У местечка Мартыновка Клейст создал на десятикилометровом участке фронта участке шестикратное превосходство в живой силе и артиллерии, сосредоточил все свои танковые дивизии. Фон Рунштедт нацелил на этот участок всю бомбардировочную и большую часть истребительной авиации группы армий «Юг». В итоге на этом локальном участке удалось захватить господство в воздухе.
После проведенной на рассвете 15 июля мощной артиллерийской подготовки и массированной бомбардировки, танковые дивизии протаранили оборону русских. В результате продолжавшегося весь день ожесточенного штурма, войска Клейста прорвали на всю глубину две долговременных оборонительных полосы. По донесениям Клейста, в прорванных полосах было до трех бетонных дотов и до 40 дзотов на километр фронта, до 12 линий траншей. Оборонявшаяся в укрепрайоне русская дивизия полностью уничтожена. Ширина полосы прорыва равняется 11 километрам.
Учитывая негативный опыт 4-ой танковой группы, главком категорически запретил Клейсту бросать моторизованные корпуса в отрыв, не обеспечив фланги. Рунштедт должен в первую очередь расширить прорыв, ввести в него пехотные дивизии, и только потом выпустить Клейста на оперативный простор.
Однако, следует заметить, что русские фанатично обороняются в укрепрайонах на флангах прорыва. Их артиллерия обстреливает коридор, не позволяя быстро проталкивать через него войска. Русские подтягивают на участок прорыва дополнительные силы авиации. Очевидно, удержать господство в воздухе дольше нескольких дней не удастся.
3.13. Г. К. Жуков. Из книги «Воспоминания и размышления»
16 июля, после прорыва 1-й танковой группы в полосе Остропольского укрепрайона, командования Западного направления и Юго-западного фронта приступили к проведению операции «Юпитер». Разработанный Генштабом еще до войны, план предусматривал окружение подвижной группировки противника перед фронтом Киевского укрепрайона. Пехотные дивизии фронтового резерва должны были удержать горловину прорыва и воспрепятствовать противнику в ее расширении. Мотострелковые дивизии должны были блокировать и окружить подвижную группировку после ее выхода к КиУРу, а танковые дивизии — перерезать и запечатать прорыв.
К сожалению, 16 июля на заседании Ставки Верховного Главнокомандования, я получил приказ направить мотострелковые дивизии фронтового резерва на оборону Житомира и Бердичева, что не предусматривалось первоначальным планом. Мои возражения против изменения плана не были приняты Верховным Главнокомандующим. Мне представлялось очевидным, что Клейст не рискнет бросить свои танковые дивизии на Киев, имея на флангах в Житомире и Бердичеве 4 свежих мотострелковых дивизии. Боевые возможности таких дивизий немцы уже прочувствовали на своей шкуре в котле у Пярну.
Но, надо отдать должное немецкому командованию. Оно смогло скрыть от нас подготовку прорыва на рубеже Остропольского УРа. Мы держали резервные стрелковые и кавалерийские дивизии за Новоград-Волынским УРом, где противник вел, как оказалось, лишь демонстративные атаки.
Во второй половине дня 15 июля, когда четко обозначилась угроза прорыва главного рубежа в районе Мартыновки, в полосе 38-й стрелковой дивизии, командующий Юго-западным фронтом генерал-полковник Штерн, дал приказ на срочную переброску резервных корпусов к участку прорыва. 65-й стрелковый корпус должен был совершить 60-километровый марш из района Червонармейска в район Мирополя, и блокировать горловину прорыва с севера. 5-й кавкорпус получил приказ на 80-километровый марш из района Троянова до Хмельника и на блокирование горловины прорыва с юга.
Генерал-полковник Штерн руководил войсками твердой рукой, четко оценивая обстановку и своевременно принимая обоснованные решения. Вмешательства Главного командования Западного направления в управление фронтом, практически, не требовалось. Я хорошо знал Григория Михайловича Штерна, под командованием которого я воевал в Монголии двумя годами ранее[55]. Теперь, волею судьбы, мы поменялись в воинской иерархии местами.
Утром 17 июля, во исполнение решения Ставки, 22-й мотострелковый корпус начал выдвижение из района Ирпень — Боярка западнее Киева к Житомиру и Бердичеву. 20-й мотострелковый корпус выдвигался из района юго-восточнее Киева на место прежней дислокации 22-го корпуса.
К сожалению, перенос направления прорыва из Новоград-Волынского УРа в Остропольский УР, был не единственным сюрпризом, преподнесенным нам немецким командованием. Видимо, с учетом горького для немцев опыта 4-ой танковой группы, моторизованные корпуса Клейста не рванулись, очертя голову, как мы ожидали, в сторону Киева, а начали расширять захваченный плацдарм на восточной стороне нашего главного оборонительного рубежа.
С утра 16 июля, после прорыва второй полосы УРа, 3-й моторизованный корпус противника двинулся на север, обходя с тыла обороняющиеся в УРе войска, преодолевая сопротивление тыловых частей 36-го стрелкового корпуса. Надо сказать, что немцам пришлось наступать не в походных, а в боевых порядках. Командир корпуса генерал — майор Сысоев развернул корпусные артполки навстречу наступающему противнику, в качестве их пехотного прикрытия использовал саперные и охранные подразделения. Артиллеристы нанесли противнику существенный урон и задержали, на некоторое время, его продвижение. Артполки и подразделения прикрытия почти полностью погибли.
48-й мотокорпус, во второй половине этого же дня, начал наступать от участка прорыва на юг по тылам 13-го стрелкового корпуса. И здесь продвижение немцев не было легкой прогулкой.
В конце этого же дня, пройдя находящуюся под артобстрелом с флангов горловину прорыва, 14-й немецкий моторизованный корпус начал продвигаться в восточном направлении.
В семь часов вечера 16 июля 214-я стрелковая дивизия 65-го ск после тяжелого полуторасуточного марша вступила во встречный бой с немецкой 13-й танковой дивизией в районе восточнее Мирополя. Наша дивизия понесла значительные потери и отступила. За ночь подтянулись 136-я и 138-я стрелковые дивизии этого корпуса и утром приняли бой против трех дивизий 3-го мотокорпуса на рубеже Першотравенск — Романов — Чуднов.
В девять часов вечера того же дня передовой отряд 5-го кавкорпуса в составе усиленного кавполка столкнулся во встречном бою западнее городка Хмельник с передовым отрядом 11-й танковой дивизии 48-го мотокорпуса. Кавполк понес значительные потери и вынужден был отступить. За ночь с 16 на 17 июля 3-я и 14-я дивизии кавкорпуса успели занять оборону на рубеже Кудинка — Широкая, и с утра 17 июля вступили в тяжелый оборонительный бой с двумя танковыми и одной моторизованной дивизиями противника.
Поскольку и 5-й кавкорпус и 65-й ск не успели подготовить прочную оборону, превосходящим силам противника удалось потеснить оба корпуса на несколько километров. Однако, по мере подхода с марша отставших подразделений и артиллерии, оборона корпусов уплотнилась, и во второй половине дня оба корпуса остановили продвижение противника. Значительную помощь в налаживании обороны корпусам оказала артиллерия дивизий, занимавших укрепрайоны, и имевшая возможность ведения фланкирующего огня по наступающим немецким войскам. Так как, вся артиллерия в УРах размещалась в хорошо оборудованных укрытиях, подавление ее огня авиацией или контрбатарейной борьбой требовало от противника очень высокой концентрации сил артиллерии и авиации, которой он уже не мог обеспечить, по причине расширения зоны боевых действий.
Немецкий 14-й мотокорпус весь день 17 июля практически беспрепятственно продвигался широким фронтом в восточном направлении, пока в 23 часа не был атакован передовым отрядом 81-й мотострелковой дивизии 22-го корпуса в 30 километрах западнее Бердичева. Утром 18 июля, 81-я и 212-я мсд этого корпуса заняли оборону и остановили продвижение противника на рубеже в 20 км западнее Бердичева.
К концу дня 18 июля нанесенная оперативная обстановка на карте напоминала большой синий гриб с короткой ножкой и толстой широкой шляпкой. Ширина «ножки» гриба составляла 12 км. Оборонявшиеся в укрепрайонах на флангах полосы прорыва 44-я и 192-я стрелковые дивизии упорной обороной не дали противнику расширить горловину прорыва.