Свою речь он начал словами: «Мои дорогие товарищи! Братья и сестры! К вам обращаюсь я, друзья мои! В этот тяжелый час, когда на пороге нашей Родины стоит жестокий и коварный враг, равного которому наша страна не видела со времен татаро-монгольского нашествия, будущее нашей Родины зависит от каждого из вас. Само существование русского и всех других народов Советского Союза находится под угрозой»[13]. Речь Вождя произвела на слушателей мощнейшее эмоциональное воздействие. Стиль речи совершенно не походил на все предшествующие выступления Сталина, обычно суховатые и логичные. Позднее ходили слухи, что речь написал кто-то из знаменитых советских писателей. Называли фамилии Толстого, Шолохова, Горького, Твардовского. Однако, никто из них до самой кончины не признался в авторстве речи.
В посткоммунистические времена различными исследователями неоднократно предпринимались попытки лингвистического анализа текста речи, но идентифицировать ее стиль со стилем кого-либо из известных писателей не удалось. Приходится признать, что автором текста являлся сам Сталин.
Своей цели он достиг. Каждый, кто слушал речь, осознавал, что война будет тяжелой, долгой и потребует напряжения всех сил народа.
Заканчивалась речь словами: «Наше дело правое! Враг будет разбит! Победа будет за нами!»
Объявленное военное положение предусматривало отмену отпусков и выходных дней. На военных заводах организовывалась круглосуточная работа без выходных. На гражданских заводах, привлеченных согласно мобплану к производству вооружений и боеприпасов, вводился 20-часовой график работы без выходных дней.
В секретном приложении к Постановлению СНК о мобилизации предусматривались вывоз всех материальных ресурсов, а также мобилизация военнообязанных мужчин до сорокапятилетнего возраста с территории западнее линии укрепрайонов на старой границе. Мобилизовывался весь автотранспорт и весь пригодный к использованию конский состав. Вывозу подлежали промышленное и транспортное оборудование, продовольствие, фураж и даже железнодорожные рельсы.
Призывной контингент с западных территорий направлялся в центральные и восточные военные округа и поступал в расположенные там воинские части. В этих частях 50 % рядового состава второго и третьего года службы подлежали замене мобилизованными новобранцами и направлялись на комплектование соединений тылового стратегического рубежа.
Боевые действия развивались, в общем и целом, по плану Генштаба. Согласно полученным от фронтов донесениям, противнику не удалось захватить целым ни одного моста через пограничные реки. Глубина продвижения немецких войск за первый день нигде не превысила 15 км. Заранее установленные разведкой три ударные группировки, названные немцами 1-й, 2-й и 3-й танковыми группами, как и предполагалось, наносили удары из Сокальского выступа, из района Бреста и из Сувалкинского выступа. Наступление танковых групп наткнулось на заранее подготовленную оборону армий обороны предполья и развивалось медленно.
На остальных участках фронта продвижение полевых немецких армий задерживали наши передовые стрелковые корпуса[14].
По данным из захваченных в конце войны немецких архивов, за первый день боевых действий Вермахт потерял 24 188 человек убитыми и пропавшими без вести, 78 954 ранеными. Наши потери составили 28 674 человека убитыми и пропавшими без вести, 12 437 ранеными.
На крайнем левом фланге по реке Прут противник активных действий пока не вел. Финляндия также пока себя никак не проявляла.
Неожиданностью явилось наличие у немцев еще одной ударной группировки — 4-й танковой группы. Ее появление не было предсказано Генштабом и не было выявлено разведкой. 4-я танковая группа наступала на крайнем правом фланге из Восточной Пруссии вдоль Балтийского моря в общем направлении на Ригу. Немцам удалось захватить важный автомобильный мост через реку Юра в Таураге в 20 км от границы. Это был максимальный успех, достигнутый немцами в первый день.
Германские ВВС в первый день действовали с высочайшей активностью. Мощным бомбовым ударам подверглись все аэродромы на удалении до 100 км от границы. Если бы на них оставалась наша фронтовая авиация, то этот день стал бы для нее последним.
Однако, благодаря предусмотрительности Генштаба, удар пришелся по списанным самолетам и макетам, основательно прикрытым зенитной артиллерией и пулеметами. Ради этого командование ВВС пошло даже на полное снятие зенитного прикрытия с настоящих аэродромов, расположенных за главным стратегическим рубежом. Расчет полностью оправдался. Штурмуя ложные аэродромы, немцы потеряли 158 бомбардировщиков, штурмовиков и истребителей (немецкие архивные данные).
Крупные силы горизонтальных бомбардировщиков утром пытались нанести удары по объектам в оперативном тылу Красной армии: железнодорожным узлам и военным городкам. Соединения немецких бомбардировщиков были встречены полками фронтовых истребителей, истребителями ПВО, зенитной артиллерией и понесли серьезные потери — 164 двухмоторных бомбардировщика (немецкие архивные данные). Наши истребительные части потеряли 87 самолетов. Во второй половине дня немцы больше не пытались бомбить объекты в оперативном тылу РККА.
Попытка немецких ВВС нанести удар по кораблям флота в военно-морских базах полностью провалилась. Истребители флотов, зенитная артиллерия баз и кораблей в Лиепае, Риге, Талине, Одессе и Севастополе отразили атаку, не позволили прицельно бомбить корабли и портовые сооружения. В ходе отражения налета было сбито 16 самолетов противника.
Наши фронтовые бомбардировщики 22 июня в боевых действиях не участвовали.
В ночь на 23 июня соединения бомбардировщиков дальней авиации нанесли массированные удары по транспортным узлам в тылу немцев. Бомбардировке подверглись морские порты в Кенигсберге, Гданьске и Констанце, железнодорожные узлы в Варшаве, Люблине, Кракове, Бухаресте, Брэиле, нефтепромыслы в Плоешти. По каждому объекту работали минимум два полных полка ДБА. Дальняя авиация потеряла за ночь 26 самолетов. В основном, от воздействия зенитной артиллерии и по техническим причинам.
2. Сражение в предполье
2.1. Брест. Крепость
Второй день войны начался в крепости относительно спокойно. Как следует получив по зубам в первый день, немцы, видимо решили сначала блокировать крепость, а потом уже заняться ею всерьез. Впрочем, беспокоящий артобстрел территории крепости дивизионными и корпусными калибрами с закрытых позиций не прекращался ни на минуту. Сколь-нибудь серьезного ущерба этот обстрел гарнизону не причинял. Вчерашний опыт привил даже отъявленным разгильдяям уважение к артобстрелу. Большое количество раненых влетевшими в амбразуры осколками бойцов, научило осторожности всех. Амбразуры закрывали бронещитами, а перед открытыми амбразурами никто не маячил.
Изучив вечером 22 июня собранные на территории крепости осколки снарядов, начальник артиллерии гарнизона подполковник Иваницкий сделал вывод, что немцы применяли против крепости, кроме дивизионных 105-мм и корпусных 150-мм пушек, еще и тяжелые гаубицы калибра 211 мм и сверхтяжелые минометы калибра 280 мм[15]. Все эти артсистемы не смогли пробить толстые земляные насыпи крепостных валов, под которыми размещались жилые помещения и склады. Однако, надземная часть большинства зданий на территории крепости уже была разрушена. Перекрытие верхнего этажа здания кольцевых казарм также во многих местах обвалилось. Пожары, охватившие крепость после вчерашнего массированного артобстрела, в основном, затихли. Все, что могло сгореть, сгорело.
С рассветом противник начал интенсивный обстрел тяжелыми артсистемами фортов «А» и?1, расположенных севернее крепости, и фортов?5 и «З», расположенных южнее. С главного наблюдательного пункта, перенесенного с разбитой колокольни на башню Тереспольских ворот, было видно, что высокие фонтаны разрывов полностью скрыли земляные валы фортов. После получасового интенсивного артобстрела немецкая пехота пошла на приступ, но под огнем фортов залегла, а затем отошла на исходные позиции. Форты, построенные значительно позже, чем сама крепость, имели под шестиметровым защитным слоем грунта железобетонные казематы со стенами и перекрытиями полутораметровой толщины, и выдержали обстрел всеми применяемыми противником артсистемами.