Вернулся Степашкин. Доложил, что Клячкина нашел. Тот велел ждать команды. Верхний ярус казематов на правом фланге равелина в двух местах разбит бомбами. Нижний ярус в этих местах частично обвалился. Но пролезть можно.
— Молодец! — сказал ему Яковенко. Теперь почисть оружие и патроны, чтобы не заело. Затем вернулся на свое место. Бойцы чистили оружие. Василь тоже очухался и тщательно чистил бронебойку.
— Скорее бы наверх, показать гадам кузькину мать, — сказал он подошедшему Петру.
— Не ссы, еще покажем! Как только бомбежка кончится, немцы опять попрут! — подбодрил своего второго номера первый.
Справа грохнуло особенно сильно, каземат качнуло. Завалило правый каземат! — мелькнула мысль. Прихватив лампу, Петр двинулся подвалами на правый фланг. В последнем каземате сквозь густую пыль увидел сжавшихся в углу бойцов.
Что тут у вас грохнуло? — спросил, пойдя к ним Яковенко.
— У нас ничего, только каземат здорово тряхнуло, куски кирпича с потолка посыпались и с лестницы пыль клубами вынесло! — ответил один из них. Петр пошел к лестнице и осторожно поднялся на верхний уровень. Каземат был цел. Через амбразуру сквозь густую пыль пробивался дневной свет. Пошел к выходному коридору.
Опа! Коридор был полностью завален обломками кирпича. Теперь они не могли ни пройти в правое крыло равелина, ни выйти во двор. Яковенко прошел вниз на свое место. Бойцам говорить ничего пока не стал. Надо было подумать. Уцелело три каземата с семью бойцами. При одном ПТР, ручном пулемете, одной СВТ и двух винтовках. В подвальном каземате сидеть больше смысла не было. Немецкие бомбы пробивали все толщи крепости насквозь. Завалит лестницу, и похоронит нас тут заживо, — решил сержант.
— Василь, давай позови всех сюда. Василь пошел за бойцами. Вскоре все собрались. Бомбежка продолжалась. Каземат трясло.
— Значит так, бойцы! Проход в правый фланг и выход во двор полностью завалило. Как старший по званию, принимаю вас всех под свою команду. Сидеть здесь, смысла нет. Пока есть возможность, пошли на боевой уровень, а то не дай бог лестницу завалит, и помрем здесь как в могиле. Собирайте все имущество, шинели, фляги, котелки, патроны и пошли наверх.
За три ходки перетащили все припасы и имущество, рассредоточились по трем уцелевшим стрелковым казематам. Приказал пулеметчику поменяться казематами со стрелками. Немцы будут наступать справа, и пулеметчик должен был отсечь пехоту от танков, чтобы не мешала работать бронебойщику. Вдруг Петр осознал, что каземат больше не трясется. Бомбежка закончилась.
— Василь, пробегись, передай всем: — «К бою!».
С вернувшимся Василем выставили бронебойку в амбразуру и стали ждать. Справа от Бреста косяком поползли танки, за ними между воронками перебегала пехота. По всему полю вставали кусты минометных разрывов. Маленькие, от ротных минометов, средние от полковых и большие от дивизионных. Мнометы били плотно. Крепость помогала гарнизону равелина. До ближайшего танка было метров триста. Петр влепил ему в борт корпуса хорошую серию. Удачно. Уже после третьего выстрела танк встал и задымил. Видимо, попал в двигатель. Бензин загорался быстро. Беглым огнем всадили в него еще пяток выстрелов. Затем пришлось спрятаться, по амбразуре из пушек ударили сразу несколько танков.
Перетащили ружье в левый отсек, оттеснив стрелков. Ближний танк был совсем рядом — в каких-нибудь ста метрах. Стоял и стрелял по их старой амбразуре. По силуэту Петр признал его — тройка. На таком расстоянии был шанс взять его и в лоб. Тем не менее, целился в основание башни. После серии из пяти выстрелов, танк начал разворачиваться корпусом на них, видимо, башню у него заклинило. Сделав еще три выстрела по гусеницам, вместе со стрелками рванули в свой отсек. Успели. Третьим выстрелом танк попал в амбразуру. По стенам хлестнули осколки, залетевшие через коридор. Затем танк угодил в амбразуру еще дважды. Они в это время обстреляли из своего каземата еще один танк, стоявший метрах в трехстах, безрезультатно. Зато Петр увидел, как в другой танк попала крупная мина. Она разорвалась на моторном отсеке. Танк сразу вспыхнул факелом.
Снова вернулись в отсек стрелков. Подбитый ими танк, решив, что бронебойка подавлена успокоился. Он оставался на месте, видимо гусеницу ему подбили. Развернувшись корпусом, танк вел огонь куда-то влево, повернувшись к ним бортом.
— Ну все падла, конец, тебе! — выругался сержант, выцеливая борт корпуса, в том месте, где согласно выученному плакату располагались бензобаки. После второго выстрела танк загорелся. Добавил еще тройку патронов, и убрал ружье. Опять вовремя. Не успел стрелок изготовиться к стрельбе, как в тоннель амбразуры влетела граната. Разорвалась, за ней еще одна.
— Немцы на амбразуре! Отходим! — прокричал Петр бойцам. С Василем они подхватили бронебойку и понеслись к лестнице. В их каземате в амбразуре тоже рвались гранаты. Пулеметчик со вторым номером лежали в своем отсеке у амбразуры. Влетевший в каземат снаряд разорвался на тыльной стенке, расчет пулемета посекло осколками. Впятером скатились вниз. Спускавшийся последним Василь увидел, как в амбразуру полыхнула длинная струя пламени, доставшая до дальней стены. Немцы подтащили огнеметы.
Внизу отдышались, хотя дышать было нечем, огнеметы выжгли воздух. Вверху рвались гранаты. Через четверть часа вверху громыхнули три взрыва и все стихло. Выждав минут двадцать, Петр с Василем отправился на разведку. В первом отсеке была такая же кромешная тьма, как в подвале. Заглянув в амбразуру, при свете лампы увидел обрушенный свод. Немцы подорвали свод арки. В их собственном отсеке была та же картина. В отсеке стрелков в амбразуре сквозь завал из обломков кладки пробивался свет. Петр позвал бойцов на совет.
Когда все бойцы нагляделись на свет, пробивающийся через завал, Петр сказал:
— Стрельба наверху стихла. Видимо, немцы равелин захватили. Нам надо отступать в крепость. Вылезти наружу можно только через амбразуру. Вот через эту. Там, где свет пробивается. Завал, я думаю, можно будет ночью разобрать. В завале только битый кирпич с песком. Сейчас дело уже к вечеру. Часов девять, я думаю.
— Завал то разберем, — возразил Степашкин. — Да только, до него еще добраться надо. А горловина амбразуры то, узкая. Через нее человеку не просунуться.
— А возьмем те крючья, на которых бронезаслонка висела. Они из десятимиллиметровой арматуры. Ими и разобьем кладку. — Нашел выход Василь.
— Точно! Давайте бойцы, найдите крюки и начинайте расширять амбразуру. Бегом, вперед! — скомандовал Петр.
Долбили, сменяясь, полчаса. Выбили четыре кирпича. Царские кирпичи были прочны. А вековой выдержки раствор сделан на совесть. Цемент подрядчик не воровал. Вскоре за кирпичными стенами опять загудело, на этот раз в отдалении.
— Немцы снова на штурм пошли, — предположил Петр. Вот теперь братва, мы настоящий лом применим. Фрицы нас не услышат.
— А где у нас лом? — удивился Степашкин.
— А сейчас увидишь. Василь, тащи бронебойку. А вы бойцы, тащите патроны к ней.
Поставив ПТР у тыльной стены напротив амбразуры, Петр велел двум бойцам держать ее за сошки на уровне груди, а сам прицелился в стенку в двадцати сантиметрах правее амбразуры.
— Бронебойная пуля, бойцы, в кирпиче метра полтора пройдет. Это получше любого лома. Так что кладку мы в момент расковыряем. Берегите уши.
От грохота ПТР в замкнутом объеме каземата все на несколько минут оглохли. Всадив два десятка бронебойных пуль справа от амбразуры, Петр повторил тоже самое слева от амбразуры.
— Потом, знаками приказал бойцам долбить кирпич. Дело пошло быстро. Минут через двадцать лаз длиной в полтора метра был готов. Через него выпустили в тоннель Степашкина с двумя бойцами, который начал аккуратно разбирать завал. Передавая обломки назад через бойцов. Еще через полчаса от завала осталась только тонкая насыпь. Которую можно было выпихнуть наружу.
— Теперь ждем темноты, — скомандовал Петр. В оставшееся время собрали имущество. С собой решили взять фляги, саперные лопатки, винтовки и чудом уцелевший пулемет. Бронебойку решили оставить. Уж слишком неудобно было ее тащить. Затвор от нее Петр зарыл в кирпичном завале обвалившегося каземата.