказал сопротивление, ранил двух оперативников и застрелился сам последним патроном. Захвачены документы, свидетельствующие о том, что Берзиньш умышленно разместил спецлагеря с латышскими контрреволюционными элементами у важнейших стратегических мостов.
Заседание, тем временем, продолжалось. Сталин, наконец, заговорил.
— Товарищ Жуков, от Кузнецова я жду сегодня подробный доклад об инциденте. И прикажите военному совету фронта тоже подготовить независимый доклад об этом по линии политорганов.
Ну, и что вы предлагаете делать в создавшихся обстоятельствах, как Главнокомандующий западным направлением?
— Считаю необходимым выполнять намеченный план. Пусть и с опережением по времени. Необходимо срочно провести следующие мероприятия, — Жуков старался говорить методично и четко, чтобы не спровоцировать вспышку гнева Сталина:
— Противника не удалось сбросить с плацдарма из-за того, что немцы захватили господство в воздухе на участке прорыва. Считаю необходимым усилить авиацию Прибалтийского фронта за счет переброски как минимум одного, а лучше двух авиакорпусов с Северного фронта.
Теперь уже сбросить немцев с плацдарма без массированного применения танковых соединений не удастся. При этом танковые соединения понесут большие потери. Поэтому, я считаю целесообразным выполнять намеченный план. Пусть и с опережением графика на четыре — пять дней.
Сейчас главная задача — задержать немцев на плацдарме еще на 2–3 дня. Для этого блокировать плацдарм двумя стрелковыми дивизиями фронтового резерва. Такой приказ Кузнецову я уже отдал. Взамен в резерв фронта необходимо направить четыре стрелковых дивизии из резерва Ставки или из состава Северного фронта. Танковые и мотострелковые дивизии оставить в резерве фронта. Кроме того, перебросить из резерва Западного фронта на Прибалтийский еще две танковых дивизии и две мотострелковых.
После прорыва немцев с плацдарма, Рига окажется в окружении. У нас там две дивизии и корпусное управление. Необходимо перебросить морем в Ригу еще одну стрелковую дивизию из Ленинграда с артиллерийским и зенитным усилением. В Риге сформировать дивизию народного ополчения. Вооружение для нее на складах имеется. Правобережную часть города подготовить к круговой обороне. Город необходимо удерживать, чтобы не дать немцам расширить горловину прорыва. После прорыва немцев с плацдарма, снабжение рижской группировки ляжет на Балтфлот.
С плацдарма немцы могут ударить либо на север в сторону Талина, либо на восток в сторону Пскова. Поэтому, необходимо в течение двух дней полностью укомплектовать все соединения тылового рубежа в Прибалтике от Пярну до Острова. На самые опасные направления на тыловой рубеж в районы Пярну и Пскова из резерва Западного фронта перебросить по две стрелковые дивизии и уплотнить оборону.
В общем, я считаю, что нужно действовать по намеченному плану и готовить «мешок» для 4-й танковой группы. Ближайшая задача Прибалтийского фронта: задержать немцев на два дня на плацдарме и, затем, удержать горловину прорыва с обеих сторон. Задача наркомата обороны: за 4–5 дней полностью подготовить оборону на тыловом рубеже на участке от Пярну до Острова.
— Какое мнение наркомата обороны и Генштаба? — спросил Сталин.
Тимошенко и Шапошников поддержали Жукова, заявив, что все им предложенное реально и выполнимо.
— Молодцы финны, вовремя нам свое письмо прислали. Теперь нам легче помочь Жукову снова затыкать дырки, оставленные НКВД, — Сталин шутил, а, значит, уже успокоился.
2.14. Иванов
Под мерное постукивание колес вагона — теплушки хорошо думалось и вспоминалось. Как явствовало из надписи на стенке вагона, он предназначался для перевозки 40 человек или 8 лошадей. Набили в него, однако, аж 58 человек — весь 2-ой учебный взвод учебной роты 314 стрелкового полка. Поэтому, лежачие места были только у половины бойцов. Василий, как командир взвода, не стал пускать это дело на самотек, а рассчитал личный состав на первый — второй и установил график: каждый боец четыре часа лежит, затем четыре часа сидит. Впрочем, потом он разрешил бойцам меняться в парах, так что вскоре бойцы перераспределились по принципу знакомства или землячества.