— Согласен! Действуй! Фокин пусть перенесет КП батальона в Западный форт. Подойдет взвод связи, пусть протянут связь к новым КП. Я пойду поднимусь на вал, гляну как и что.
Рассветное время после бессонной ночи Иван Васильевич встретил на главном КП. Туда же возвратился из Кобринского укрепления весь комсостав. Доложились.
Иваницкий сообщил, что новые ЦУ из армии получены, связь с корректировщиками установлена. Артполк готов к стрельбе. Стрелковые роты в форты прибыли и готовы к обороне. Дополнительное вооружение в фортах установлено.
Жариков отсутствовал, поскольку готовил пристрелку минометных батарей.
Комбат ббп Лаптев доложил, что окопы между фортами и куртиной вырыты.
Дюжев отрапортовал, что минные поля перед куртиной и фортами выставлены.
Замполит отчитался, что ббо с подразделениями усиления к обороне в горжевом валу подготовлен.
Фокин по телефону передал, что оборона в центре куртины усилена, гнезда для корректировщиков на валу подготовлены, амбразуры в дотах и казематах расчищены.
В полпятого артиллеристы ушли на свой КП. Батареи начали пристрелку. Из 8 целей наземные разведгруппы смогли корректировать огонь только по 4 целям. Остальные 4 цели взяли на себя авиационные корректировщики. 4 самолета Р-10М из армейской разведывательной эскадрильи, каждый под охраной звена истребителей, еще до рассвета взлетели с аэродромов и вышли к немецким мостам. Пристрелялись быстро. Сказался накопленный опыт. Уже через 10 минут батареи перешли на поражение целей.
Противник тоже не зевал. Еще до восхода начался артобстрел. Артиллерия всех калибров била по валам Кобринского укрепления и Цитадели. С первыми лучами солнца над крепостью появились бомбардировщики. Последние зенитки гарнизона, сменяя друг друга, демонстрировали немцам свою значимость. Впрочем, до самолетов доставала только единственная уцелевшая трехдюймовка. Снаряды двух 37-мм пушек разрывались ниже. Зато не позволяли немцам снизить высоту бомбометания. Как доложил вскоре Фокин, точкой прицеливания немецких пилотов были Северные ворота. За счет рассеивания бомбами накрывалась вся куртина между равелинами и Восточный форт в радиусе 300 метров вокруг Северных ворот. Немецкие пилоты игнорировали одиночную работающую зенитку и не сходили с боевого курса. Помешать работе нашей артиллерии противник уже не пытался.
Как и предполагал Гаврилов, артиллерия и бомберы готовили атаку на центр куртины. Впрочем, тяжелых бомб немцы снова не применяли. Видимо, они опять закончились. Жариков провел пристрелку всех минометных батарей по рву, внутренней стороне куртины и по фортам.
В 8 часов бомбежка прекратилась. Тяжелая артиллерия противника перенесла огонь на фланги Кобринского укрепления и форты, изолируя центральный участок куртины. Дивизионная и корпусная накрыла плотным огнем два других укрепления и Цитадель, пытаясь затруднить работу минометчиков. Фокин выдвинул на вал три расчета корректировщиков с прикрытием автоматчиков. Один расчет корректировал тяжелые минометы, другой — ротные, третий составлял резерв. Вчерашний опыт показал, что только непрерывность корректировки огня минометов могла обеспечить успех обороны.
Корректировщики донесли, что куртину между равелинами атакуют два батальона пехоты при поддержке 26 танков. Из захваченных равелинов пехота просачивается в ров. По танкам начали огонь батареи тяжелых минометов. Пехоту накрыли легкие. Огневые точки в куртине приказа на открытие огня пока не получили. Гаврилов, учитывая вчерашний опыт, приказал подпустить немцев вплотную к рву, и только потом расстрелять в упор.
Атака немцев продолжалась минут 30 и закончилась пшиком. Открывать огонь из куртины даже не пришлось. Минометы точно и своевременно накрыли пехоту. Выжившие фрицы попрятались под горелые танки и принялись зарываться в землю. В окопе под танком минометы их уже не доставали. Танки постреляли по куртине, не видя целей. Два попытались форсировать ров по конусам выброшенной разрывами крупных бомб земли. Один опрокинулся на крутизне, другой подорвался на поставленной ночью саперами мине. Остальные уползли обратно в город. Не все. На поле добавилось три дымных костра.
Затем последовал часовой перерыв. Немцы выносили раненых, гарнизон восстанавливал разрушенные амбразуры. Снова началась бомбежка. К счастью, тяжелых бомб у немцев не было. Артиллерия снова обстреливала всю территорию крепости, особенно Цитадель. В двенадцать часов дня последняя трехдюймовая зенитка была разбита прямым попаданием. Через час разбило одну из двух оставшихся полуторадюймовок, к счастью, без расчета.
Канонада и бомбежка Кобринского укрепления продолжались до двух часов дня. Затем тяжелая и корпусная артиллерия переключились на другие укрепления с очевидной целью помешать работе минометчиков. Дивизионная артиллерия на этот раз взялась за изоляцию атакуемого района. Затем последовала новая атака. Теперь немцы выкатили на околицу Бреста полтора десятка САУ и почти три десятка танков Т-4 с трехдюймовыми орудиями. Пехота шла в атаку при поддержке четырех десятков танков Т-3.
По указанию командира полка огневые точки в куртине молчали. Дивизионные минометы стреляли по танкам на околице, а ротные по атакующей пехоте. Немцы применили хитрость. Танки и САУ с околицы открыли частый огонь по линии окопов на куртине, стремясь вывести из строя корректировщиков. Им удалось поразить один из расчетов. Всю куртину заволокло пылью. Эффективность корректировки сразу снизилась. «Трешки» подошли вплотную к рву. Пехота тоже перебежками добралась до рва. По команде комбата вступили в бой все огневые точки в куртине. Одна уцелевшая трехдюймовка и четыре сорокопятки в упор ударили по танкам. На такой дистанции даже сорокопятки пробивали лобовую броню «трешек». Прежде чем танкисты реализовали свое численное превосходство, запылали кострами четырнадцать танков. Затем все пушки были подавлены. Три — разбиты прямыми попаданиями, у двух орудий обвалились наспех расчищенные амбразуры.
Дуэль с танками продолжили бронебойщики. Но, они могли только удачным попаданием сбить немцу гусеницу, повредить орудие или заклинить башню. Пехоту с края рва смели пулеметы, но вскоре танки и САУ подавили и их. Обстрел куртины прекратился. Пехота накапливалась во рву. Фокин приказал корректировщикам отступить в казематы и вызвал весь огонь минометов на куртину и ров. Минут через пятнадцать немногие уцелевшие немцы начали отход. Гарнизон выиграл еще один бой. Снова наступила передышка. Еще с полтысячи немцев и два десятка танков упокоились.
С четырех часов до шести немцы снова бомбили и обстреливали крепость.
— Расчет, к бою! — гаркнул комбат. Отдыхавшие на кроватях в казарме, зенитчики споро подхватились и рысью гуськом двинулись к лестнице, ведущей из в подвального каземата кольцевой казармы наверх. Выскочив в ход сообщения, на секунду зажмурились от дневного света, затем, пригнувшись, также гуськом, побежали по ходу сообщения. В воронках, прерывающих ход, приходилось перебегать на четвереньках. Вокруг грохотало. На голову сыпались комья грунта. Дышать было трудно от пыли и тротиловой гари.
Наконец влетели в орудийный дворик. Сменяемый ими расчет слез со своих рабочих мест на 37-миллиметровой автоматической пушке и также гуськом, молча, рванул в каземат. Разговаривать было не о чем. Впрочем, говорить все равно было невозможно, непрерывный грохот разрывов заглушал все. Наклоненный ствол пушки смотрел на восток. Там в небе, сквозь пелену пыли и дыма, просматривалась длинная цепочка самолетов. Бомбардировщики подходили с севера и уходили на юг, образовав огромное, замыкавшееся далеко за восточной окраиной Бреста кольцо. Левее они проходили через скопление круглых облачков от разрывов зенитных снарядов. Вновь прибывшие расселись по местам. Наводчик приник к прицелу. Заряжающий воткнул в приемник полную кассету. Наводчик выждал некоторое время и нажал на спуск, пушка задергалась, выпустив очередь из пяти снарядов.